Интересный судебный процесс идёт по товарному знаку «Плати QR».
Спор о том, нарушил ли Сбер права владельца товарного знака «PayQR». Истцом выступало ООО «ФИТ» — разработчик платежного сервиса PayQR и правообладатель знаков по свидетельствам № 561905 и № 592460. Именно «ФИТ» (учредитель и директор — Глеб Марков) утверждал, что обозначения Сбера «Плати QR», SberPay QR и связанные элементы в ссылках и интерфейсах слишком похожи на его знаки.
Хронология такая. PayQR разработан в 2014 году, знаки зарегистрированы в 2016-м. В 2016–2017 годах у «ФИТ» были переговоры со Сбербанком о сотрудничестве, но до сделки не дошло. Затем в 2019 году Сбер запустил свой сервис оплаты по QR-коду и начал использовать обозначения вроде SberPay QR и «Плати QR». С 2021 года «ФИТ» направлял претензии, а в 2024 году подал иск на 2,9 млрд рублей.
Первая инстанция встала на сторону Сбера. Судьёй была Мищенко Анна Валерьевна, которая судила и конфликт с моим участием. Логика была такая: «QR» в платежной сфере — общеупотребительное обозначение технологии, а слова типа «Pay»/«Плати QR» банк использовал скорее как описание способа оплаты или призыв к действию, а не как самостоятельный бренд.
Но в феврале 2026 года Девятый арбитражный апелляционный суд резко развернул дело: признал нарушение, запретил Сберу использовать 15 спорных обозначений для ряда услуг и взыскал 1,445 млрд рублей компенсации плюс судебные расходы. Апелляция, в частности, ссылалась на соцопрос, по которому 32% потребителей путали обозначения истца и ответчика. После этого на сайте Сбера даже начали использовать формулировку «Мульти QR» вместо прежних спорных слов.
Однако 13 марта 2026 года Суд по интеллектуальным правам отменил это решение и оставил в силе отказ первой инстанции. Кассация сочла, что SberPay QR и «Плати QR» «не создают недопустимого сходства» со знаками истца и использовались не как самостоятельные средства индивидуализации. То есть пока процессуально победил Сбер. Представители «ФИТ» заявили, что собираются идти в Верховный суд.
В этом деле были и необычные процессуальные детали. Кассацию сначала назначили на 22 апреля, но потом перенесли на 13 марта; в дело вступила московская прокуратура, сославшись на интересы государства, поскольку контроль над Сбером принадлежит правительству; в тот же день Высшая квалификационная коллегия судей приняла отставки председателя 9-го ААС Сергея Седова и судьи Бориса Стешана, который входил в состав апелляционной коллегии по делу.
Временное совпадение зафиксировано в прессе, но причинную связь между этими событиями СМИ не доказывали.
Смысл спора для практики такой: суды разбирались, можно ли считать выражения вроде «Плати QR» брендом, который нарушает чужой знак, или это всё же описательное обозначение способа оплаты. Первая инстанция и кассация выбрали второй подход; апелляция — первый. Поэтому кейс стал заметным не только из-за суммы в 1,445 млрд рублей, но и как спор о границе между товарным знаком и обычным описанием цифрового платежного сервиса.
Логика суда первой инстанции была такой: он не стал смотреть на спор как на столкновение двух равных брендов, а разложил обозначения на «сильные» и «слабые» элементы и пришёл к выводу, что у Сбера в спорных словах индивидуализируют услугу именно элементы, указывающие на банк, а не слова «pay», «плати» и «QR». Суд отдельно подчеркнул, что «QR» — давно общеупотребительное обозначение технологии quick response, причём стандарт использования QR-кодов в платежах существовал ещё до приоритета знаков PayQR. Поэтому само совпадение по «QR», а также использование слов «pay» и «плати» он воспринял не как заимствование чужого бренда, а как описание способа оплаты. Иными словами, если элемент описательный и слабый, на нём нельзя построить вывод о смешении.
Второй опорный тезис суда: сравнивать надо не отдельные куски, а общее впечатление от обозначения. А общее впечатление, по мнению суда, уводило потребителя к Сберу, а не к PayQR. В обозначениях «SberPay QR» и близких к ним доминирует элемент «Sber», стоящий в начале и отсылающий к общеизвестным товарным знакам банка; кроме того, сам «SberPay» зарегистрирован на Сбер. Суд отдельно указал, что у истца словесный элемент «PayQR» написан слитно, а у ответчика «SberPay» и «QR» разделены; графика, композиция и изобразительные элементы у сторон разные; зелёная стилистика сама по себе не решает спор, потому что фирменный цвет и графические элементы Сбера тоже охраняются и давно ассоциируются с банком. Отсюда вывод: общего впечатления, при котором потребитель примет обозначение Сбера за знак истца, суд не увидел.
Третий важный момент: суд счёл, что спорные слова у Сбера во многих случаях вообще не выполняют функцию товарного знака, а лишь ориентируют клиента в способе платежа. Он прямо написал, что «SberPay QR» и «Плати QR» используются как элементы системы платёжных сервисов, доступных клиентам банков и эквайринга, и показываются уже на стадии совершения платежа, когда выбор банка как исполнителя услуги фактически сделан раньше — через договор банковского обслуживания. Значит, это не столько самостоятельный бренд услуги, сколько указание на функциональность: можно платить по QR-коду через сервис Сбера. С той же логикой суд отверг и часть претензий к URL: фрагменты вроде «sberpay/qr» или «sberpay-qr» он не счёл самостоятельными средствами адресации, которые сами по себе создают смешение.
Наконец, суд критически отнёсся к доказательствам истца о фактическом смешении. Отчёт «Левада-Центра» он посчитал недостаточным, потому что там не исследовалось прямое восприятие спорных обозначений как принадлежащих истцу, часть вопросов носила наводящий характер, а часть фактически подменяла юридический вопрос социологическим. Напротив, суд принял во внимание данные ВЦИОМ, где респонденты в подавляющем большинстве относили «Плати QR» и «SberPay QR» именно к Сберу.
Дополнительно суд указал, что истец не доказал полноценное использование своих знаков именно в тех видах услуг, на которые ссылался, и что его сервис вообще не тождествен банковскому обслуживанию Сбера, поскольку истец не является кредитной организацией.
В сумме это привело суд к главному выводу: достоверных и достаточных доказательств сходства до степени смешения и нарушения исключительных прав нет, а значит, нет оснований ни для запрета, ни для компенсации.
