Метка: Итальянские заметки

Самое популярное по теме:

Как Святой Карло победил американские чипсы в Италии

На моём фото — San Carlo1, самая популярная итальянская марка чипсов. Для Италии это примерно то же, чем Lay’s является во многих других странах, только San Carlo — местный семейный бренд, а не подразделение международного гиганта. Когда Давид побеждает Голиафа, это особенно поражает.

Марка появилась в Милане в 1936 году. Франческо Виталони и его жена Анджела держали ростиччерию «San Carlo» на via Lecco и начали жарить картофельные чипсы сначала буквально по 20 кг в день. Название взяли от расположенной рядом церкви San Carlo al Lazzaretto. Позже бизнес перешёл к сыну Альберто Виталони, а сейчас им руководит третье поколение семьи — Сюзанна Виталони. Контроль осуществляется через семейную холдинговую структуру Unichips Finanziaria.

На моём фото почти вся основная линейка: «Classica» — обычные тонкие солёные чипсы, «Rustica» — более толстые и рифлёные, «1936» — линейка, отсылающая к году основания, «Più Gusto» — ароматизированные варианты, плюс современные снеки «Veggy Good». То есть San Carlo — давно уже не только картофельные чипсы, а целая группа солёных снеков.

Масштаб весьма приличный. В 2025 году San Carlo Gruppo Alimentare получил €366,4 млн выручки, у компании четыре производственных площадки в Италии, более 2 тыс. сотрудников и агентов, а собственная система дистрибуции охватывает примерно 200 тысяч торговых точек. Это одна из причин, почему San Carlo в Италии буквально везде — не только в супермаркетах, но и в барах, киосках, автогрилях и небольших магазинах.

Свежую точную долю рынка San Carlo за 2025–2026 годы компания публично не раскрывает. В отчёте за 2025 год говорится только, что в организованной рознице её доля в категории «Chips & Snacks» увеличилась ещё на 0,7 процентного пункта. San Carlo по-прежнему называется лидером итальянского рынка.

Встречалась цифра около 60% рынка chips & snacks, но она относится примерно к 2017 году. Тогда отраслевые источники действительно указывали для группы Unichips/San Carlo около 60%.

Рынок с тех пор стал заметно более конкурентным: выросли Pata, Amica Chips, собственные марки сетей, присутствуют Pringles, Lay’s и другие импортные бренды. В материалах итальянского антимонопольного органа за 2024 год весь рынок одних только картофельных чипсов оценивался примерно в €580 млн, среди пяти крупнейших итальянских производителей названы San Carlo, Pata, Amica Chips, Preziosi Food и Crik Crok.

Италия — не единственная страна, в которой имеющий мощный мировой маркетинг Lays (например, марка за партнёрство на чемпионате мира по футболу 2026 года отдала FIFA $65-95 млн) не смог победить.

Но есть важная развилка: «местный бренд» может означать бренд, родившийся в этой стране, либо бренд, который и сейчас принадлежит местному капиталу. Во втором случае список короче.

Самые показательные примеры:

  • Франция — Bret’s. Cемейная французская компания Altho/Bret’s в 2025 году обошла Lay’s и стала №1 во Франции, получив около 27% рынка.
  • Япония — Calbee. Здесь превосходство огромное: Calbee занимает 72,3% сегмента картофельных снеков. Lay’s на японском рынке — второстепенный игрок.
  • Германия — funny-frisch. Это немецкий бренд немецкой Intersnack. Сам производитель называет funny-frisch рыночным лидером, а «Chipsfrisch Ungarisch» — своим безусловным №1. Когда Lay’s активно пытался закрепиться в Германии, его долю оценивали всего в 3–5%.
  • Швеция — OLW и Estrella. Это вообще почти закрытый для Lay’s рынок: по данным 2024 года, OLW и Estrella имеют примерно по 40% рынка каждая, а Lay’s, Pringles и другим международным маркам исторически трудно там закрепиться. Правда, собственность уже не шведская: OLW принадлежит норвежской Orkla, Estrella — немецкой Intersnack.
  • Дания — KiMs. Датский бренд остаётся №1 в категории chips & snacks; в 2024 году его прямо называли «undisputed market leader». Исторически его доля доходила примерно до 50%. Сейчас KiMs принадлежит норвежской Orkla.
  • Австрия — Kelly’s. Австрийский бренд и крупнейшая местная марка солёных снеков. Kelly Snacks официально называет себя лидером австрийского рынка. Но компания с 2008 года принадлежит германской Intersnack.
  • Ирландия — Tayto. В Республике Ирландия Tayto в рейтинге NIQ/Checkout за 2024 год — №1 среди crisps/snacks/tubes, Pringles №2, а принадлежащий PepsiCo Walkers — только №3. Бренд родился в Дублине в 1954 году, но сейчас принадлежит немецкой Intersnack.
  • Северная Ирландия — другой Tayto. Это отдельная от ирландской Tayto компания, остающаяся семейной и местной. Она занимает свыше 35% североирландского рынка и является там №1.

То есть Lay’s особенно плохо пробивает рынки, где культура чипсов сложилась раньше его экспансии: Германия, Скандинавия, Ирландия, Япония, Италия. Там потребитель воспринимает лидеров, таких как funny-frisch, Tayto, Calbee или San Carlo почти как название самой категории.

У России был свой потенциальный «San Carlo» — «Московский картофель». Производство картофельных чипсов на московском комбинате существовало ещё с 1963 года. То есть местная традиция возникла за десятилетия до прихода Lay’s.

Но произошло почти противоположное Италии:

Как PepsiCo обхитрило всех, оставив в России чипсы Lay’s
  1. San Carlo — марка с религиозным флёром. В 1936 году Франческо Виталони открыл в Милане на Via Lecco 18 жаровню-магазин Rosticceria San Carlo. Он назвал её по соседней церкви San Carlo al Lazzaretto. Именно от названия этой ростиччерии затем произошло название чипсов и всей компании San Carlo. А церковь San Carlo al Lazzaretto названа в честь Карло Борромео (1538–1584), архиепископа Милана и впоследствии католического святого. Во время эпидемии чумы 1576 года Борромео распорядился построить в центре миланского лазарета новое культовое сооружение, чтобы больные могли видеть богослужение. После канонизации Борромео церковь получила его имя. Связь имени с чумой не помешала марке стать №1 в Италии. ↩︎

Чем знаменит Лоренцо Медичи

Смотрите-ка. В честь Лоренцо Медичи в Петербурге открыли ресторан. Чем же знаменит этот синьор, живший за 250 лет до основания Санкт-Петербурга?

Лоренцо Медичи Великолепный (1449–1492) — один из главных людей итальянского Возрождения и фактический правитель Флоренции.

Он знаменит прежде всего тем, что превратил власть семьи Медичи из влияния богатых банкиров почти в наследственное политическое господство. Формально Флоренция оставалась республикой, но важнейшие решения принимались при участии Лоренцо и его окружения.

Особенно важны несколько вещей:

  • Покровительство искусству. Лоренцо поддерживал Боттичелли, Верроккьо, Гирландайо и других мастеров. Молодой Микеланджело некоторое время жил при дворе Медичи и учился в созданной ими художественной среде.
  • Расцвет гуманизма. Вокруг Медичи собирались философы и литераторы — Марсилио Фичино, Пико делла Мирандола, Анджело Полициано. Флоренция стала одним из интеллектуальных центров Европы.
  • Дипломатический талант. Лоренцо умел балансировать между Миланом, Венецией, Неаполем, папством и другими итальянскими государствами. Позднее его даже называли одним из архитекторов итальянского политического равновесия.
  • Заговор Пацци 1478 года. Соперники Медичи попытались убить Лоренцо и его брата Джулиано прямо во флорентийском соборе. Джулиано погиб, Лоренцо спасся. После этого Медичи жестоко расправились с заговорщиками, а власть Лоренцо стала ещё прочнее.
  • Банковская династия. Его богатство происходило из банка Медичи — одного из крупнейших финансовых домов Европы XV века. Но при самом Лоренцо банк уже переживал серьёзные проблемы: некоторые филиалы разорялись, выдавались политически мотивированные кредиты, финансовая дисциплина ухудшалась.

Последний пункт особенно интересен: образ Лоренцо как невероятно богатого банкира несколько обманчив. Он был прежде всего политиком, который использовал банковское состояние семьи для удержания власти, дипломатии и культурного престижа. Именно при нём Медичи достигли вершины политического влияния, но экономическая основа их могущества уже начала слабеть.

Прозвище «Великолепный» — Lorenzo il Magnifico означало примерно «великодушный», «блистательный», «величественный», а не просто оценку его исторических заслуг.

Лоренцо умер в 1492 году в возрасте 43 лет. Всего через два года его сын Пьеро Медичи был изгнан из Флоренции. Но семья вернулась: потомками и родственниками Лоренцо стали папы римские, герцоги и французские королевы, а Медичи ещё почти два с половиной века оставались одной из главных династий Европы.

Петербург как заменитель Италии

Италию невозможно заместить. Она заряжает тебя культурой, эстетикой и простотой. Но в центре Петербурга от Италии не скроешься.

Перед спектаклем в БДТ («Последнее лето» Театра Наций на гастролях) заходим в винный бар Bruno на Казанской улице. Вино наливают бокалами по итальянским, а не патриаршим ценам: по 500 рублей.

Пицца — отличная, в Италии такую не всегда и найдёшь. Рецепты авторские, завязанные на районы города. Мы попробовали «Петроградку»: мортаделла, страчателла и соус песто. 790 рублей. Пицца небольшая, но для перекуса на двоих хватит.


Обязательно вернусь попробовать пиццу с морепродуктами «Крестовский» и «Сенную» — капричозу с острой салями, ветчиной и артишоками.

Но кого удивишь итальянской едой — она везде. А вот радио — не музыкальное, а разговорное — на мгновения переносит в Италию. Просто болтовня на языке счастья создаёт ощущение, что ты уже не здесь, а там.


Магия на этом не закончилась. Надо было срочно сделать рекламный пост в телеграм-канал, а VPN перестал работать. Ни в мобильном интернете, ни по барному вайфаю. Ни литовский, ни германский. Что делать? Я впервые попробовал переключить на итальянский сервер — и Telegram просто залетал.

Выходишь из театра — и снова Италия. Судёнышки по Фонтанке снуют примерно как в Венеции. Названия под стать:

Чем ближе к Невскому, тем больше итальянского в архитектуре, включая ансамбль Александринского театра (архитектор Карл России). К театру ведёт улица Зодчего Росси:

Ну, а отель, несмотря на название, построен уже после ухода России из жизни, но в том же духе. Росси хотел включить этот участок в ансамбль, но участок не выкупили. Это доходный дом И. М. Ветошкина на Фонтанке, 55 (архитекторы здания: Р. Е. Бергман — перестройка 1863–1865 годов; П. И. Гилёв — надстройка и переделка 1901 года).

ТЕКСТ НЕ ОКОНЧЕН. ЗДЕСЬ БУДЕТ ПРОДОЛЖЕНИЕ

Что за храм на острове Джудекка

На фото — церковь Иль-Реденторе (Chiesa del Santissimo Redentore, «Храм Святейшего Искупителя») на острове Джудекка в Венеции.

Храм построили как исполнение городского обета после страшной эпидемии чумы 1575–1577 годов, во время которой в Венеции умерли более 50 тысяч человек. Первый камень заложили в мае 1577 года. Проект создал великий архитектор Андреа Палладио, а после его смерти строительство продолжил Антонио да Понте — будущий автор моста Риальто. Церковь завершили и освятили в 1592 году.

Характерные детали здания:

  • торжественный белый фасад в форме античного храма;
  • огромный купол, хорошо видимый со стороны канала Джудекка;
  • несколько наложенных друг на друга треугольных фронтонов — характерный приём Палладио;
  • широкая лестница, поднимающая храм над набережной.

С этой церковью связан один из главных праздников Венеции — Festa del Redentore. Каждый год в третье воскресенье июля через канал Джудекка сооружают временный пешеходный мост, по которому горожане идут к храму. Традиция возникла сразу после окончания эпидемии.

Венеция: город, который не должен был появиться

Я в Венеции побывал в четвёртый раз, и каждый раз всё больше изумляюсь, сколько у людей, строивших город, было трудолюбия, упорства и целеустремлённости.

Венецию часто представляют как здания, поставленные на сваи посреди моря. На деле задача была сложнее: строители создавали тяжёлый каменный город на небольших песчано-илистых островах, окружённых солоноватой водой, причём под ними не было близкой скалы или обычного плотного грунта.

Масштаб исходной проблемы

Историческая Венеция сложилась примерно на 118 островах, разделённых каналами и соединённых более чем 400 мостами. Весь объект Всемирного наследия «Венеция и её лагуна» занимает 70 176 гектаров, или около 702 км². Постоянные поселения начали формироваться здесь с V века.

То есть строителям предстояло превратить россыпь болотистых отмелей в единый город:

  • вместо улиц между кварталами текла вода;
  • каждый крупный груз приходилось доставлять лодкой;
  • грунт состоял из перемежающихся слоёв ила, глины и песка;
  • тяжёлое здание могло просесть не целиком, а одним углом.

Главная проблема заключалась даже не в воде, а в мягком, неоднородном и медленно уплотняющемся грунте. Исследования венецианской лагуны показывают хаотичное чередование ила, глины и песка без одинакового профиля даже на сравнительно близких участках.

Технология выглядела примерно так:

  1. В грунт забивали тысячи тонких деревянных стволов.
  2. Их верхушки срезали примерно на одном уровне — обязательно ниже постоянного уровня воды.
  3. Сверху укладывали деревянные настилы, распределявшие нагрузку.
  4. Затем создавали каменную платформу и уже на ней возводили кирпичные стены и каменные фасады.

Важно: сваи обычно не доходили до скального основания. Они уплотняли мягкий грунт и передавали нагрузку за счёт трения, совместной работы тысяч стволов и деревянного настила. Исследования исторических зданий описывают именно короткие, часто поставленные сваи, забитые в мягкую илистую глину.

Размер одной сваи

Единого стандарта не существовало. Конструкция зависела от здания и конкретного участка:

  • в исследованном обычном фундаменте обнаружены ольховые сваи длиной всего 1,5 м и диаметром около 17 см;
  • сваи моста Риальто имели длину примерно 3,5 м и диаметр около 15 см;
  • для церкви Санта-Мария-делла-Салюте применялись необычно длинные стволы — примерно 4,1–5,5 м.

Иными словами, это не были гигантские современные сваи. Устойчивость обеспечивал принцип: не несколько мощных опор, а огромное число сравнительно тонких стволов, забитых почти вплотную.

Один мост — 12 000 свай

Под каменным мостом Риальто находится около 12 000 деревянных свай. Согласно исследованию его фундамента, сваи имеют длину приблизительно 3,5 м.

Если мысленно выложить их в одну линию:

12 000 × 3,5 м = 42 км древесных стволов.

Получается, под мостом длиной менее 50 м скрывается около 42 км вертикально забитого леса. Объём одной сваи диаметром 15 см составляет примерно 0,062 м³, а всех свай — ориентировочно 740 м³ древесины, не считая горизонтальных настилов и потерь при обработке.

И это всего лишь один мост, а не дворец, собор или городской квартал.

Даже при фантастически быстром темпе — одна свая за 10 минут — установка 12 000 свай потребовала бы:

  • 2 000 часов работы одной бригады;
  • или 250 восьмичасовых смен.

В действительности требовалось доставить каждый ствол, установить его вертикально, забить ручными или механическими копрами, проверить отметку и обрезать верхушку. Поэтому реальные трудозатраты были намного выше.

Сколько свай находится под всей Венецией

Точного числа никто не знает. В современной литературе обычно говорится о миллионах свай, но популярная цифра «10 миллионов» не является результатом полной переписи городских фундаментов. Разные здания строились на протяжении столетий, документация сохранилась не полностью, а исследовать основание можно главным образом во время ремонта.

Показательный пример — церковь Санта-Мария-делла-Салюте. В популярных описаниях фигурирует около 1 миллиона свай только под одним храмом. Точную цифру следует воспринимать как историческую оценку, но сам порядок величины показывает масштаб строительства.

Почему древесина не сгнила

Обычный деревянный столб во влажном воздухе быстро разрушается. Но венецианские сваи постоянно находятся:

  • под водой;
  • внутри плотного ила;
  • при очень низком содержании кислорода.

Это резко замедляет деятельность большинства грибков и организмов, разрушающих древесину. Поэтому многие сваи сохраняют несущую способность спустя несколько столетий.

Однако популярное утверждение, будто дерево «окаменело и стало вечным», неверно. Исследования обнаруживают разрушение древесины анаэробными бактериями даже без свободного кислорода. У отдельных образцов остаточная плотность падала до 32% от исходной. Система продолжает работать потому, что сваи стоят очень плотно, нагрузка распределена между тысячами элементов, а грунт вокруг них со временем уплотнился.

Всё тяжёлое приходилось привозить

На островах лагуны практически невозможно было добывать строительный камень или заготовлять необходимое количество крупных деревьев. Древесину, кирпич, известь и камень доставляли водным транспортом.

Это означало несколько последовательных операций для каждого материала: лес или карьер; сухопутная либо речная перевозка; перегрузка на судно; движение по лагуне; разгрузка у стройплощадки; подъём ручными механизмами.

Причём строительство нельзя было просто окружить обычной дорогой и подвести десятки телег. Канал одновременно служил дорогой, грузовой площадкой и препятствием.

Почему здания не провалились сразу

Венецианцы не победили болото одной гениальной технологией. Они приспособили к нему весь город:

  • ставили множество коротких свай вместо нескольких отдельных опор;
  • распределяли нагрузку деревянными настилами;
  • использовали кирпич как основной материал стен, а тяжёлый камень — более избирательно;
  • соединяли здания общими стенами и плотной городской застройкой;
  • постоянно ремонтировали берега, набережные и основания;
  • допускали небольшую равномерную просадку, но старались не допустить разницы между частями здания.

Это объясняет характерную неровность Венеции: стены слегка наклонены, полы перестают быть горизонтальными, оконные проёмы и карнизы расходятся на несколько сантиметров. Город не является неподвижной конструкцией — он представляет собой систему, которая медленно деформируется, но не разрушается целиком.

Насколько это было близко к невозможному

С инженерной точки зрения венецианцам пришлось решить одновременно пять задач:

118 островов; более 400 мостов; миллионы деревянных свай; сотни километров подземных стволов; полностью водная логистика.

Причём всё это делалось без железобетона, стальных шпунтов, дизельных копров, электрических насосов, георадаров и точных геологических карт.

Венеция стала возможной лишь потому, что её не «построили» за несколько десятилетий. Она создавалась и перестраивалась более тысячи лет: острова укреплялись по частям, здания сменяли друг друга, фундаменты приспосабливали к местному грунту, а неудачные конструкции проседали или исчезали.

Поэтому точнее всего назвать Венецию не городом на воде, а гигантским искусственным плотом из камня, кирпича, древесины и уплотнённого ила, собранным вручную из миллионов отдельных элементов. В современных условиях строительство такого города признали бы крайне дорогим, экологически рискованным и почти наверняка нецелесообразным. В средневековых условиях оно выглядело почти невозможным — и стало возможным только благодаря столетиям труда, огромным ресурсам морской державы и постоянному ремонту.