В Советском союзе «самым человечным человеком» называли Ленина. Считалось, что он — лучший на все времена. До и после. В условиях безбожия он заменил Иисуса Христа, Магомета и Будду.
Оставалось только изменить летоисчисление. Чтобы Ильич окончательно догнал Иисуса. В Корее, кстати, так и сделали. Год рождения Ким Ир Сена (1912) стал первым годом календаря чучхе в 1997 году.
И сейчас там идёт 115-й год, если что.
Потом народ узнал, что вождь не столько любил детей, сколько ненавидел их родителей. Отношение поменялось на 180 градусов.
Слова «самый человечный человек» зазвучали как тоталитарная пропаганда, сотворение кумира из маргинала, начавшего кровавый эксперимент, сомнительность — и неуместность — которого стала со временем очевидна.
Но почему, собственно, «человечность» это что-то хорошее? Если следовать логике, «человечность» — это набор качеств, отличающих человека от других млекопитающих. И таких качеств у Ленина было намного больше, чем у других.
Он был образован, любознателен, трудолюбив, обожал философствовать, желал добра и справедливости. Но были и отрицательные черты — тоже присущие исключительно людям: фанатизм, жестокость, мстительность, властолюбие, тщеславие… И готовность убивать за идеи. Не ради еды или самообороны, как делают животные, а именно ради идеи. Исключительно человеческое качество. Так что Ленин действительно «самый человечный человек».
Для тех, кто в 90-х жил в Санкт-Петербурге (например, для меня) марка Carrols значила не меньше, чем McDonalds.
Для Москвы символом «прихода Запада» стал McDonald’s на Пушкинской, а для Петербурга середины 90-х история была менее однозначной: до массового культа «Макдака» здесь уже был «Кэрролс» — финская бургерная, которая воспринималась не как рядовая забегаловка, а как маленький кусок яркой Европы.
Уже в 1995 году «Коммерсантъ» писал о нём как об одном из главных новых фастфудов-города: подчёркивал финское происхождение, франчайзинговый формат, стильные залы, строгий стандарт приготовления бургеров, детские наборы и тот самый слоёный яблочный пирог в яркой коробочке.
Не просто гамбургер, а новый ритуал: очередь, касса, поднос, фирменная упаковка, картошка фри, молочный коктейль, ощущение, что ты оказался не в советской столовой и не в полубандитском кафе, а в другом потребительском мире.
Для Петербурга это было особенно естественно: Финляндия в 90-е была ближним Западом.
McDonald’s пришёл в Петербург позднее — первый ресторан открылся на Каменноостровском проспекте в 1996 году.
В 90-е «Кэрролс» был ещё и маркером статуса. Сегодня бургерная — это повседневность, а тогда поход туда мог быть событием. Не ресторан «для богатых», конечно, но место, куда школьника или подростка водили как на маленький праздник.
Это было недёшево. Я мог позволить себя сходить в фастфуд на Невском, 45/2 не часто: пару раз в месяц.
А дальше случилась почти классическая история 90-х: бренд вошёл рано, стал символом, но экономически не выдержал. Сеть вложила в Петербурге около $2 млн, выросла до семи кафе, но держала цены на 10–15% выше, чем McDonald’s, а конкуренция в фаст-фуде резко усилилась. К 2000 году Carrols уже сворачивал бизнес. «Деловой Петербург» добавлял ещё одну важную причину: сеть работала на импортном сырье, после кризиса 1998 года это ударило по рентабельности, а платить за торговую марку владельцу становилось всё труднее.
После ухода из России бренд ещё жил в Финляндии и Прибалтике. В 2001 году Carrols продал эстонские рестораны Hesburger, а сам тогда заявлял, что сосредоточится на Финляндии: там у сети был 71 ресторан и планы роста до 100. Но в итоге именно Hesburger стал победителем: финские СМИ затем писали, что Hesburger купил Carrols у Kesko в 2002 году, после чего рестораны Carrols стали превращаться в Hesburger.
С 7 до 19 лет я жил на улице Белградская, в петербургском районе Купчино, а с 19 до 28 лет — на улице Будапештская, в том же районе.
Еще у нас были Пражская, Бухарестская, Софийская. Не было Варшавской (она уже присутствовала с 1954 года в Московском районе) и Берлинской.
И мы не чувствовали существенной разницы между этими столицами. В моём детском понимании они были одинаково близки: дружеские страны, которые составляют один социалистический блок, и помогают противостоять враждебному Западу.
Такое впечатление нам пытались внедрить, умалчивая о неприятных для СССР событиях.
Но всё оказалось всё сложнее.
Начну с того, что Югославия не входила в военный блок Советского союза — Варшавский договор1. Главная причина — конфликт Иосипа Броза Тито и Иосифа Сталина в 1948 году. Югославский лидер отказался полностью подчиняться Москве: он хотел строить социализм самостоятельно, вести собственную внешнюю политику и контролировать Балканы без диктата СССР. За это Югославию исключили из Коминформа — фактически из советского политического лагеря.
Югославия оставалась коммунистической страной, но не копировала советскую модель полностью. Там развивали систему «самоуправления», где предприятия формально управлялись трудовыми коллективами.
После разрыва со Сталиным Югославия получала помощь от Запада, но в НАТО тоже не вступила. Позже она стала одним из лидеров Движения неприсоединения — вместе с Индией, Египтом, Индонезией и другими странами.
В Купчино сложные отношения выразились в том, что Белградской назвали улицу на самом отшибе, рядом с железной дорогой.
Во-вторых, социалистический мир разделился из-за ввода в августе 1968 года войск в Чехословакию для подавления Пражской весны. В операции участвовали не только советские войска, но и Польша, Венгрия, Болгария, ГДР (участвовала в подготовке и обеспечении, но входа частей не было, чтобы не вызывать ассоциации с немецкой оккупацией).
Бухарест и Белград резко осудили ввод войск. Николае Чаушеску 21 августа 1968 года выступил перед огромной толпой и назвал ввод войск в Чехословакию «большой ошибкой» и «серьёзной опасностью для мира в Европе и судьбы социализма».
Румыния при Чаушеску тоже проводила более самостоятельный курс, не всегда подчиняясь Москве. Поэтому ввод войск в Чехословакию выглядел для него как предупреждение: СССР может применить силу против любого «непослушного» союзника.
Чаушеску призвал народ быть готовым защищать страну. После этого в Румынии стали создавать вооружённые патриотические гвардии — на случай возможного вторжения.
О специфике румынского социализма я подробно рассказывал раньше.
Иосип Броз Тито воспринял ввод войск в Чехословакию в августе 1968 года как опасный прецедент: если СССР может силой остановить реформы в социалистической стране, то теоретически такое же давление могло быть применено и к Югославии.
Белград расценил операцию как нарушение суверенитета Чехословакии. Тито сочувствовал курсу Александра Дубчека и идее «социализма с человеческим лицом». Чехословацкие реформы были близки югославской модели: больше самостоятельности, меньше жёсткого советского контроля.
В-третьих, вполне возможна была бы в Купчино Тиранская улица — в честь столицы Албании. Но её не случилось из-за ещё одного конфликта. Албания при Энвере Ходже сначала была союзником СССР, но после десталинизации резко отвернулась от Москвы.
Албанское руководство считало Хрущёва предателем сталинской линии. В 1960-е годы Албания сблизилась с Китаем, а с СССР фактически разорвала отношения. После ввода войск в Чехословакию Албания окончательно вышла из Варшавского договора.
В-четвёртых, у СССР был опыт силового подавления восстания в Венгрии в 1956 году. Имре Надь попытался вывести страну из Варшавского договора и объявить нейтралитет. СССР ответил военным вмешательством, восстание было подавлено, а Надь позже казнён. Это был ранний пример того, что Москва готова терпеть ограниченные реформы, но не выход страны из блока.
После подавления восстания Венгрия осталась лояльной СССР, но при Яноше Кадаре там постепенно появился более мягкий режим — так называемый «гуляш-социализм».
В 1968 году Венгрия начала экономическую реформу — «новый экономический механизм». Он допускал больше хозяйственной самостоятельности предприятий, элементы рыночных стимулов и более высокий уровень потребления.
В «Варшавский договор» входили социалистические страны Восточной Европы под военным лидерством СССР. Участники: СССР, Польша, ГДР, Чехословакия, Венгрия, Румыния, Болгария, Албания (до 1968 года). Договор был создан в 1955 году как ответ на вступление ФРГ в НАТО. Формально это был «Договор о дружбе, сотрудничестве и взаимной помощи», но по сути — военный блок СССР и его союзников. Не входили соцстраны: Югославия, Китай, Куба, Монголия, Вьетнам, Северная Корея. ↩︎
На второй я ответил здесь, теперь отвечу на первый. Сомнения у меня никогда не было. Только The Beatles.
Разнообразие
The Rolling Stones развивали жанр классического рок-н-ролла и делали это очень круто. Энергии в них больше, но для меня в музыке важнее мелодии и разнообразие.
У Битлз намного шире диапазон жанров: рок-н-ролл, поп-баллада, камерная музыка, психоделия, индийские влияния, мюзик-холл, фолк, хард-рок, арт-поп.
Набор случайных песен Beatles обязательно выдаст широкий. Вот, например, набор песен, которые по идее могли принадлежать 8 разным группам: «I Saw Her Standing There», «Yesterday», «Norwegian Wood», «Eleanor Rigby», «Tomorrow Never Knows», «A Day in the Life», «Helter Skelter», «Here Comes the Sun».
2. Эволюция у «Битлз» радикальнее
Rolling Stones нашли себя и довели этот образ до совершенства. The Beatles считали повтор уже достигнутого халтурой, постоянно разрушали собственный образ и собирали новый.
За несколько лет они прошли путь от простых, но гениально сделанных рок-н-ролльных песен к студийным экспериментам и альбомам как цельным художественным высказываниям.
Примеры развития:
ранний период: «Please Please Me», «She Loves You», «I Want to Hold Your Hand» — энергия, мелодия, гармонии;
середина: «Help!», «Ticket to Ride», «In My Life», «Norwegian Wood» — сложнее тексты, гармонии, настроение;
перелом: «Tomorrow Never Knows», «Eleanor Rigby», «Taxman», «For No One» — уже почти лаборатория;
психоделия и арт-поп: «Strawberry Fields Forever», «Penny Lane», «A Day in the Life», «Sgt. Pepper»;
финал: «Abbey Road» — зрелый звук, попурри, «Something», «Here Comes the Sun», «Because».
У Stones тоже есть развитие — от блюзовых каверов к «Paint It Black», «Sympathy for the Devil», «Gimme Shelter», «You Can’t Always Get What You Want». Но это углубление рок-н-ролла, а не попытка зайти на новые пространства.
3. «Битлз» сильнее как композиторы
У РС главная сила — риф, подача, харизма Джаггера и гитара Ричардса. У «Битлз» сильнее композиционный уровень: мелодия, гармония, смена частей, неожиданные модуляции, вокальные партии.
Stones строят песню вокруг риффа. Beatles строят песню как маленькую музыкальную драму.
У «Битлз» внутри группы работали три сильнейших автора.
Леннон — нерв, ирония, психоделия, надрыв: «Help!», «Strawberry Fields Forever», «A Day in the Life», «I Am the Walrus».
Харрисон — духовность, гитарная лирика, восточные влияния: «Within You Without You», «Something», «Here Comes the Sun», «While My Guitar Gently Weeps».
Из-за этого «Битлз» звучат как спор трёх разных музыкальных миров внутри одной группы. У РС такого нет.
Резюмирую. Rolling Stones довели рок-н-ролл до идеального звериного состояния. The Beatles вывели его в область искусства и популярной культуры. Примерно так.
Когда мне было 16, Deep Purple выпустили альбом «King of Dreams» (1990). Считалось, что ветераны — и даже динозавры тяжёлого рока — на прощание тряхнули стариной.
Сейчас мне 52, Deep Purple снова выпускают альбом «Splat!». И вот первая песня с него: Яндекс, Ютуб.
Вызывает уважение такая приверженность жанру, который перестал быть актуальным то ли в конце 70-х, то ли в начале 90-х.
Тогда альбом Nirvana, «Nevermind» вышел 24 сентября 1991 года, 11 января поднялся на №1 Billboard 200, сместив «Dangerous» Майкла Джексона. Весья тяжёлый рок превратился в тыкву.
До этого, в конце 70-х, в тыкву превратился классический хард-рок, к которому относится Deep Purple в первую очередь. Такие группы как Black Sabbath, AC/DC, Aerosmith, Kiss стали терять популярность из-за нашествия инновационных жанров: диско, панк, новая волна, пост-панк.
В 1980-х случилось второе дыхание в виде хэви-метала и стадионного хард-рока: Van Halen, Guns N’ Roses, Mötley Crüe, Poison, Bon Jovi, Whitesnake, Def Leppard и так далее.
В 1991–1993 году Nirvana, Pearl Jam, Soundgarden, Alice in Chains поменяли вкус аудитории. Хард-рок начал выглядеть театральным, коммерческим и вчерашним, но аудитории хватает, чтобы группы продолжали вести не слишком богатую, но славную и насыщенную жизнь, проводить туры и выпускать пластинки.
Ну, а в классическом вопросе «Deep Purple или Led Zeppelin?» я всегда был на стороне вторых. Их песни 70-х и сейчас звучат свежо.