На фото — дом Яковлевых — А. Ф. Евментьева, он же знаменитый «Дом с ротондой», по адресу наб. Фонтанки, 81 / Гороховая ул., 57. Это объект культурного наследия федерального значения; КГИОП датирует основную постройку 1780–1790-ми годами и отдельно отмечает перестройку 1856 года.
Но мне, как всегда, интересна не столько архитектура и мистика Ротонды, сколько экономическая история дома: сначала это демонстративно дорогая недвижимость наследников промышленного магната, затем вынужденный доходный дом, потом развлекательный бизнес, а перед революцией — очень удачная операция с ипотечным кредитом.
Откуда взялись деньги
Название «дом Саввы Яковлева» немного упрощает историю. Савва Яковлевич Яковлев был одним из крупнейших российских заводчиков XVIII века, но умер в 1784 году. Участок на Фонтанке достался его внукам; в городской оценочной ведомости 1804 года первым владельцем самого дома указан старший внук — Николай Михайлович Яковлев. Поэтому правильнее говорить, что дом возник на капитале и земле промышленной династии Яковлевых, а не утверждать, что Савва лично заказал именно это здание.
В 1804 году дом оценили в 65 000 рублей. Для сравнения, другие заметные дома на Фонтанке, принадлежавшие Полторацкой и Оленину, оценивались в 28–35 тысяч.
Внешность соответствует статусу: мощный восьмиколонный коринфский портик с фронтоном обращён прямо к Фонтанке. Дом должен был показывать не просто достаток, а принадлежность владельцев к верхнему слою элиты.
Как особняк стал приносить доход
После смерти Николая Яковлева дом перешёл вдове Дарье Семёновне Яковлевой. Первоначально семью обеспечивали Ярославская мануфактура и фабрики. Но к концу 1820-х предприятие стало убыточным, а наследники рассорились из-за управления. В результате у хозяйки возникла классическая проблема богатой семьи: огромный городской актив есть, а денежный поток от промышленности падает.
Решение было вполне современным — монетизировать недвижимость. Дарья Яковлева начала сдавать квартиры, чтобы восполнять недостаток средств. Именно тогда дом начинает постепенно превращаться из родового особняка в доходный актив.
В 1856 году при Павле Николаевиче Яковлеве произошла важная перестройка: по проекту Е. И. Ферри-де-Пиньи со стороны Гороховой пробили новый вход и получили разрешение на устройство колонной лестницы. Исследователь Марина Шарапова специально оговаривает, что нынешняя лестница Ротонды не является первоначальной; поэтому популярная формула «Ротонду построили в 1856 году» несколько грубее, чем позволяют документы.
Гостиница, трактиры, танцы и алкоголь
Во второй половине XIX века экономика дома стала гораздо интереснее простой сдачи квартир. Уже в 1866 году Пётр Иванович Ротин открыл здесь гостиницу. Позже гостиничный бизнес сменился трактирным, причём Ротин держал трактир в доме более 30 лет. К началу 1890-х наследники Яковлевых распродали владение частями.
Дом оказался практически дореволюционным комплексом. Здесь работали знаменитые танцклассы Марцинкевича, в 1880-х почти десять лет — «Танцовальный зал Александрова», затем антрепренёр Пётр Тумпаков устроил «Варьете», просуществовавшее более 15 лет. Увеселительные заведения в той или иной форме существовали здесь почти 60 лет. Исследователь отмечает, что зал Александрова был достаточно доходным, чтобы расчётливый предприниматель содержал его многие годы.
А в 1898 году в одном доме одновременно действовали буфет при танцевальном зале, трактир «Мальта», ренсковый погреб и портерная. Особенно показателен трактир «Мальта»: один из его владельцев, Василий Минеев, за пять лет настолько поправил дела, что смог приобрести собственный дом на Николаевской улице, нынешней Марата.
То есть к концу XIX века ценность здания определялась уже не столько парадным портиком, сколько местоположением и потоком посетителей: Семёновский мост, Гороховая, близость Сенной — огромный городской трафик.
Самая любопытная финансовая операция — Евментьев
В 1897–1898 годах владельцем стал крупный петербургский домовладелец Семён Григорьевич Раменский. Примерно через 14 лет он продал дом Александру Фаддеевичу Евментьеву, последнему дореволюционному хозяину.
И тут документы дают почти готовый кейс по leveraged buyout начала XX века. Перед продажей Раменский взял под залог дома ссуду 285 000 рублей на 37 лет и 6 месяцев. Через месяц дом продали Евментьеву вместе с переводом долга Кредитному обществу на нового собственника. По расчёту исследователя, платежи составляли около 3 000 рублей в год, тогда как доход от сдаваемых помещений был выше. Поэтому Шарапова делает поразительный вывод: практически Евментьев получал прибыль с дома, «не вложив ни копейки в его приобретение».
Сам Евментьев был не случайным рантье. Он начинал со строительных подрядов, затем обзавёлся кирпичным заводом в Новосаратовской колонии, а потом стал скупать недвижимость. Для него старый классический дом был прежде всего земельным активом, который можно было уплотнить и сделать более доходным.
Он собирался снести дом и построить значительно более крупный доходный комплекс, максимально застроив и двор несколькими корпусами. Проект его сына Михаила несколько раз возвращали на доработку. А когда разрешения наконец были получены, началась Первая мировая война и экономический кризис. Проект остановился. Таким образом, один из самых известных исторических домов Петербурга сохранился в значительной мере потому, что инвестиционный проект его последнего владельца оказался несвоевременным. Евментьев умер в 1917 году.
После революции
После 1917 года прежняя коммерческая экосистема исчезла: увеселительные и питейные заведения закрылись, а большие анфилады комнат разделили на коммунальные квартиры. То есть частный доходный актив национализировали и превратили в жилой фонд.
Ротонда во второй половине советского периода она стала местом встреч ленинградской неформальной молодёжи и рок-среды.
Что здесь сейчас
Сейчас это по-прежнему трёхэтажный жилой дом, в нём шесть подъездов. При этом первые и цокольные этажи опять работают почти по дореволюционной логике — зарабатывают на проходном месте. На август 2026 года здесь указаны «Bros Burritos», бар «Настоятель», кофейня Rassvet, ресторан Porto Maltese, подростково-молодёжный клуб «Надежда» и сама «Ротонда» как посещаемый объект.
То есть экономический цикл получился занятный.
Такая ротонда, как на Гороховой, 57, довольно необычна: это не отдельный павильон и не дворцовый зал, а фактически парадная лестница жилого дома, организованная как многоэтажная ротонда. Прямых двойников у неё в Петербурге почти нет.
Вот самые интересные варианты.
1. Ротонда Зимнего дворца — Дворцовая площадь, 2. Это, пожалуй, главная «настоящая» дворцовая ротонда Петербурга: круглый купольный зал. Сейчас это зал № 156 Эрмитажа, входящий в Галерею Петра Великого. В отличие от Гороховой, здесь ротонда изначально воспринимается именно как торжественное внутреннее пространство дворца.
2. Ротонда бывшей Голландской реформатской церкви — Невский, 20. Очень хороший и сравнительно малоизвестный пример. Павел Жако построил комплекс в 1834–1839 годах; в центре находится купольная часть бывшего храма. Сейчас в здании работает подразделение библиотеки Маяковского, а сама Ротонда используется в том числе для концертов. То есть её реально можно увидеть изнутри — это не закрытый частный дом.
3. Скорбященская церковь — Шпалерная, 35А. Снаружи она выглядит довольно строгим ампирным зданием, но внутри открывается огромная ротонда под куполом, который поддерживают 24 ионические колонны. Храм построил Луиджи Руска в 1817–1818 годах. Очень наглядный пример того, насколько любим был тип ротонды в эпоху классицизма.
4. Ротонда Аничкова дворца — Невский, 39. Здесь есть отдельный зал, который прямо называется «Ротонда» и используется как выставочное и представительское пространство. Она гораздо менее известна широкой публике, чем дворец в целом. Документы самого Дворца творчества называют её «выставочным залом „Ротонда“ Главного корпуса Аничкова дворца».
5. Уткина дача — Уткин проспект, 2. А вот это особенно интересно архитектурно. Усадьба стоит у слияния Оккервиля и Охты, и одна из её главных особенностей — угловой объём-ротонда под невысоким куполом. Внутри расположен большой круглый парадный зал. В отличие от Гороховой, ротонда здесь прекрасно читается снаружи и фактически формирует весь силуэт дома. КГИОП специально выделяет эту ротонду в описании памятника.
6. Троицкая церковь «Кулич и Пасха» — пр. Обуховской Обороны, 235. Здесь Николай Львов пошёл ещё дальше: сам основной объём храма — цилиндрическая ротонда. Построен он в 1780-е годы для усадьбы Вяземских. Рядом поставлена пирамидальная колокольня — отсюда народное «Кулич и Пасха». Это один из самых чистых примеров архитектуры ротонды в самом Петербурге.
7. Храм Дружбы в Павловском парке. Это вообще почти учебник по слову «ротонда»: Чарлз Камерон в 1780–1782 годах поставил круглый павильон, окружённый кольцом из 16 дорических колонн, под плоским куполом. Первоначально здесь устраивали небольшие обеды и концерты. В 2024–2026 годах павильон капитально отреставрировали, и с мая 2026 года он вновь открыт посетителям.
