Для финнов Александр II был не столько символом русского господства, сколько символом финской автономии и законности. Поэтому после 1917 года отношение к его памятнику оказалось совсем иным, чем, например, к памятникам Николаю II или символам русификации.
При Александре II в Финляндии произошли вещи, которые позднее стали воспринимать как важные этапы строительства собственной государственности: в 1863 году после более чем полувекового перерыва был созван Финляндский сейм, расширялась самостоятельность местного управления, проводились экономические реформы. Именно при нём финский язык начал получать официальный статус наряду со шведским. Хельсинки официально описывает Александра II как правителя, оставшегося в финской памяти «добрым» благодаря социальным, административным и экономическим реформам.
Более того, ещё до независимости памятник превратился в своеобразный антиимперский символ. Во время политики русификации конца XIX — начала XX века финны собирались у Александра II, возлагали цветы и демонстративно противопоставляли его политику действиям Николая II. Получался довольно необычный политический жест: памятник русскому царю становился местом антироссийских протестов — точнее, протестов против тогдашней политики Петербурга. Городской музей Хельсинки прямо отмечает, что в «годы угнетения» здесь проходили антироссийские демонстрации в память о «царе-освободителе».
После революции ситуация едва не изменилась. В 1917 году толпа, состоявшая из русских солдат и гражданских, пыталась разрушить памятник. А уже после провозглашения независимости были требования убрать российского императора с главной площади столицы. То есть вопрос действительно обсуждался — памятник сохранился не просто потому, что о нём забыли.
Но победила другая трактовка: Александр II являлся одновременно русским императором и великим князем Финляндским, а памятник был поставлен самими финскими сословиями на собранные в Финляндии средства после его смерти. Это был памятник конкретному периоду собственной финской истории, а не установленный Петербургом знак оккупации. Конкурс на монумент организовали финские сословия в 1884 году, и выполняли его финские скульпторы Йоханнес Таканен и Вальтер Рунеберг.
Поэтому возник весьма характерный для Финляндии подход: не стирать российский период из городской среды, а включить его в собственную национальную историю.
И есть занятное сравнение. С Александром I обошлись жёстче: его бюст в актовом зале Хельсинкского университета в 1932 году убрали по требованию националистически настроенных студентов. Но огромного Александра II посреди Сенатской площади оставили.
В итоге памятник Александру II в Хельсинки означает примерно не «здесь правил русский царь», а скорее «при этом царе финская автономия получила институты, из которых позднее выросло независимое государство». Именно поэтому его сохранение после 1917 года уже не выглядело таким парадоксальным.
На заднем плане — Хельсинкский кафедральный собор (Helsingin tuomiokirkko), главный лютеранский храм города. Его спроектировал немецкий архитектор Карл Людвиг Энгель, которому фактически поручили создать новый парадный центр Хельсинки после того, как в 1812 году город стал столицей Великого княжества Финляндского. Собор строился в 1830–1852 годах и стал кульминацией всего ансамбля Сенатской площади.
Памятник
Монумент открыт 29 апреля 1894 года. Его авторы — финские скульпторы Йоханнес Таканен и Вальтер Рунеберг. Общая высота памятника — около 10,7 м, бронзовые фигуры стоят на постаменте из красного гранита. Вокруг центральной фигуры расположены четыре аллегорические группы:
Lex — Закон, Lux — Свет, то есть наука и искусство, Pax — Мир, Labor — Труд.
Причём «Закон» представлен в образе девы Финляндии в медвежьей шкуре.
На фото — дом Г. Г. фон Лерхе, Санкт-Петербург, набережная реки Фонтанки, 89.
Это интересный, хотя и не самый знаменитый, образец петербургского модерна. Сам дом гораздо старше своего нынешнего фасада: первоначальное здание существовало уже в первой четверти XIX века, а в 1905 году его капитально перестроили, в том числе изменили лицевой фасад. Автором перестройки считается архитектор Карл Эрнестович Маккензен.
Именно результат этой перестройки вы и видите: характерная для модерна асимметрия, грубоватая фактурная штукатурка, плавные волнообразные линии между этажами, вытянутые декоративные элементы и необычный центральный щипец. При этом дом довольно сдержанный — без обилия скульптуры и растительного декора, характерного для более нарядного варианта модерна.
Кто такой фон Лерхе. Герман Густавович фон Лерхе (1826/27–1903) происходил из петербургской дворянской семьи немецкого происхождения. Он окончил Императорское училище правоведения, служил во Владимире вице-губернатором, в 1864–1866 годах был томским губернатором, затем работал в МВД и Министерстве юстиции, возглавлял Саратовский окружной суд и состоял членом Совета Государственного банка. Дослужился до чина тайного советника.
Есть важный нюанс: модерновский дом строился уже не для самого Германа Густавовича — он умер в 1903 году. В архивных документах 1905–1906 годов участок проходит как владение наследников Г. Г. фон Лерхе. В частности, упоминаются Г. Г., Э. Г., К. Г. и О. Г. Лерхе и Э. Г. Михайлова, урождённая Лерхе.
После революции назначение здания менялось. В советское время здесь действовало профессионально-техническое училище, связанное с системой социального обеспечения; сохранились, например, архивные фотографии занятий выпускников училища в 1990 году. Сейчас основной корпус используется преимущественно как жилой дом, часть помещений нежилая; в доме также размещались муниципальные структуры.
Если посмотреть на соседний красный дом слева, там всё устроено по правилам XIX века: этажи чётко разделены, окна обрамлены наличниками, есть карнизы, руст, горизонтальные тяги.
У дома № 89 архитектор поступает почти наоборот. Нет ордеров, колонн, фронтонов классического типа и тяжёлого венчающего карниза. Стена воспринимается как единая плоскость, на которой расположены окна и декоративный рисунок.
Именно поэтому в 1905 году такой дом должен был выглядеть значительно современнее соседей.
Самая заметная особенность — серо-коричневая шероховатая штукатурка, почти похожая на мелкую каменную крошку.
На её фоне располагаются совершенно гладкие белые детали.
Получается принцип:
грубое ↔ гладкое, тёмное ↔ светлое.
Для модерна это очень характерно: декоративность создаётся уже не лепными гирляндами и головами львов, а самим и фактурой стены.
Самая эффектная часть фасада — длинная белая полоса, которая идёт примерно на уровне перекрытия первого и второго этажей. Это типичный принцип модерна: архитектурная линия должна казаться живой.
Внутри этой полосы повторяется вытянутый петлеобразный орнамент, что уже очень близко к графике венского Сецессиона — растительный мотив превращён почти в геометрический знак.
На этом моём снимке от 5 июня 2004 года в Лондоне сразу два политических сюжета.
Главная экспозиция — лагерь Брайана Хоу против британской политики в Ираке и войн США/Великобритании. Хоу начал бессрочный пикет на Parliament Square 2 июня 2001 года первоначально против экономических санкций в отношении Ирака и их последствий для мирных жителей, прежде всего детей. После 11 сентября его протест распространился на войну в Афганистане, а с 2003 года — прежде всего на вторжение и оккупацию Ирака.
Это прямо читается на снимке:
«MAKE PEACE NOT WAR» — «Творите мир, а не войну».
«STOP KILLING OUR KIDS» — главный лозунг Хоу, «Перестаньте убивать наших детей».
«ALL GOD’S CHILDREN» — щит с фотографиями детей, пострадавших в войнах.
Большие щиты с десятками фотографий — изображения убитых, раненых и искалеченных детей и других мирных жителей Ирака. Уже летом 2004 года британские депутаты официально описывали экспозицию Хоу именно как плакаты с детьми, «убитыми или ранеными войной».
В других частях его экспозиции присутствовала отдельная тема боеприпасов с обеднённым ураном и предполагаемых последствий их применения для иракского населения.
Очень интересна маленькая табличка за большим баннером:
«SALUTE BRIAN / 3 YEARS VIGIL / AGAINST / ALL ODDS»
То есть примерно: «Приветствуем Брайана — три года пикета вопреки всему».
Но большой плакат слева — не про Ирак. На нём читается:
«HZ — 150,000 BASQUES — VOICE IN EU»
И вот тут интересная история. HZ — Herritarren Zerrenda («Список граждан»), избирательное объединение баскских левых националистов, созданное специально для выборов в Европарламент 13 июня 2004 года. Оно хотело представлять Страну Басков как политическую нацию на европейском уровне. Испанский Верховный суд 21–22 мая 2004 года запретил HZ участвовать в выборах, посчитав список продолжением запрещённой Batasuna, связанной с политической средой ETA. Конституционный суд оставил запрет в силе 27 мая.
То есть снимок сделан буквально через неделю после окончательного запрета HZ и за восемь дней до выборов в Европарламент. Надпись «150,000 BASQUES — VOICE IN EU» означает по смыслу: «голос 150 тысяч басков должен быть услышан в ЕС».
А справа есть ещё один сюжет. Табличка начинается:
«POLICE DID THIS / WHO TOLD THEM TO? / WHICH OFFICER ORDERS… / SEE WHAT BLAIR…»
Это уже претензии к полиции и правительству Тони Блэра из-за обращения с самим пикетом. Как раз 10 мая 2004 года, менее чем за месяц до фотографии, Хоу впервые за почти три года заставили покинуть своё место: полиция арестовала его после отказа уйти из зоны оцепления из-за обнаруженного подозрительного автомобиля. На следующий день он вернулся.
Если брать российскую аналогию, Кромвель это такая помесь Ленина и Троцкого. И Кромвель, и Ленин пришли к власти в ходе революции и гражданской войны, участвовали в уничтожении монархической системы, после чего установили новый режим, который на практике стал авторитарным.
Но Кромвель был прежде всего военным командиром, лично руководившим армией и выигрывавшим крупные сражения. Как Троцкий — организатор Красной армии.
Но идеологически они совершенно разные. Кромвель был глубоко религиозным пуританином и защищал частную собственность, чего не скажешь об экспроприаторах-атеистах.
Его считают одной из ключевых фигур английской истории. Памятник у парламента в Лондоне как раз отражает эту двойственность: человек, который помог сломать абсолютные притязания короля, сам затем фактически стал военным правителем.
Кромвель прославился во время Английской гражданской войны 1642–1651 годов. Он был одним из наиболее талантливых командиров парламентской армии и сыграл большую роль в создании и успехах Армии нового образца (New Model Army). В итоге войска парламента победили сторонников короля Карла I.
Главное историческое событие — казнь Карла I в 1649 году. Монарха судили за измену и обезглавили, монархию и Палату лордов упразднили, а Англию объявили республикой — Commonwealth of England. Это был беспрецедентный для Европы XVII века шаг: утверждалось, что даже король отвечает перед законом и может быть привлечён к ответственности.
В 1653 году Кромвель стал лордом-протектором Англии, Шотландии и Ирландии. Формально он не был королём, но обладал огромной властью. Ему даже предлагали корону, однако он отказался. При этом парламенты он неоднократно распускал, а некоторое время страна управлялась через военных генерал-майоров. Поэтому изображать его просто как борца за демократию неправильно.
За что его сторонники ценят:
он стал символом ограничения королевской власти;
доказал, что монарх не находится выше закона;
способствовал усилению парламента как политического института;
при нём Англия стала значительно сильнее как военная и морская держава;
его правительство проводило сравнительно широкую для XVII века терпимость между различными протестантскими течениями;
в 1656 году после более чем 350-летнего запрета евреям фактически разрешили снова селиться в Англии.
Но есть и другая сторона Кромвеля — особенно Ирландия. В 1649–1650 годах его армия завоёвывала Ирландию. Самые знаменитые эпизоды — Дроэда и Уэксфорд, где после взятия городов произошли массовые убийства защитников и гражданских. Последовавшие конфискации земель, переселения и репрессии сделали Кромвеля одним из наиболее ненавистных персонажей ирландской исторической памяти.
Кроме того, его режим был далеко не либеральным в современном смысле: существовала цензура, пуританские нравственные ограничения, подавлялись политические противники, а парламент Кромвель разгонял, когда тот мешал ему.
Поэтому отношение к нему сильно зависит от того, какую историческую традицию брать. Для британской парламентской и республиканской традиции Кромвель — человек, участвовавший в уничтожении идеи неограниченной власти короля. Для многих ирландцев — завоеватель и виновник массовых расправ. Для историков же он одновременно революционер, выдающийся полководец и авторитарный правитель.
Есть интересная ирония: после смерти Кромвеля республика быстро развалилась, и в 1660 году монархию восстановили. Карл II приказал выкопать тело Кромвеля, символически «казнить» его уже мёртвым и выставить его голову на шесте. А спустя два с лишним века Кромвелю поставили памятник прямо перед Вестминстерским дворцом. Это хорошо показывает, насколько изменилось отношение британцев к революции XVII века.
В 2004 году Лондонская фондовая биржа считала перспективным делом привлечение молодых российских компаний на AIM — альтернативный инвестиционный рынок для бизнесов, пока не готовых к настоящему IPO.
И вот какой обзор я делал по этому поводу.
Цель — AIM
Лондонская фондовая биржа ожидает притока российских эмитентов на AIM (Alternative Investment Market) — площадку LSE для небольших быстрорастущих компаний.
AIM представляет собой биржевой сектор, доступ на который для компаний существенно упрощен по сравнению с процедурой попадания в основной лист (main list) Лондонской фондовой биржи. Формальных требований почти нет: у компании может не быть даже выручки и истории публичного обращения ценных бумаг. Главное, что волнует инвесторов, — это перспективы роста ее бизнеса.
Предпочтение — золоту
До сих пор обычные российские компании на AIM не выходили. Зато это делали холдинги, зарегистрированные в Великобритании, но управляющие активами, которые сконцентрированы в России.
Первым российским бизнесом листинг на AIM получила компания Sibir Energy в апреле 1997 года. С капитализацией более 400 млн фунтов компания сейчас входит в лидирующую группу эмитентов на AIM.
Но особенную популярность AIM получил у золотодобытчиков. В апреле 2002 года листинг AIM прошли акции Peter Hambro Mining (осуществляет добычу на Покровском руднике и ряде других месторождений). Впоследствии компания проводила на бирже вторичные размещения акций. Сейчас компания с оборотом в $54 млн и перспективами его существенного роста стоит на бирже более $500 млн.
В декабре 2002 года компания Highland Gold Mining, владеющая в России компанией «Многовершинное», разместила 10% акций за $34 млн. И наконец, компания Trans-Siberian Gold в ноябре 2003 года привлекла на AIM 16 млн фунтов, отдав за это более 35% собственных акций. Эта компания контролирует два перспективных золотых проекта: Ведуга (Красноярский край) и Асачинское и Родниковое на Камчатке. На ЛФБ считают, что теперь дело дойдет до представителей недобывающих отраслей.
Какие отрасли перспективны?
В Лондоне со 2 по 4 июня пройдет конференция «Альтернативные источники финансирования для развивающихся компаний СНГ: IPO, долевое финансирование, кредиты, инвестиции, венчурное финансирование». Как сообщил «Ф.» Артур Поляков, управляющий директор компании Advantix, организующей это мероприятие, в ней примут участие руководители компаний из следующих отраслей: металлургия, телекоммуникации, энергетика, пищевая промышленность, финансово-инвестиционные услуги, страхование, банковская деятельность, упаковка. Эти компании представляют не только Россию, но и Украину, Казахстан и Узбекистан.
«До недавнего времени AIM ошибочно отождествлялся с международными горно-металлургическими и нефтедобывающими компаниями. На самом деле AIM идеален для размещения международных развивающихся и молодых компаний, работающих на любых рынках массового потребления», — говорит Артур Поляков.
Он ожидает всплеска или единичных случаев размещения в конце этого года и в начале 2005 года. В ноябре произойдет IPO первой украинской компании «Укрпродукт». «По предварительным оценкам, ожидается размещение около 30 компаний из России и СНГ», — говорит Артур Поляков.
«Ширпотреб, медиасектор могут быть интересны инвесторам. Вообще потребительский сектор испытывает бум в России. Но британские инвесторы плохо знают его в отличие от добывающего сектора», — считает старший менеджер по развитию международного бизнеса Лондонской фондовой биржи Джон Эдвардс.
Глава компании Peter Hambro Mining Питер Хэмброу считает, что помимо компаний, добывающих природные ресурсы, для инвесторов могут представлять интерес фирмы, занимающиеся производством и предоставлением услуг.
Председатель правления инвестиционной компании Carthill Capital Алишер Джуманов считает, что спросом в Лондоне могут пользоваться акции телекоммуникационных компаний, ритейлеров и компаний, вкладывающих деньги в недвижимость.
Он приводит пример компании Eastern Property Holdings, которая в ноябре 2003 года привлекла в свой фонд $35 млн для инвестиций в российскую недвижимость, обеспечив при этом обращение акций на Швейцарской фондовой бирже. Компании, инвестирующие в недвижимость (real estate trusts), приобрели большую популярность и в США, говорит он.
Клиентами Carthill Capital являются компании Oxus Gold и Marakand Minerals, которые уже имеют листинг на AIM и ведут добычу золота, цинка и других металлов в Центральной Азии. «Сейчас компания ведет работу по выводу еще трех компаний: из телекоммуникационной, пищевой и горнодобывающей отраслей», — сообщил «Ф.» Алишер Джуманов.
Александр Селегенев, старший менеджер по международным M&A и корпоративному финансированию компании Teather & Greenwood, рассказал «Ф.» о примере немецкого производителя мультфильмов BKN International AG. Компания была создана в 1999 году, привлекла ресурсы для развития, однако не смогла распорядиться ими достаточно успешно. В 2002 году BKN получила большие убытки, ей пришлось уволить много работников, закрыть подразделения в США и Франции. В 2003 году, имея оборот всего 4 млн евро, компания решила выйти на AIM. В обмен на треть акций ей удалось привлечь 6,3 млн евро. Новые инвестиции оказались удачными: стоимость акций за несколько месяцев увеличилась вдвое.
10% за капитал
Существенный минус иностранных бирж (включая Лондонскую) состоит в том, что издержки при подготовке IPO весьма высоки. Эти издержки отпугивают потенциальных эмитентов.
Ключевым моментом является то, что биржа делегирует всю ответственность по допуску эмитента на AIM компаниям, получившим на бирже статус nominated adviser (можно перевести как аккредитованный советник; таких организаций 73). Советник за свою работу попросит 100-200 тыс. фунтов.
Однако и эти расходы не самые большие: основные деньги уходят бухгалтерским и юридическим консультантам, которые проведут анализ и подготовку документации компании для IPO.
Сергей Островский, английский юрист, специализирующийся на корпоративной и финансовой практике юридической фирмы Ashurst в лондонском Сити, отмечает, что для успешного IPO на AIM целесообразно выводить на биржу акции холдинга, зарегистрированного в Великобритании, но владеющего российским бизнесом. «Технически и юридически возможно размещение на AIM акций компании, которая является резидентом РФ, но такой практики нет. Спрос резко снизится, так как многие инвесторы могут вкладывать деньги только в акции европейских компаний», — утверждает Сергей Островский.
В среднем при подготовке IPO эмитент тратит 10% от привлеченных средств. «На первый взгляд это очень дорого, — говорит Александр Селегенев, — но вопрос в альтернативах, которые имеет компания. Инвесторы на рынке AIM, как правило, довольствуются доходностью (return on equity) в размере до 20% годовых, тогда как фонды частных инвестиций (private equity funds) и венчурные инвестиционные фонды (venture capital funds) ищут проекты, которые принесут им 30-40%. С этой точки зрения лучше заплатить 10% от привлеченных средств, но при этом отдать вдвое меньшую долю, чем без издержек продать акции дешево».
Оправдает ли AIM средства?
В любом случае каждой конкретной компании надо решать вопрос о целесообразности выхода на AIM. Бизнес с оборотом менее $50 млн редко интересует инвесторов, хотя формальных ограничений по обороту на рынке не предъявлено: успешные IPO проводят компании, вообще не имеющие выручки, но обладающие перспективными активами, например лицензиями на разработку месторождений.
Для крупных компаний — с оборотом от нескольких сотен миллионов долларов — достоинства AIM менее очевидны, хотя и здесь есть исключения: например, недавнее привлечение на AIM 800 млн фунтов компанией Northumbrian Water.
Но крупные эмитенты, как правило, могут позволить себе реализацию программы АДР (вплоть до третьего уровня) и попадание в основной лист Нью-Йоркской или Лондонской фондовых бирж. В ходе IPO на AIM, как правило, привлекают относительно небольшие для крупного бизнеса суммы: $10-50 млн.
Алишер Джуманов из Carthill Capital отмечает и другие трудноразрешимые для компаний из бывшего СССР проблемы: «Помимо больших денежных расходов требуются высокий уровень корпоративного управления, подготовка персонала для информирования бирж. Но если у компании есть перспективы развития, эти расходы быстро окупаются за счет роста капитализации». «Правила AIM мягкие, но российские компании часто сталкиваются с проблемой прозрачности, бюрократия в них бывает очень развита», — считает Питер Хэмброу.
«Для успешного выхода на AIM компании должны быть привлекательны по фундаментальным показателям. Они должны показать советнику свои перспективы. Желательно также, чтобы компания имела опыт привлечения инвестиций. Работа с венчурными фондами — знак того, что компания умеет общаться с инвесторами. Более прозрачные сектора будут иметь больший успех», — говорит Джон Эдвардс с ЛФБ. Он добавляет, что для того, чтобы AIM был более привлекателен, нужно, чтобы связь между российскими и британскими организациями, занимающимися корпоративными финансами, была более тесной. Иначе трудно убедить инвесторов, что был проведен качественный due diligence (всесторонний анализ компании. — «Ф.»).
«Развитие эффективного рынка для выхода на IPO должно давать толчок действиям венчурных фондов. Пока венчурных инвесторов в России явно недостаточно», — говорит Джон Эдвардс, который сам шесть лет проработал в России, в том числе в инвестиционном фонде «США — Россия».
Рынок AIM был организован на Лондонской фондовой бирже в 1995 году. Первоначально AIM был ориентирован на британские компании (как Nasdaq — на американские). Только в последние три года AIM стал активно продвигаться на международные рынки. AIM является рынком для молодых и развивающихся компаний. С помощью AIM почти 1400 компаний привлекли более 11 млрд фунтов стерлингов. Сейчас в секторе AIM зарегистрированы 792 компании. Из них 68 компаний являются иностранными. Большинство из них представляют страны Британского Содружества (Австралия, Ирландия, Канада и др.).
Вниманию директоров компаний, финансовых директоров, директоров по развитию и инвестициям, директоров по финансовым коммуникациям, финансовых брокеров, директоров по корпоративному управлению и ценным бумагам, профессиональных участников фондового рынка.
2-4 июня 2004 года в Лондоне состоится трехдневная финансовая конференция для руководителей и менеджеров высшего звена растущих российских и СНГ компаний. Конференция послужит основой для прямого диалога между развивающимися компаниями и западными инвесторами на темы альтернативных возможностей финансирования, в том числе привлечения международного капитала на Лондонской фондовой бирже на площадке AIM, кредитного, долевого и венчурного финансирования, а также прямых и стратегических инвестиций.
Причины задержки выхода компаний бывшего СССР на рынок AIM
1. Затянувшийся переход компаний на международные стандарты финансовой отчетности — МСФО.
2. До сих пор активно идущий процесс консолидации, слияний, поглощений и реорганизации российских компаний
3. Отсутствие у многих развивающихся компаний единой и продуманной стратегии внедрения корпоративных стандартов управления.
4. Нежелание главных собственников «размывать» капиталы и делать компанию транспарентной.
5. Немногие компании могут похвастать единостью брэндов и лидирующими позициями на рынках сбыта.
6. Отсутствие у компаний-производителей развитого международного сбыта готовой продукции.
7. Недостаточность знаний и понимания технологий IPO у руководителей.
8. Сомнения по достижению необходимого уровня ликвидности среди международных инвесторов.
Олег Анисимов, Журнал «Финанс.» № 17-18 (58-59) «Финанс.» 10-16 мая 2004 — Опыт
На фото — я у входа в новое (тогда) здание биржи на Paternoster Square.
А что в итоге стало с AIM на LSE?
AIM действительно стал огромным международным рынком малых компаний, но пик давно прошёл. Он не умер, а сильно сжался и превратился из модной «биржи будущего» в специализированный junior market LSE.
В момент той публикации AIM как раз входил в фазу взрывного роста. В 2004 году на нём было 1 021 компания, в 2005-м — уже 1 399, в 2006-м — 1 634, а в конце 2007 года был достигнут исторический максимум — 1 694 компании. Для сравнения: в 2003-м их было лишь 754. То есть оптимизм 2004 года был вполне оправдан.
Потом случился кризис 2008 года — и AIM начал постепенно худеть. Компании банкротились, поглощались, уходили с биржи или, наоборот, «вырастали» и переходили на основной рынок. К 2017 году осталось 973 компании против 1 694 на пике. В 2024 году их было уже около 700, а в 2026-м — примерно 600 с небольшим: текущий поиск LSE по AIM показывает 612 торгуемых инструментов.
Но называть AIM провалом было бы неправильно. За первые 30 лет существования, с 1995 по 2025 год, через него прошло свыше 4 000 компаний, которые привлекли более £136 млрд. Даже в тяжёлый для британского фондового рынка период после 2017 года AIM обеспечил компаниям более £39 млрд долгосрочного капитала; LSE утверждала в 2025 году, что за предыдущие пять лет на AIM пришлось 53% всего капитала, привлечённого на европейских growth markets.
А что получилось с Россией?
Они действительно массово пошли в Лондон, особенно золотодобытчики, нефтяники и сырьевые компании. AIM стал для них входной дверью на британский рынок капитала.
Например, Peter Hambro Mining вышла на AIM ещё в 2002 году. Компания выросла настолько, что в апреле 2009-го перешла с AIM на основной рынок LSE и вошла в FTSE 250; вскоре она стала называться Petropavlovsk. То есть это практически идеальная реализация первоначальной идеи AIM: маленькая компания приходит за капиталом, растёт и переходит на Main Market.
Но остальные герои статьи «Цель – AIM» пошли по другому пути. Sibir Energy прекратила листинг на AIM в августе 2009 года после шестимесячной остановки торгов и фактического перехода под контроль «Газпром нефти». Перед этим вскрылся огромный долг связанного с Шалвой Чигиринским бизнеса перед Sibir.
Highland Gold Mining продержалась намного дольше — почти 18 лет. В 2020 году компанию приобрела Fortiana Владислава Свиблова, после чего Highland Gold ушла с AIM и стала частной.
Trans-Siberian Gold тоже прожила на AIM долгую жизнь. В 2021 году её приобрела Horvik: покупатель в итоге получил около 98,9% акций, а 9 августа 2021 года торги на AIM были прекращены.
То есть если поставить рядом 2004 → 2026, получается:
2004
Пик 2007
2026
Компаний/инструментов AIM
~1 021
1 694
~600+
Образ рынка
новая глобальная площадка роста
IPO-бум
зрелый нишевой рынок
Российские эмитенты
начинают активно приходить
заметный сегмент
практически исчезли
Главная идея
дешёвый вход на публичный рынок
работает на полную
работает, но масштаб меньше
При этом AIM существует и сегодня именно внутри London Stock Exchange. Юридически это не «Regulated Market» вроде Main Market, а Multilateral Trading Facility (MTF). У него остаётся характерная модель: компания не проходит полноценный листинг FCA как на Main Market, но должна постоянно иметь специального консультанта — Nominated Adviser, или Nomad, который отвечает перед LSE за пригодность компании для AIM и соблюдение ею правил.
Самое занятное заключается в том, что в 2004 году AIM казался конкурентом традиционным биржам, а в итоге оказался скорее их «инкубатором». Он действительно стал мировым стандартом рынка малых компаний, породил несколько тысяч публичных бизнесов и пережил три десятилетия. Но модель «тысячи новых небольших IPO» достигла апогея ещё до финансового кризиса. Сейчас главная проблема AIM — обратная: слишком мало новых IPO и слишком много уходящих компаний. Поэтому LSE в 2025–2026 годах запустила отдельную реформу «Shaping the Future of AIM» и в августе 2026 года обновила правила рынка. (
И в этом смысле мой текст 2004 года поймал буквально начало золотого периода AIM: через три года количество компаний на нём выросло ещё примерно на 66% и достигло максимума, которого рынок больше никогда не повторил.
