Австрийская площадь на Петроградской стороне мне напоминает перекрёстки Барселоны с их скошенными фасадами, формирующими большое пространство.
И вообще одна из лучших площадей города со впечатляющими зданиями.
На фото — доходный дом Константина Христиановича Кельдаля на Каменноостровском проспекте, 13/2.
Дом построили в 1902–1903 годах для почётного гражданина Константина Кельдаля по проекту архитектора Василия (Вильгельма) Шауба. Шауб фактически сформировал облик всей будущей Австрийской площади: его здания стоят также под № 16 и 20. Сама площадь тогда никакого имени не имела — название «Австрийская» ей дали только в 1992 году, в том числе из-за «венского» характера окружающей архитектуры.
Это модерн, но не тот мрачноватый «северный модерн» с валунами и гранитом, который ассоциируется с Лидвалем. Здесь гораздо заметнее влияние немецкого и австрийского Jugendstil. Шауб намеренно избегает монотонности: окна почти постоянно меняют форму и размер, эркеры расположены асимметрично, фасад то выступает, то отступает, а горизонтальные линии внезапно перебиваются вертикалями башен.
Читайте мою книгу про обман на криптовалютах. Подпишитесь на мой телеграм-канал «Финсайд» и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов.
Белая гладкая штукатурка чередуется с зернистой терракотовой, розовые рельефы изображают растительные мотивы, а зелёные полоски под окнами — это декоративные майоликовые вставки. Балконные решётки тоже сделаны частью общего «растительного» рисунка. Поэтому дом выглядит почти как огромный предмет декоративного искусства.
А зачем строили такую роскошь? Название «доходный дом» здесь важно. Это был коммерческий объект недвижимости: владелец вкладывал капитал в землю и строительство, а квартиры и торговые помещения затем сдавались. Роскошный фасад повышал статус адреса и привлекал состоятельных арендаторов. Австрийская площадь в начале XX века превращалась из территории с огородами и сравнительно скромной застройкой в престижный городской ансамбль.
В 1907–1908 годах в квартире № 20 здесь жил писатель Леонид Андреев, в то время один из известных литераторов России. Он устраивал в квартире писательские собрания; среди гостей упоминаются Александр Блок и Фёдор Сологуб. Биографические источники подтверждают, что в сентябре 1907 года Андреев поселился именно на Каменноостровском, 13 и устраивал здесь литературные встречи.
Позже в доме жил и работал архитектор Владимир Щуко; его мастерская находилась в мансарде со стороны улицы Мира. Внутри сохранились и некоторые элементы первоначального оформления — в частности, фрагмент старого свинцово-паечного витража.
А вот это другой нарядный дом на той же площади.
Доходный дом художника Эрнста Карловича фон Липгарта, Каменноостровский проспект, 16, на юго-западной стороне Австрийской площади. Дом тоже построил Василий Шауб в 1905–1906 годах.
По сравнению с ярким бело-розовым домом Кельдаля этот дом гораздо сдержаннее по цвету, зато значительно богаче пластически. Шауб смешал модерн, необарокко и рокайльные мотивы: сложные наличники, лепные картуши, волнистые фронтоны, кованые балконы, многочисленные вертикальные тяги. Фасад почти симметричен, но архитектор специально нарушил симметрию боковыми эркерами разной высоты и башней, слегка отодвинутой в сторону площади.
Владелец дома — Эрнст фон Липгарт (1847–1932) — фигура гораздо интереснее обычного домовладельца. Он был художником, академиком Императорской Академии художеств, искусствоведом, а с 1906 по 1929 год — главным хранителем Картинной галереи Эрмитажа. Липгарт участвовал в приобретении и атрибуции крупнейших произведений музея; с его именем особенно связана покупка в 1914 году «Мадонны Бенуа» Леонардо да Винчи.
Дом поэтому проектировали не только ради сдачи квартир. Наверху находилась собственная мастерская Липгарта — рядом с башней её выдают большие окна, необходимые художнику для хорошего естественного освещения.
Липгарт владел участком раньше нынешнего дома. В 1898–1899 годах архитектор Эрих Виррих построил здесь дом-ателье с дворовым флигелем. В нём применили шлакобетонные блоки — для Петербурга это был очень ранний, фактически экспериментальный строительный материал. Часть этого сооружения сохранилась во дворе после возведения большого доходного дома Шауба.
После революции судьба владельца получилась характерной для эпохи: в 1921 году Липгарта выселили из его собственного дома. Он ещё несколько лет работал в Эрмитаже, пока в 1929 году не был уволен.
А что стало с Константином Кельдалем?
В общедоступных источниках нет надёжно установленной даты смерти, сведений об аресте или документированного маршрута эмиграции. Петербургские справочники обычно обрывают его биографию на дореволюционном периоде: домовладелец, почётный гражданин и член попечительского совета Детского приюта принца П. Г. Ольденбургского. В ЦГИА сохранилось его личное дело как члена совета, охватывающее 1895–1910 годы.
Есть, однако, очень любопытный эмигрантский след. В опубликованном перечне захоронений русского кладбища Кокад в Ницце присутствует запись:
«КЕЛЬДАЛЬ. Дат нет».
Она относится к участку № 441. Но там нет имени, отчества и дат, поэтому утверждать, что в Ницце похоронен именно хозяин дома на Австрийской площади, нельзя.
