Кто-то поднимает крупные вопросы мироздания, другие — эпатируют. На видео в павильоне Люксембурга происходит диалог на французском женщин с актёром, одетым в форме экскремента.
Люксембург описывает это так:
Что, если бы дерьмо могло говорить? Что ж, оно говорит. И говорит оно потоками, извергающимися из канализаций стыда.
«La Merde» — это иммерсивная аудиовизуальная инсталляция, объединяющая фильм, скульптуру, пространственную звуковую композицию и архитектуру из зеркального стекла и стали, которая меняет положение зрителя в пространстве — как физически, так и социально.
В её основе — кинематографическое эссе, выстроенное как манифест: «La Merde» обращается к стыду как к социальному механизму и прослеживает пороги, через которые тела классифицируются, терпятся, дисциплинируются или вытесняются из поля зрения. Работа предлагает размышление о системном насилии, формирующем жизнь и поведение. Через образ антропоморфного куска дерьма, появляющегося то как кукла, то как анимация, то как след, то как воплощённое присутствие, фильм проходит через повседневные ситуации, где сдержанность усваивается, разыгрывается и навязывается, пока не достигает публичной конфронтации, превращающей сценарий в прямую встречу с коллективным осуждением.
Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов Обязательно прочтите мою книгу про крипту.
Фильм воспринимается изнутри полукруглой зрительской конструкции и разворачивается через Dolby Atmos и системы 4D Sound в реальном времени: постоянно перестраиваемая пространственная звуковая среда сопровождает действие, а зеркальные поверхности продолжают работу в пространстве павильона, умножая отражения и удваивая вопрос идентификации: кто смотрит, на кого смотрят и что остаётся невозможным удержать.
Сопровождающая «La Merde» одноимённая публикация задумана как плотная, но доступная книга и визуальный манифест, прослеживающий экскрементальность как материю, метафору и политический акт во времени. С предисловием Стильбе Шрёдер, куратора павильона, и Мирелы Бацяк, директора Salzburger Kunstverein, а также с заказными текстами Роберта Гарнетта и Джессики Гизел, она рассматривается как самостоятельное произведение — одновременно концептуальное и чувственное.
Сцена задана; внутреннее потрясение может начаться.
