Михаил Фридман — один из самых глубоких и разносторонних гостей программы Бизнес-секреты. На интервью он был в 2015 году. Правила, которым следует совладелец банковского, нефтяного, сотового, розничного и других бизнесов, частично дублируют положения Торы (Ветхий завет). Формулируем 10 правил жизни Михаила Фридмана:
1. Признайте роль генетики в успехе. Фридман убежден, что предпринимательский талант — это врождённое качество, которое наследуется от родителей на 75–80%. Хотя профессиональные навыки можно приобрести, фундаментальный характер и склонность к риску определяются биологией.
«Я убеждён, что в принципе задача любого человека — это максимально полно использовать те способности и таланты, которые бог раздает неравномерно». «Предпринимательский талант — это ровно такой же талант, как научный или творческий».
2. Будьте беспощадно честны в самооценке. Самым важным шагом к развитию Фридман считает умение адекватно оценивать свои сильные и слабые стороны. Только опираясь на твёрдую почву самооценки, можно понять, что в себе можно изменить, а что нужно принять как данность.
«Нужно правильно себя оценивать… честно глядя на себя в зеркало на свое изображение… понять, на что ты способен, а на что не способен».
3. Ищите комфорт в неопределённости. В отличие от большинства людей, стремящихся к стабильности, предприниматель должен уметь эффективно действовать в условиях высокого риска. Способность сохранять спокойствие и здоровый сон, когда завтрашний день не определён, является ключевым профессиональным качеством.
«Стабильность — это признак того, что бизнес не развивается и скорее всего начнет погибать». «Умение и комфорт работать в условиях достаточно большой неопределённости… в бизнесе это просто часть процесса».
4. Стройте партнёрство на общих человеческих ценностях. Для Фридмана партнёрство — это более глубокая и сложная связь, чем дружба, требующая умения жертвовать личными интересами ради общего блага. Долгосрочный успех «Альфа-Групп» он объясняет тем, что партнёры разделяют базовые представления о порядочности и добре.
«Партнёрство — это в каком-то смысле гораздо больше даже, чем дружба». «Нужно, чтобы те люди, с которыми ты стал партнёром, разделяли прежде всего твои человеческие ценности».
5. Не бойтесь конфликтов и конкуренции. Бизнес — это всегда борьба и противостояние, и предприниматель должен получать драйв от необходимости отстаивать свои позиции. Фридман сравнивает состояние мобилизации в конфликте с «адреналиновой зависимостью», которая помогает оставаться в тонусе.
«Бизнес — это всегда противостояние, это всегда конкуренция, это всегда борьба… если ты устаешь от этой борьбы, тебе будет трудно». «Бизнесмены внутренне часто заряжены на конфликт, получают от него удовольствие, от этого состояния борьбы».
6. Делегируйте полномочия свободным людям. Фридман называет себя «ленивым человеком» в том смысле, что предпочитает добиваться результата через талантливых людей, а не делать всё своими руками. Он считает ошибкой попытки контролировать каждый шаг подчиненных, так как сильным профессионалам нужно пространство для маневра и право на ошибку.
«По-настоящему хорошие люди — это только свободные люди. Если ты не даешь людям достаточно пространства и свободы в принятии решений, ты их потеряешь». «Единственный правильный ответ, когда к тебе приходит подчинённый и спрашивает, как поступить: «А ты сам как думаешь?»».
7. Работа должна быть источником вдохновения, а не каторгой. Счастье для Фридмана — это когда граница между жизнью и работой стирается, потому что дело приносит колоссальный творческий кайф. Он считает, что бизнес — это лучший способ чувствовать себя молодым и актуальным.
«Счастье — это когда люди в воскресенье думают о том, что, слава богу, завтра понедельник, я иду на работу». «Для меня бизнес — это колоссальный творческий процесс, это дико интересно».
8. Не оставляйте детям наследство. Фридман принял решение не передавать своё состояние детям, чтобы не лишать их мотивации к самостоятельному достижению успеха. Он считает, что огромные деньги могут поломать жизнь молодому человеку и сделать его объектом охоты для алчных людей.
«Испытание большими деньгами — это очень тяжёлое испытание… особенно если деньги не заработал сам». «Я очень не хотел бы, чтобы они чувствовали всю жизнь, что они выросли в тени своего папы».
9. Внимательно слушайте мир вокруг. Первые успешные бизнес-идеи Фридмана (например, кооператив по мытью окон) родились из умения улавливать сигналы в повседневной жизни, даже из случайных разговоров в метро. Важно видеть неудовлетворённые потребности общества и быстро предлагать решение.
«Первый принцип: надо внимательно смотреть за окружающим миром и сигналы, которые он посылает, воспринимать внимательно».
10. Относитесь к благотворительности как к естественному долгу. Помощь другим, по мнению Фридмана, не должна быть разовой акцией; это естественный процесс участия в жизни общества. Он делает акцент на коллективном участии, считая важным, чтобы в спасении жизней участвовало как можно больше обычных людей.
«Участие других людей в этом процессе не менее важно, чем само спасение жизней». «Каждый человек обязан «чинить мир», делать его лучше».
Жизненную философию Михаила Фридмана можно сравнить с навигацией в открытом океане. Чтобы достичь цели, капитан должен не только иметь надёжную команду (партнеров), разделяющую его кодекс чести, но и обладать врождённым «чувством моря» (интуицией). Он не пытается усмирить шторм (неопределённость), а учится использовать его силу для движения вперёд, понимая, что в этом противостоянии со стихией и заключается истинный смысл и радость плавания.
В этом выпуске программы «Бизнес-секреты 3.0» Олег Тиньков общается с Андреем Романенко — основателем QIWI и генеральным директором компании «Эвотор». Андрей рассказывает о своём новом проекте — системе автоматизации торговли для малого бизнеса, которая превращает обычную кассу в мощный аналитический инструмент. Собеседники обсуждают венчурный рынок России, взаимоотношения с инвесторами и будущее технологий в ритейле. Андрей делится историями своих самых успешных сделок и досадных упущений, таких как отказ от инвестиций в «Одноклассники» и Avito, а Олег объясняет, почему считает британских предпринимателей «тупыми» по сравнению с российскими разработчиками.
Олег Тиньков: Привет,Андрей. Мы пришли в гости к Андрею Романенко,компания Эвотор. Андрей Романенко — российский предприниматель и инвестор,основал платежный сервис, под его руководством компания выросла. Сейчас предприниматель занимается инвестиционным бизнесом, финансирует компании на ранних этапах развития. Также Андрей Романенко сконцентрировался на развитии компании Эвотор. Эвотор — это система автоматизации торговли для малого и среднего бизнеса. Впервые после Киви он стал не только инвестором, но и генеральным директором компании. Любит экстремальные виды спорта, участвует в автогонках и катается на горных лыжах. Кстати, у него уже пять. Всё должно быть, должен быть один лифт. К примеру, там у нас сейчас есть ребята,там тебе нужна товароучетная система,там есть Мой склад. Да,там давно развивается с компанией,мы с ними. Они сделали приложение,ты в онлайне можешь смотреть всем движения своих всех товаров. К примеру,история с допсейлом. Я вот сейчас тебе продал,я сейчас тебе продал шапочку. Да? А при нажатии.
Андрей Романенко: При нажатии оплатить вылезает окошко — предложить ещё к шапочке перчаточки. Потому что обычно,потому что обычно с шапкой нужны,нужны перчатки. Такой идёт допсейл,дополнительной продажи. Сейчас есть на всех чеках,с февраля будет QR-код. Ты берёшь приложение,либо ФНС,либо своё,сканируешь его,тебе показывают легитимный чек и нелегитимный,какие здесь товары. То есть к тебе,к примеру,идея — вы сможете в своё банковское приложение добавить персональные финансы. Вы сейчас же раскладываете: куда я потратил,сколько в магазине? А можете ещё и расхлопывать и показывать детализацию до товаров. Соответственно,все чеки в нашей стране будут с QR-кодом и ты в онлайне всегда можешь узнать.
Олег Тиньков: Дорого будет к вам подключиться?.
Андрей Романенко: Если нас рассматривать,там базовая,базовая розничная цена 25000 рублей.
Олег Тиньков: А то,что Сбербанк ваш партнёр,это не ограничивает другие банки? Почему?.
Андрей Романенко: У Сбербанка не контроль,у Сбербанка пакет 40 процентов. У нас три участника — это у меня 30 процентов,моя,моя там… мы,мы поженились втроём по основным там позициям. Моя тема — это облачные технологии,высоконагрузочные системы. Сбербанк — это основной эквайер в нашей стране. Поэтому нам в проекте нужен эквайер,потому что к этому смарт-терминалу сейчас можно подцепить эквайринг,весы,сканер,пинпад. Ну вот любое периферийное устройство,которое требуется торговой точке,ты можешь его легко подключить. И третий партнёр — это Алексей Макаров,компания,которая 20 лет занимается производством контрольно-кассовой техники. Ты кофе хотел? Я сижу,кстати,вот там вот вместе с ребятами,с разработчиками. Мы каждый квартал,каждый квартал меняемся. Президент Интела,Интела Гроув сидел всегда вместе со всеми. Или Оливер,наш президент Тиньков Банк,тоже со всеми сидит. Ну это правильно,нужно быть поближе к ребятам,чтобы они всегда отдельно. Потому что порносайт откроешь — блин,все видят. Когда сидишь там у себя в кабинете,порнушку выглядишь,конечно,никто не видит. Правильно,девочки? Вы тоже порнушку смотрите? Я постоянно. Наши люди. Да пять. Вот нормальный человек. Кадры хорошие,кстати,в Эвоторе работают,могу заказать. Кадры хорошие,.
Олег Тиньков: Вот с этого начинается хорошая компания. Ну как порнушку? Нормальные люди,такие с расширенным сознанием. Чтобы получить кредит,не обязательно идти в банк. Намного проще оформить кредитную карту онлайн,без длинных очередей и бумажной волокиты. Просто зайди на сайт tinkoff.ru,оставь заявку и всего через несколько минут получи предварительное решение по кредитному лимиту до 300000 рублей. И уже на следующий день тебе доставят карту прямо домой. Оформи заявку на сайте tinkoff.ru и получи карту уже завтра. Хорошо,про Эватор более-менее поговорили. А расскажи,пожалуйста,про фонд? У тебя же фонд ещё,как называется? Что ты делаешь?.
Андрей Романенко: Последние пять лет были заработаны деньги и было вложено в несколько фондов. Первый фонд — это iTech Capital,который был образован в одиннадцатом году на 120 миллионов долларов. У нас сейчас там 10 проектов,такая компания как Ticketland,Aviasales. Это первый фонд. Сейчас мы делаем активное закрытие,будем ближайшие два года из проектов выходить,потому что фонд заканчивается,как раз срок жизни. Второй фонд — это Run Capital. То есть у нас есть там чётко делится по категориям: Аха — это раунд А. Run Capital он работает два года,сейчас 14 проектов. Это инвестиции в сиды,мы даём там от 200 до миллиона. Сейчас проектов 16 проинвестировали. Деньги,но потом непонятно с выходом что делать. У нас покупателей по пальцам можно посчитать,стратегов основных. И третий фонд — это AddVenture,где тоже инвестируют в разные компании в мире. Ну и главная там инвестиция сейчас там моя личная — это Эватор,которым я занимаюсь. Потому что мне нах… мне очень нравится слово терминалы. Да? Оно меня в жизни,в жизни не покидает. Второе — это инфраструктурный проект. Когда ты создаешь один раз сеть,то есть там у нас цель стоит за два года создать 500000 умных касс,по-разному их называют. А дальше потом на этом уже монетизировать. И ты будешь знать… Ну мы сейчас уже знаем,человек когда платит карточкой,мы уже можем определять кто он,заплатил за что и можем вести его историю. Эти данные будем продавать и монетизировать на них. Строим большую инфраструктуру. Инфраструктурный проект. Такие в инфраструктурные проекты в России сейчас можно вкладываться,со всеми остальными достаточно очень тяжело. То есть деньги ты тратишь такие же,как будешь тратить в Америке или в Европе,а с выходом у тебя большой вопрос,,.
Олег Тиньков: Какие сектора видишь в России?.
Андрей Романенко: Первое то,что я ответил — это всё,что связано с инфраструктурой. Второе — это всё,что связано с мобилой,с мобилой,с мобильными приложениями,с е-коммерц. Многие,конечно,смотрят,находясь здесь,смотрят на успешные проекты на западе. Но ошибка многих,что у нас аудитория в разы меньше,ВВП на душу населения меньше и вообще средний чек,который люди тратят,он,он сильно меньше. Поэтому добежать до какого-то там хотя бы там точки безубыточности на нашем рынке очень сложно. То есть если делать проект сейчас,очень выгодно делать здесь проект на worldwide. Потому что по соотношению зарплат,которые есть у нас,костов,да? Они в два раза меньше. То есть если твой проект не будет работать там,в Америке,в Европе хотя бы,да? То в принципе делать его только для российского рынка достаточно очень сложная история. Потому что аудитория маленькая. Я был в долине месяц назад,заезжал в гости к Юрию Мильнеру и там долго с ним общались на тему истории. Он говорит: сейчас все стартапы делают исключительно для трёх компаний — Фейсбука,Эпла и Гугла.
Олег Тиньков: Вот смотри,я конечно не инвестор и никогда не был. Почему не инвестирую? А не знаю,я вот вообще как-то… я не умею. Потому что мне кажется должна быть экспертиза. Ты вот Мильнера упоминал,ты наверное,ещё кто-то… ну это для вас профессиональный бизнес. А я другой,я предприниматель,я не инвестор по своей натуре. Я никогда кстати не инвестировал. Я по-моему два или три раза в жизни инвестировал чего-то так,какие-то там… ну всё потерял естественно. Потому что это не верю как бы. Потому что мне надо заниматься,мне нужно сидеть самому,вот нужно чувствовать продукт. Да? Мне предлагают с утра до вечера — надо тебе всё пересылать. Вот,Андрей,пожалуйста,ребята,не шлите мне всю эту херню,шлите Андрею. Я уже устал. Я уже миллиардер там триллионер,всё. А мы Олегу дадим опцион. Да мне такие там подачи там типа — всё,твой банк это говно,вообще это будет,если ты сейчас мне инвестируешь,через два года этот банк будет один процент в твоих доходах. Я такой: ну всё там… Там хитрые ребята способны. Банков-то не осталось-то у нас?,.
Андрей Романенко: Ну да,вот их можно там 10 банков посчитать основных градообразующих.
Олег Тиньков: А почему ты всё-таки в это веришь? Если я,если честно,извините,я вообще не верю в стартапы в России. Потому что мне кажется это профанация. Ты правильно вот сказал,или Мильнер там сказать. Это вот три стратега у нас. Соответственно,Яндекс что-то покупает — молодцы. Кстати,как,как с этого выходить непонятно? У нас можно строить только… у нас можно строить только дойные,дойные коровы. Да? Если там… ну дивидендные?.
Андрей Романенко: Да. Если ты можешь сделать компанию,которая за год за два окупится и потом будет приносить тебе там 25-30 годовых,почему бы нет?.
Олег Тиньков: Ты в такие пытаешься инвестировать? Да? Последние два года? Да. Что твоё самое большое достижение в жизни ты считаешь? Какой бизнес?.
Андрей Романенко: Я считаю,это бизнес Киви,который за 10 лет прошёл все этапы от момента создания стартапа. Мы прошли несколько сделок с частными инвесторами с оценками в 300-400 миллионов. Мы приобрели компании в акционеры Mitsui — это номер один японский,.
Олег Тиньков: Почему тогда вышел,продал? Этап закончился? Не веришь в будущее?.
Андрей Романенко: Как раньше в Советском Союзе,помнишь,всё пятилетками раньше двигалось? Да. Мы за там последние 15 лет бизнес три раза менялся: начинался со скретч-карт,потом были терминалы,потом был Киви-кошелёк и вот сейчас мы переходим в следующую какую-то эру: Apple Pay,чего-то нового. Всё будет меняться по-другому. Я считаю,что больше чем там 10-15 лет… То есть я дистрибуцией карточек занялся в девяносто восьмом году. Больше 15 лет в одной индустрии,ну,быть опасно для бизнеса. То есть ты можешь потратить….
Олег Тиньков: Не для бизнеса,а для себя типа?.
Андрей Романенко: И для себя,и для бизнеса в первую очередь. Ты можешь потратить 100 часов в неделю,да? Хотя их там 192. И мало спать. Но ты дашь рост там компании 5 процентов. Но тебе вот эти вот дополнительные там 5 процентов уже на большом объёме они будут стоить очень дорого. Ну и второе — это… слушай,всё строится в нашей жизни ради денег. Когда мы размещались,цена акции была 17 долларов. Когда я продавал,цена была 56 за акцию. Да? На сегодня капитализация была почти,там почти под 4 миллиарда. А сегодня капитализация 13 долларов за акцию. То есть меньше чем,меньше чем размещение. А деньги — второе. Что хватит уже. Слушай,15 лет,нужно что-то делать новое. И так как я люблю всякие вещи,связанные с инфраструктурой,и опять же появились,появилась идея с терминалами.,.
Олег Тиньков: Хорошо,неудача какая самая большая в жизни? С удачей поняли. Неудача?.
Андрей Романенко: Несколько неудач,когда я не проинвестировал в несколько проектов. Первое — это в Одноклассники,в Альберта Попкова. Помнишь Попкова?.
Олег Тиньков: Конечно Попков,Попков..
Андрей Романенко: Да. Он пришёл,просил миллион долларов. Это был вторник. Я в пятницу позвонил,я в пятницу позвонил,говорю: я готов дать. Он говорит: а мне уже Юра Мильнер в четверг дал. А второе — приходил ГетТакси с оценкой 50 миллионов,искали 10. Мы в эту историю тогда… такси из телефона ты закажешь. Это был 2000 по-моему двенадцатый год наверное. Не сильно,не сильно тогда поверил. Это вот две могу….
Олег Тиньков: Приходи с ним дружим давно,основатель с Филиппом,они мне предлагали купить 30 процентов Авито за 20 миллионов долларов. Миллиард заработал,миллиардер хоть на бумаге. Это вопросы читателей — а Михаил Фридман?.
Андрей Романенко: И третье? Алишер Усманов,Костя Мильнер и Усманов. Они вместе продвигали интернет. Но это все три человека,вокруг которых весь интернет и телеком последние пять лет сильно активно развивались. Есть ли личный свод правил? Если посмотреть с точки зрения инвестиций,когда приходят люди за деньгами,мне главное,чтобы на 90 процентов фаундер меня зажёг. Да? Чтобы он мог собрать команду,чтобы он понимал продукт. Такому я готов денег. Когда люди приходят и говорят: вот там,дайте денег на маркетинг,помогите собрать команду. Ну я с такими даже больше там чем 10 минут дальше общаться не буду и время своё тратить не буду. Не мы с тобой бизнес делаем,да? И каждый день над ним работаем. А работают люди,которых мы берём на работу. Поэтому там 80 процентов его времени должно фокусироваться исключительно на создание самой лучшей команды.
Олег Тиньков: Вот я,например,брал… у меня первая моя инвестиция,самая первая — это было я взял деньги у брата. Потом значит я брал в Промсвязьбанке,Санкт-Петербурге под… даже не говорите про это… под 120 процентов годовых. Ну правда инфляция была большая. Как-то рисковал. Ну вот этого не было,знаешь? Я не ходил к каким-то людям,не искал какие-то деньги,не искал каких-то инвесторов,поднимал раунды — всю эту хернёй не занимался. А вот сейчас вот это мышление раундов и почему они какие-то все лузеры? А те кто никуда не ходит,у тебя нет такого вот ощущения? Оно у меня какое-то есть,что не ходят к тебе,к Давидку там по всем этим фондам,а просто сами рискуют и делают. Они реально вот выстреливают. А вот это всё — это говно какое-то,знаешь?,.
Андрей Романенко: Хорошая,хорошая тема. У меня,у меня есть такое. Я тоже размышлял на эту тему. Поэтому к вам идут,какая-то негатив селекшн к вам лузеры идут какие-то? Ну лузеров мы отсеиваем и таким денег не даём. Блин,как меня достали этими предложениями! Я уже устал удалять. Главное находят же где-то мой имейл,собаки откапывают. Понимаешь?.
Олег Тиньков: Ну это уже хорошо,что могут имейл найти. А есть такие предприниматели которые находят на тебя говорят: дайте мне ваш имейл,я вам отправлю. Вот в принципе,если человек не может найти в текущем мире имейл,да? То можно в принципе не давать. Раньше я тоже себя помню,я единственный раз в жизни,единственный раз в жизни брал деньги. Это я у своего отца взял деньги,когда там первый бизнес начинался,ему потом через два месяца вернул. Потом разумно заложить свою квартиру,взять деньги у родителей,мои деньги и так далее. Это я понимаю. А вот идти к какому-то там Андрею и сказать: Андрей,дай бабок,я тебе дам 50 процентов,а проебу — ну и ладно. То есть,ну потеряли мы деньги. То есть нет ответственности. Ты не боишься им давать? На мой взгляд это как-то хреновато..
Андрей Романенко: Боюсь, боюсь давать таким. Особенно знаешь когда приходят люди,смотришь на их на их часы и понимаешь что они стоят там двадцатку. Возьми, возьми у папы. У папы денег. Это просто тренд понимаешь что все попали в этот тренд — вот инкубаторы, вот инвесторы, сейчас мы у всех денег возьмём. Давал этим уродам, чтобы фамилии называть, Ершов, ещё какой-то. Я им дал полмиллиона, а потом смотрю — они приезжают на стоянку, у них у обоих новые Мерседесы. Ну нет, маленькие цешки там, ну всё равно. Ну как? Должен быть, должен быть, должен быть босым и голодным. А сейчас с риском стало плохо, люди не идут, не идут на риск. Хотя, знаешь, у меня был один пример. Мы делали бизнес в Бразилии, пришёл менеджер один,говорит: хочу,вот я верю. Я говорю: ты готов сам квартиру свою поставить на это? Он пошёл,продал квартиру на Тверской,получил 15 процентов. Я добавил на остальные 85 деньги и я вложился в него. Мы хорошо построили хорошую тему. Вас конечно уже не удивишь процентами на остаток по счёту и даже возвратом денег на карту до 5 процентов за любые покупки. Но теперь с карточкой Тиньков Блэк вы можете отправлять деньги без комиссии на карты любых банков. Установите на свой смартфон лучший в России мобильный банк Тиньков и отправляйте деньги друзьям или родственникам в любой город,где бы не находились ваши близкие,на карты абсолютно любых банков. Оставьте заявку на tinkoff.ru и получите карту уже завтра.,.
Олег Тиньков: Смотри такой секрет,в бизнес секретах надо секреты говорить. Мы сейчас смотрели два банка,необанки они называются,в Англии. Да? Мы сделали дью дилидженс. Причём мы не просто смотрели,а сделали операционный. Мы вылетали туда с командой,сидели там несколько дней по 4 дня и проверяли и платформу,людей — всё-всё-всё. Это необанки знаменитые,да? Про которые сейчас все там,на которые все дрочат там эти дисрапторы. В Англии их четыре. Вот два из них мы посмотрели. Но это такой отстой. Это просто Россия… Мы просто себя не уважаем. Да? Мы просто в космосе по уровню людей,уровня айти. Все такие: о,мы дисрапторы! А у них системы там семидесятых годов стоят. У них там нули,нули в счетах там. Там… Ты же в Америке бываешь? В Америке бывает 80 процентов оплат домохозяйств — это чеки. Ты в колл-центр позвонишь… Америка она конечно более предпринимательская чем Англия. В Англии это тихий ужас. Вот эти все дисраптор банки,дисрапторы.
Андрей Романенко: Мы официально заявляем,мы два их проверили. Мы там хотели там сказать там партнёрстве купить,уж не знаю там….
Олег Тиньков: Ты думал выходить,выходить в Англию? Да,мы думали,но там,там просто нечего покупать. Это вот такая же пшик,все это какие-то предприниматели так называемые,которые хотят поменять мир. Они,кажется,хотят быть некст Фейсбук. Они мылят там,мыслят мировыми масштабами сделать,построить там бред там. Там невозможно. Они вообще тупые все,там реально англичане тупые очень предприниматели. Они хорошие менеджеры. Вот как Оливер у меня. Я считаю,это гениально,один из лучших менеджеров России. Я считаю,он… Да там вообще… англичанам я высокого мнения как менеджеров,как там управленцев,там капитаны лодок. Например я ж не знаю там и так далее и так далее. Это круто всегда,там менеджеры каких-то отелей,знаешь? Это очень… Но предприниматели британские — они меня просто в тупик поставили. Они реально белые воротнички,это не их. Поэтому и нету из Англии никаких больших мировых предпринимателей. Даже Брэнсон он всё-таки такой достаточно локален. Да? На каких-то рынках он где-то состоялся там кусочками такими. Но у них же нет как у американцев такой,такого вот мирового предпринимательского газа. Поэтому не надо думать с точки зрения… Смотри,айтишников,с точки зрения технологий там я тебе скажу,что компании Киви и Тиньков — это просто космос по сравнению там с любыми их банками. Все вы их знаете,которые с утра до вечера там… это вообще трэш. То что все здесь вы реализовали уже,им ещё догонять долго-долго. Да они вообще далеко. Они вообще далеко. Они вообще далеко. В том,мы не просто лучше — это вообще другое. Да? Там совок такой… Понимание в нашем государстве уже какая автоматизация? Посмотри на уровне госуслуг,ты можешь 90 процентов вещей сделать в онлайне,не выходя из дома. Поэтому конечно это всё помогает развитию технологий и всех сервисов,которые все остальные компании делают. Тебе не нужно ни проверку никакую делать,ты клиента скоришь за 2 минуты. Русские себя не ценят. Блин,и любите Россию. Поэтому…,.
Андрей Романенко: Мы с Олегом живём здесь. Да? Мы живём здесь. Иногда катаемся,правда,на лыжах в Ля Даче,в Куршавеле,в Валь Торанс. А так Андрей,гости скоро приедут,новогодние праздники,увидимся с тобой. Увидимся там на Новый год. Поэтому если вы там в трёх долинах,приезжайте с нами пиво выпьем. Стартаперы мать вашу! Эвотор — вот сотрудничайте с Тиньков. Вот как я напишу,а можно ещё подписать — а не конкурируйте. Это чревато. Ну ладно я… это будет длинно. Был в одном стартапе,назывался он Ноготков его сделал про ритейл,я не помню. Здравствуйте,я забыл как он назывался,сейчас уже магазины там у него что-то Энтер. И когда я зашёл туда,там вот эти вот были ряды там,люди там 1000 метров. Я сразу сказал — пиздец бизнесу. Ну так оно и случилось. Здесь я вижу что это хорошо. Вот здесь правильно,должен быть голодный,в тесноте. Вот здесь и эволюция. Да? Вот с этого помнишь всё начиналось 200 лет назад? Вот это не застал? Да? Вот это вот… были такие. Сейчас основной наш конкурент — это автономные кассы. Вот это всё то,что не подлежит мо…,.
Олег Тиньков: Модернизации?.
Андрей Романенко: Это всё выкидывается. Такого на рынке порядка там 2 миллионов устройств. Соответственно мы им даём… Вот первый прототип,который мы делали. Это всё надо выкинуть в помойку и поставить. Он код передаст в эфир. С Новым годом всех надо,во-первых,поздравить с наступающим или уже с наступившим Новым годом. Мы с тобой много чего обсудили. Спасибо что заехал в гости. Очень хорошая вещь,мы с тобой накопали,что не надо быть курицами в этом большом инкубаторе. Нужно сперва самому попытаться на небольшие деньги построить проект и доказать,что модель работает. Только потом идти к большим дядям и привлекать от них раунды разных стадий. А второе,о чём нужно не забывать: смотрите всегда на аналоги и на те,которые есть в мире. Смотрите на их доходности,которые есть. Потому что иногда зачастую можно сразу на начальном этапе проекта просчитать,что может не хватить бензина на то,чтобы добежать до конца и построить большую компанию. А третье — это вся наша жизнь,она в мобиле. И сейчас как минимум 300 раз в день мы туда нажимаем,что….
Олег Тиньков: То смотрим. Ваш проект обязательно должен там быть. Как вот Тиньков Мобайл работает в интернете активно развивается. Спасибо большое. Спасибо,спасибо тебе большое за время компании у одного из совладельцев Андрея Романенко,напоминаю. Также он совладелец кучи инвестиционных фондов. Поэтому шлите ему предложения все. А я пасс. Спасибо большое,Андрей. В каждой передаче по сценарию девушка на ресепшен делает стриптиз. Это так Бизнес-секреты 3. Вы боитесь порнушку смотрят коллеги,а стриптиз нет. Что такое? Подписывайтесь блядь на наш канал..
В этом выпуске программы «Бизнес-секреты» Олег Тиньков беседует с Сергеем Матвиенко — генеральным директором компании «ВТБ Девелопмент», доктором экономических наук и предпринимателем. Разговор проходит в петербургском офисе компании, где собеседники обсуждают масштабные градостроительные проекты, такие как «Набережная Европа» и «Невская Ратуша», а также личные бизнес-инициативы гостя. Сергей рассказывает о своем опыте в системной интеграции и защите банковских систем, участии в международном проекте M-1 Global вместе с Федором Емельяненко и делится уникальной экономической формулой развития бизнеса. В интервью также затрагиваются темы инвестиционного климата в России, разницы между московским и петербургским менталитетом и мифов, окружающих крупных предпринимателей.
Олег Тиньков: Дальше действовать будем мы. Дальше действовать будем мы. Здравствуйте, уважаемые зрители. Находимся мы в офисе ВТБ Development. Беседуем с человеком, которого вы много очень просили. Может, один из. У меня на твиттере есть такая штучка, я пишу: Кого позвать? Говорят: Сергей Матвиенко. Вот Сергей Матвиенко, которого все просили, а сейчас он нам сам и про себя расскажет в какой он нынче ипостаси находится и кто он, что он и так далее.
СПРАВКА:
Сергей Матвиенко родился 5 мая 1973 года. Российский бизнесмен. С 2006 года генеральный директор ЗАО ВТБ Development, дочерней структуре ВТБ, которая ведет такие проекты как Набережная Европа и Невская Ратуша. Является собственником компании, осуществляющей деятельность в области девелопмента, перевоза, клининга и медиарынка. У нас такой вот дружеский формат, но даже я не всё про тебя знаю. Где ты родился?
Сергей Матвиенко: Родился в городе Ленинграде.
Олег Тиньков: О, в Ленинграде. Учился здесь же, рос здесь же и работал? В каком районе? В центральном?
Сергей Матвиенко: Ну, тогда это был Смольнинский район. Вот учился, трудился и на сегодняшний момент занимаюсь тем, что возглавляю ВТБ Девелопмент. ВТБ Девелопмент — это стопроцентная дочка большого ВТБ банка, банка ВТБ. Занимаюсь тем, что беру стартапы, беру новые проекты и довожу их до конечной реализации. Ну, два из таких более-менее значимых проекта — это Набережная Европа. Это жилая застройка. Просто к этой жилой застройке пристраивается театр Эйфмана. И второе — это деловой комплекс Невская Ратуша.
Олег Тиньков: А это где? С Набережной понятно где, это центральный район. Это бывший третий трампарк. У нас передача в основном с бизнесменами, предпринимателями, чтобы меня не обвинили, что ты не являешься таковым. У тебя же ещё есть какие-то личные и предпринимательские проекты? Расскажи помимо ВТБ Капитал, какие у тебя еще какие компании у тебя есть? Что там?
Сергей Матвиенко: На самом деле ну так сложно сказать, какие компании есть. Если ты купил 10 процентов акций Сбербанка, это значит, что ты владеешь Сбербанком формально? Да, ну понимаешь, да. И вот здесь как бы то есть есть партнерские отношения. Значит, есть один из проектов — это проект М1. Значит, это ну скажем такой проект шоу с такой серьезной социальной окраской. Один из участников этого проекта, наш партнер — это Федя Емельяненко.
Олег Тиньков: Кстати, сразу вопрос будет: продолжать он драться или что там?
Сергей Матвиенко: Да, будет. А сейчас в июле будет бой в Америке. Значит, Федя решил еще раз выступить, но он там это уже переросло, скажем так, в большую составляющую. То есть по всем регионам идут турниры. Очень яркий пример на Украине. То есть в каждом городе постоянно идут турниры, люди занимаются, приходят в залы. Это ну такой спортивный проект. Там стараемся вывести его на окупаемость в виде, скажем так, продажи телевизионных прав. Ну как показывает практика, ну это такой бизнес близкий к нулю. Чтобы заниматься этим бизнесом, это надо выходить на американские рынки, это надо выходить на европейские рынки, японские рынки. То есть на всех этих рынках мы присутствуем. В Корее мы очень хорошо присутствуем. То есть там основной заработок — это перви. То есть когда ты делаешь бренд, ну в принципе твой любимый бизнес — сделать бренд, раскрутить дальше.
Олег Тиньков: Вы с Вадимом Финкельштейном правильно это делаете партнерство. А кстати вот у меня есть такая рубрика — есть вопросы из Твиттера. Сразу вопрос из Твиттера, вот как раз: Что главная цель М1 — прибыль или продвижение российских спортсменов? Начал говорить.
Сергей Матвиенко: Я бы сказал на этот вопрос ответом. А есть разница между гордостью и гордыней? Ну когда выходит наш парень, боевой самбист и официально признается самым сильным человеком планеты. У него там, по-моему, 30 боев без поражения. Ну повторить практически невозможно уже. Русский богатырь. Да, очень верующий, считается ну спокойный, очень хороший. А когда молодежь смотрит, молодежь же идет заниматься.
Олег Тиньков: Ну кстати да, помимо пропаганды предпринимательства, это тоже хорошая вещь — пропаганда вот этого здорового образа жизни, чтобы пиво не пили, не ходили, не шныряли по подъездам, так сказать. Понятно. А еще какие-то назовешь?
Сергей Матвиенко: Один из проектов назвал в виде развлечения. Занимаемся вот такими вещами. Аффилиация Ключ Саламандры. Он там участвовал, я понял. Это тоже уже оттуда идет. Да, это ну это перерастает. Плюс к этому вот мы сейчас запускаем там… Ну вот запускаем серию одежды. В связи с тем, что были там ну сложные времена как бы, и после кризиса пришлось там подсокращаться. Соответственно мы там пришли к формуле там и начали реструктуризировать саму структуру бизнеса. Потому что мы вот фильм и М1 — это скажем так та социальная нагрузка, которую мы там считаем нужным взять на себя. Там помимо фильма и М1 там занимаемся там художниками. Ну вот из художников у нас сейчас есть один из проектов, который мы усиленно разрабатываем — это проект Никас Сафронов. Один из проектов с художниками, которые мы ведем — это проект с итальянскими художниками, это Бруно Бруни.
Олег Тиньков: А вот Женя брат там, как он был кстати в передаче… как называется-то, Планета Менеджмент? Ну короче, к концертной деятельности ты имеешь отношение? Ты там тоже?
Сергей Матвиенко: Это другая история. Женя Финкельштейн с моей точки зрения очень талантливый системный бизнесмен. А что, у него прозрачный бизнес. Идет у него, насколько я помню, там сеть радиостанций. Плюс к этому даже того же Стинга привозит сейчас Женя. То есть он привозит артистов, то есть ну кроме хороших слов о Жене сказать нечего, но к этой деятельности мы не имеем ни малейшего отношения.
Олег Тиньков: Мало кто знает, я знаю. Расскажи, ты же учился за границей, да? Расскажи, пожалуйста, где учился, чему учился, на какую специальность?
Сергей Матвиенко: Слушай, где я только чему не учился. Учился я еще когда работал в Ленэнерго. Начинал я обучение в виде международного менеджмента в Индии в Дели. Потом я учился в университете порядка года. Ну вот на сегодня учиться я закончил, поскольку защитил кандидатскую, защитил докторскую. И вот сейчас мы набрали группу аспирантов. И эту группу аспирантов там, ну я думаю, что с сентября уже будем пускать в такую серьезную работу. То есть я уже учу кандидатов экономических наук.
Олег Тиньков: А вот с этим бизнесом, что у тебя там связано с IT-технологиями, там хакеры там что-то… Ну помнишь, мы беседовали как-то? Можешь рассказать про эту часть бизнеса?
Сергей Матвиенко: Могу. Хочешь, могу еще раз сконцентрировать? Начиналось того, что я пришел в банк Санкт-Петербург и предложил свои услуги как системного интегратора. Ну точнее Александр Васильевич меня пригласил. Мы провели анализ. После того как провели анализ системы, сказали, что система слабая, система незащищенная. И это любимая байка, когда Савельев посмотрел на нас — ну совсем молодые там зеленые, посмотрел на нас, говорит: Да ладно банк, ну ты сам примерно представляешь что такое банк. Сейчас я молодым мальчикам отдам все компьютеры. Ну представляешь, да? Я пришел к тебе, сказал: Олег, отдай мне все компьютеры банка Тинькофф. Ну понимаешь, вот. Ну Савельев примерно то же самое ответил, сказал: Да ну ладно. Взял кредитную карточку банка Санкт-Петербург, подошел к банкомату Санкт-Петербург, вставил кредитную карточку и не очень скажем так хитрыми манипуляциями сделал с нулевой карточки ну взял денег просто, ну сделал овердрафт. Сделал овердрафт, денег не было. Ну фактически немножко поработал с банкоматами. Я до этого просто еще работал в Инкомбанке в управлении пластиковых карт. Взял деньги, значит взял кредитную карточку, пришел к председателю управления, положил кредитную карточку на стол, положил деньги, сказал: Александр Васильевич, это я украл у вас. Если это смог сделать я, это сможет сделать ребенок. После этого мы стали заниматься системой защиты банка. После того как Савельев поверил, мы перестроили всю структуру. По результатам работы до нас система на Прогрессе Банкер Про внедрялась 4 года. Было внедрено ориентировочно 8 процентов. В течение года мы полностью в банке внедрили систему, сдали ее в промышленную эксплуатацию. После этого поставили, настроили все системы защиты. Сейчас ну сделали по нашему по тогдашнему периоду с нашей точки зрения идеальный банк. После этого ну надо было как-то проверить. Мы собрали группу молодых талантливых системных администраторов и поставили задачу еще взломать банк. Предварительно мы договорились с председателем правления о том, что будет совершена в такие-то такие-то периоды документированная атака на банк. И если там будут какие-то уязвимости, нам это покажут. Соответственно мы заплатим заработать. Ну как бы если уязвимости нет — ну ребята проверили бесплатно. Для банка это скажем так именно положительный период. С этого мы собрали группу, там провели серию тестов группе Альфа-Тест. Закрыли все уязвимости. Ну скажем так таких уязвимостей не было, ни открытых, ни закрытых. Был нечеловеческий фактор. Ну самая серьезная уязвимость для банка — это значит человеческий фактор в системе безопасности. Мы поставили допсистему и ну защитили по нашей стратегии скажем так банк по высшему разряду. На сегодня как бы то заниматься там инженерными внедрениями как бы то есть мы ими занимаемся, но мы занимаемся там скажем несколько на другом уровне. То есть есть компания — это группа компаний Forbs.
Олег Тиньков: Они нам, по-моему, кстати всё делали в банке кстати.
Сергей Матвиенко: Исходя из этого я же тебе сказал, что когда я прихожу, я тебе всё сделаю, потому что я президент группы компаний.
Олег Тиньков: А вот видишь еще новые бизнес-секреты какие открываются тут. Ну то есть ну это системная интеграция. Это системная интеграция, построена на базе… Ну в Москве у них главный офис, правильно?
Сергей Матвиенко: У нас не только в Москве, у нас много. Ну и сейчас вот мы перешли скажем так на новый этап развития. Поскольку являюсь доктором экономических наук, я вложил всё в экономическую формулу. Откатал всё на пилотах и теперь выхожу дальше. Могу даже рассказать формулу. Хочешь?
Олег Тиньков: Вдруг да, конечно.
Сергей Матвиенко: Формула выглядит следующим образом: начинаем с девилла. После того как отработали девилл, переходим на мультипликатор. С мультипликатора переходим на мультиплицирование. С мультиплицирования переходим в ебиду. С ебиды значит переходим опять в гудвилл и делаем следующий виток спирали. При этом чтобы всё это работало… Любимая поговорка: Какой вид управления лучше: вертикальная система управления или горизонтальная система управления внутри?
Олег Тиньков: Я не знаю ответа на этот вопрос, если ты меня спрашиваешь.
Сергей Матвиенко: Я тебе могу рассказать. Ну можно подумать: 3D модель, непересеченная 3D модель управления. Конечно как всегда истина где-то посередине.
Олег Тиньков: Такой ответ напрашивался.
Сергей Матвиенко: Ну да, это никогда не выстроили 3D модель, то есть вышли из плоского мышления. Всё получается.
Олег Тиньков: А поскольку у тебя и московские есть интересы, как выясняется, и питерские — что думаешь про разницу между петербургскими и московскими бизнесменами? Разная система менталитетов?
Сергей Матвиенко: Ну вот что это там разная система менталитетов, построена скажем так социумом и некоторыми внешними факторами. То есть если ты возьмешь в Москву — в Москву едут практически со всей страны. Ну как центр притяжения. И соответственно в Москве скорость жизни она быстрее. Но уровень скажем так это жизнь с точки зрения там моей — ну я там работаю в Москве, приезжаю конечно, но мне намного комфортнее в Питере, и люди абсолютно отличаются. Именно поэтому скажем так питерским бизнесменам легко в Москве, а московским бизнесменам сложно в Питере.
Олег Тиньков: Отличаются с точки зрения добрее, как-то лучше?
Сергей Матвиенко: Да разные подходы просто, понимаешь, изначально разные подходы. То есть в Москве подход выживания, а здесь ну скажем так больше творчества. Ну то есть а свободное мышление — то есть отличается тип мышления. То есть если в Москве всё привязано к деньгам, вся успешность привязана к деньгам, то здесь как-то так по-другому.
Олег Тиньков: Согласен. Весь креатив он вообще идет из Питера. И здесь действительно, здесь помимо денег есть другие показатели конечно. Ну есть ощущение, да вот хорошее — здесь живут, а там бегут, выживают. Есть такая тема. А сейчас какие-то стартапы что-то новое делаешь или ни на что новое вообще не смотришь или какие-то секреты раскроешь про новенькое что-нибудь?
Сергей Матвиенко: Делаем стартапы, мы постоянно разбираемся. Один из вариантов — мы сейчас разрабатываем новый тип социальной сети.
Олег Тиньков: С Дуровым будешь конкурировать? Ну там на самом деле как там всё очень просто. Ну а кстати что думаешь про Дурова? Вот интересно. Он питерский бизнесмен. Если его бизнесменом можно назвать… ну программером, кто он? Бизнесмен?
Сергей Матвиенко: Ну я не обсуждаю.
Олег Тиньков: А ты не знаком с ним?
Сергей Матвиенко: Я с ним не знаком, да.
Олег Тиньков: То есть пресса это как бы… Понятно. Ясно. Ну что социальная сеть…
Сергей Матвиенко: Я думаю наконечники сейчас будем делать. Наконечники — это что, наконечники? Ну оконечные устройства.
Олег Тиньков: Это что-то IT тоже, да?
Сергей Матвиенко: Это IT. Ну это уже такое глубокое бурение в IT.
Олег Тиньков: Понятно. А как на твой взгляд, какой вообще инвестиционный климат в России? Как нормальный для инвестиций сейчас? Хорошо?
Сергей Матвиенко: В сравнении там с предыдущими периодами… ну там же всё просто. Весь мир идет глобализации, правда? Ты пошли просто глобализационным процессу.
Олег Тиньков: Вот вчера кстати не суток не прошло, я шел по улице Чипсайд Роуд, там не знаю какая в Сити, и смотрю — огромный российский флаг развевается. Я даже фото на Твиттер себе повесил. И написано: ВТБ Капитал. А сейчас я сижу в офисе ВТБ уже в центре Петербурга 2 часа спустя. То есть глобализация налицо. Ну офис ВТБ в самом центре уже Лондона стоит.
Сергей Матвиенко: Капитал — это компания, которую мы начинали делать. То есть вот данная компания раньше называлась ВТБ Капитал. Значит мы раскручивали бренд, брендировали, значит после этого передали бренд в группу ВТБ и переименовались в ВТБ Девелопмент. Мы вот сейчас развиваем несколько новых проектов. То есть мы выходим на макроэкономические модели. То есть если там выводить единые стандарты, когда уже все четко понимают, как дальше делать, это дальше будет развиваться. Ну проблема заключается с моей точки зрения в том, что чтобы что-то делать, надо быть большим. То есть надо четко иметь подготовку в юридической базе. Значит надо иметь четкую подготовку там на бухгалтерской базе. Плюс к этому это всё меняется. Плюс к этому там все приходят, там все начинают там проверять, а не дай бог что произойдет.
Олег Тиньков: Ну у нас там знаешь там, если раньше нас проверяли приходили через день… быть белым так сказать это легальным и так далее, да?
Сергей Матвиенко: Ну вот чтобы быть белыми и легальными. То есть ну там когда мы начали привлекать внимание там у нас по одному типу бизнеса товарищи приходить стали через день. Сейчас ну там 180 проверок в год из разных ведомств. Когда вот ситуация началась теперь знаешь как выглядит? Ну пять проверок одновременно. Ну то есть разные ведомства. Все, кто только нужно.
Олег Тиньков: Как это происходит? Они приходят, говорят: У нас команда, у нас показатели… Ну а что? И даже даже тебя так? А с твоей фамилией они не боятся, идут и проверяют?
Сергей Матвиенко: Честно хочешь скажу? В первую очередь. В первую очередь, да. Причем знаешь как в первую очередь это выглядит: это не дай бог что найдут. Ты же понимаешь. Начат. Если не дай бог что сразу кто журналисты и снова здравствуйте понимаете началось. Да ну дальше там ну там что только не писали. Что я уже на это всё насмотрелся как бы там некрология о том что доктор экономических наук скончался в Эстонии когда поехал. Что от наркотиков там да было. Да, почему я пришел чтобы миф про нас про бизнесменов вообще много мифов и легенд и сплетен, а про тебя тем более.
Олег Тиньков: Поэтому я мне почему-то показалось интересно с тобой пообщаться, чтобы чтобы убрали основные хотя бы сказать… бред. Бред весь этот основной бред. Понятно, что мы пьем утром младенцев кровь, заедаем — это всё ясно уже. Вот. Ну хотя бы что-то тут так сказать убрать. Кстати, а что с этим островом там в Эстонии? Там какой-то хотел остров? Чем там история закончилась по острову в Эстонии?
Сергей Матвиенко: Ничем закончилось. У нас были просто партнеры, они до сих пор остаются как бы, мы их из Эстонии просто сюда перетащили в Питер. По острову какая история была — была забавная ситуация, что этот остров хотели купить американцы в восьмом году, американскую резиденцию. Вот и построить там американскую резиденцию. Ну как-то так получилось вот, что американцам отказали, вот а мы его купили. Ну оформили все документы, купили. И купили только потому, что когда наши космонавты в космос летали, ты же помнишь вот эти вот все традиции, да? Космонавт прилетел и поехал значит по стране. Значит Эстония — они сажали дубы. И вот после каждого полета в космос сажали дубы.
Олег Тиньков: А вот там, да? На этом острове?
Сергей Матвиенко: Да. Я просто не знал. Я знаю, что они Белое солнце пустыни смотрят перед вылетом.
Сергей Матвиенко: Ну понимаешь, поэтому ну ввязались немножко. А когда вся ситуация произошла, мы посмотрели и сказали: Ну ребята, зачем инвестировать, если ну такое отношение? Просто там по национальному признаку все-таки были да какие-то примеры там до сих пор по национальному признаку очень серьезное противоречие. И там такая ситуация довольно жесткая. Плюс к этому там очень серьезный это комплекс маленького народа.
Олег Тиньков: А коль про мифы и прочее заговорили — из Твиттера прямо из прямого здесь вот один написал, где-то я не знаю где он прочитал, на напишешь, начитал, что ваше личное состояние ну к Сергею обращается 1 млрд. Это правда или нет? Долларов… это я уточняю, что долларов он имел в виду.
Сергей Матвиенко: Это выглядит следующим образом: если взять оборот банка Тинькофф и сказать, что это твое личное состояние, это правда? Ну ну да. То есть вопрос заключается в том, что как оценивать венчу. Можно оценить венчу — нет публичных компаний, поэтому понимаешь, да. То есть выходить на публичный рынок как бы ну там я там не считаю нужным, потому что ну нам там хватает там денег, которые мы получаем сами от себя. Ну фактически там большие проекты — это финансирование в любом случае. То есть ну понятно, поскольку компании частные, оценки они не могут какой-то оценки да их не могут.
Олег Тиньков: А сам какую-то оценку для себя, ощущение есть у тебя своя в голове такая?
Сергей Матвиенко: У меня оценка же простая: компаниями владеет тот там кто работает, понимаешь. Ну ты отойди от банка на там 2 месяца. Через 2 месяца придешь — ну тебе сразу расскажут же, что это уже не твой банк. Ну согласен. Ну и так везде понимаешь дальше. Ну это просто обычная работа.
Олег Тиньков: А сейчас про что думаешь для предпринимательства для создания? А вот говорил укрупнение идет, если я хочу эту мысль развить — с одной стороны жесточающие правила, глобализация и так далее, нужно быть большим, ты сказал. А нас много смотрят молодежи эту передачу. То есть правильно ли я услышал, что сейчас ты не очень видишь, будучи в каком-то маленьком бизнесе, в стартапе сделать что-то самому? Ты скорее видишь, что нужно это делать с большими в группе больших? Это я правильно услышал или нет?
Сергей Матвиенко: Нет, неправильно услышал. Мы говорим о чем? Мы говорим о том, что вот пришел человек да там… ну вот у нас есть там один проект, сейчас начинаем развивать. Ребята занимались всю жизнь наукой. У них есть разработки. Ну как довести эти разработки до промышленного образца и соответственно до серии, они не знают. И это была основная наша проблема. Основная наша проблема в СССР была в том, что у нас была передовая наука и у нас отсутствовала связь между наукой и производством. То есть у нас были все задатки для колоссальных производств. Ну за счет того, что связи не было… а связи не было из-за того, чтобы вот с военно-промышленным комплексом был там да да. То есть военно-промышленный комплекс и всё. Ну по факту ну да понимаешь. И дальше как бы на базе этого всё идет. После этого вот один из вариантов заключается в том, что мы там сейчас пытаемся создать скажем так некий бизнес-инкубатор, чтобы привлекать и делать ну на подобные стартапы. То есть мы берем там ну небольшие группы там по 5-10 человек, там рассматриваем идеи. Как бы если кажется, что перспективно, начинаем разрабатывать. В юридическо-правовой форме мы рассматриваем там в виде паевого инвестиционного фонда. То есть где мы оцениваем все риски, где мы оцениваем все инвестиции, где мы делаем сразу правильные оценки.
Олег Тиньков: То за инвестициями молодежь может к тебе сюда обращаться? Есть такой некий, как я понимаю, такой как это сейчас модно называть бизнес-инкубатор. То есть бизнес-инкубатор некий да, поэтому да вопросов нету. Можете обращаться.
Сергей Матвиенко: Зна что-то ну перед этим хотелось бы от Олега кредит одобрить. А бизнес-инкубатор там у них они небольшие деньги, у них в основном идеи же не требующие много денег, понимаешь, да, это основное. В виде одной из таких креативных разработок могу рассказать ну про ё-мобиль например.
Олег Тиньков: Да, кстати, про ё-мобиль хороший вопрос. Мало кто что понимает. Ё-мобильчик господин Прохоров нашел ребят, раскрутил и сделал концепт. Всё просто. Ты ты веришь, что вот в эти сроки, которые он заявил, будет именно такой автомобиль? Потому что я с Колей Фоменко в этой же передаче беседовал 2 недели назад, а он ты понимаешь Маруся Маруся там рейсинг Формула-1, он как-то не очень понимает, как это возможно, потому что он считает это очень сложный технологически… я просто не знаю сложный технологический бизнес. Он говорит: Как это пришел? Он как он знаешь сказал — это Гарри Поттер какой-то просто пум говорит: Не верю.
Сергей Матвиенко: Нет, данная ситуация заключается в том, что там скорее всего сорсинг вообще жестко. Ну да. То есть насколько мы понимаем, там по составляющей он собирает блоки, собирает да и всё. А дальше да плюс к этому это абсолютно новая сборка. Раскрутил бренд да вперед. Поэтому там не очень большое количество инвестиций, но когда он уже дошел… то есть данную ситуацию в чем он дошел — до опытного образца фактически. То есть есть опытный образец, есть что показать. И после этого когда есть что показать, есть понятная экономика: чтобы собрать — надо столько, продать — можно за столько.
Олег Тиньков: Где себя видишь через 50-60 лет? Что думаешь будешь делать? Какая твоя финальная история или ты так далеко не смотришь?
Сергей Матвиенко: Я думаю буду сидеть в кресле-качалке и смотреть любоваться морем. Морем итальянским.
Олег Тиньков: Тебе Италия нравится?
Сергей Матвиенко: Всем Италия нравится. Всех встречают, всем Италия нравится. Мне тоже. Я тоже в Италии… Ну а мы же работаем в Италии еще. Я же там тоже работаю.
Олег Тиньков: А что-то у тебя было тоже кстати, что в Италии что-то там с пароходами с какими-то?
Сергей Матвиенко: Да не, ну у нас там отдельная история. Вот разрешение на работу подписал господин Берлускони. У меня есть разрешение на работу. Вот это да так называемые.
Олег Тиньков: А про итальянский проект не будешь рассказывать, что там такое?
Сергей Матвиенко: Ну про итальянский проект мы просто смотрим, развиваемся. То есть рано еще говорить да то есть ну математика простая как бы начали смотреть что они производят. Они производят очень хорошие станки. Машиностроение да. И плюс к этому эти же станки они используют и в легкой промышленности ну фактически тяжелой промышленности. Опять же в агросекторе. И если посмотреть ну на подобные истории как бы то есть ну вот у нас мы все чем занимаются собирают автомобили. И никто не собирает эти станки. Ну то же самое если попробовать запустить.
Олег Тиньков: Понятно. Про семейный статус расскажи. Ты что там или не расскажешь? Жена, дети?
Сергей Матвиенко: Жена, дочке 2 года. Дочке 2 года. В Питере живут, здесь да.
Олег Тиньков: Как жену зовут?
Сергей Матвиенко: Юля.
Олег Тиньков: Почему я ее не видел?
Сергей Матвиенко: Не ну я думаю а ты ее видел видел. Да мы с тобой встречались на Персоне на всё.
Олег Тиньков: А всё видел. Дада. Рассказал да мне тогда о том что о у нас есть банк. Я говорю: Олег давай потестируем. Да да была идея тема такая. Форум а сейчас будет, ты как активно будешь участие в форуме принимать? В какой форме, что будет, какая-то встреча? Что там вообще что думаешь про то, что Питер так вот поднимается? Все-таки реально какая-то гордость у тебя за это есть или что? Какие ощущения?
Сергей Матвиенко: На самом деле когда идут изменения, и изменения идут именно положительные, эти изменения же очень серьезно чувствуются. И когда там ну мы живем в этом городе, а когда мы трудимся в этом городе, ну в любом случае мы трудимся на благо этого города. А поэтому здесь вопрос-то такой как бы конечно есть гордость там. Ну конечно когда там ну приезжает там на прошлый экономический форум по-моему приехало вообще 80 президентов. И когда проходят у нас скажем так такие мероприятия в городе, понятно что очень серьезно там поднимается статусность и инвестклимат.
Олег Тиньков: И вот эти вот все сплетни, вот это всё бред я могу сказать сразу, что меня с меня никто там копейки не то что не попросил, мне даже никто ничего не намекал. И если честно, я бы в принципе был готов даже что-то там порешать, но меня даже никто ничего не попросил. То есть настолько у нас общество вот это вот зашоренное да — все считают, что там бизнесмены мудаки, все дают взятки, чиновники все воруют. Да это вот все живут вот в таком. Очнитесь, не всё так плохо, как вам кажется.
Сергей Матвиенко: Вот я вам… я не знаю, как в вашем родном городе да там что там с властями, я вам знаю, что в Петербурге так сказать вообще приходите инвестируйте делайте, наоборот власти все помогают. Никаких тут проблем вообще нету. И это не говорю, потому что Сергей рядом сидит, а потому что я хочу, чтобы я это сказал и чтобы это осталась передача, потому что это правда. Не надо этого стесняться. Скажи вот последний наш нам проект, когда мы делаем, мы говорим о том что по закону о паевых инвестиционных фондах значит паевые инвестиционных фонды должны быть представлены в интернете с поквартальной отчетностью с направлениями. Мы говорим о том что ребят так вопросов нету. Вот отчетность, вот закон, вот конституция. Ну по-моему согласен. Вот если вы хотите с нами, пожалуйста. Вы как хотите? Вот пожалуйста ПИФ. Вот пожалуйста там грубо говоря пришли опять же в банк Тинькофф сказали: Олег, вот паевой инвестиционный фонд, вот тебе оценка в Маккензи, вот это вот это вот это.
Олег Тиньков: Точно. И подтверждение моих слов последнее: вот здесь я увидел Twitter только что где-то вот сейчас пришло. А вот попросите Сергея передать привет маме от благодарных жителей — написал Антон Маркус. Так что у меня всё на твиттере можно проверить. Я тут не инсинуациями не занимаюсь. Видите люди пишут. Так что не надо нам сами себя вот русские да сами себя нагнетаем, сами себя загоняем, сами себя. Понятно что там было есть, но сейчас мне кажется вот мы любим на себя наговорить больше, чем оно есть. Там бизнесмен вор. Почему бизнесмен вор-то обязательно? Почему он обязательно украл? Бизмен вор.
Сергей Матвиенко: Знаешь почему? Потому что нам как показывает практика в 9:00 проснулся, в 9:00 лег, понимаешь, да.
Олег Тиньков: Ну ну да. То есть ну надеемся, что такими передачами, как наши, мы немножко хоть меняем отношение к нам и мы друг друга показываем предпринимателей. Нам скрывать просто нечего дальше знаешь. Ну там дальше действовать будем мы.
Сергей Матвиенко: Да да да да помню.
Олег Тиньков: Кто-то купил права на эту песенку. Вот у нас Сергей завершающая рубрика. Рубрика где а ты должен обратиться уже к молодому предпринимателю начинающему или состоявшемуся уже, но тем не менее что-то ему посоветовать. Поэтому может так сказать обратиться и напрямую сказать, что ты думаешь, что бы ты посоветовал? Что-нибудь сформулируй ребятам в конце.
Сергей Матвиенко: Ну а так на самом деле понимаешь что можно сказать. Можно сказать что жить надо по категорическому императиву Канта. Категорический императив Канта ну в таком упрощенном переводе звучит следующим образом: Относись к людям так как ты хотел бы чтобы люди относились к тебе. Правда потом после запятая я добавил: запятая иначе люди к тебе отнесутся так как ты относился к ним. Запятую тоже касается и планеты живого организма. Ну так вот. Дальше единственное что можно пожелать энергии борьбы в энергию созидания. Математическая формула.
Олег Тиньков: Спасибо Сергей. А а тем кто хочет посетить могилу Канта съездите в Калининград. Спасибо большое. Спасибо за время.
https://www.youtube.com/watch?v=l6kj7dqGN0Y
Сергей Матвиенко в программе «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым» (19.06.2011)
Первое упоминание «плана Даллеса» датируется 1992 годом: тогда он появился в художественной книге «Князь тьмы. Два года в тюрьме» Бориса Олейника, которая была издана в Москве и Запорожье.
План Даллеса — выдуманная инструкция якобы от директора ЦРУ Аллена Даллеса по развалу России путём морального разложения. Текст почти дословно совпадает с монологом отрицательного персонажа в романе 1981 года Анатолия Иванова «Вечный зов».
Текст «плана Даллеса» с 2016 года включён в федеральный список экстремистских материалов в РФ, поэтому приводить его я не стану.
А вот монолог нациста Лахновского из романа «Вечный зов»:
«В этом веке нам уже не победить. Нынешнее поколение людей в России слишком фанатичное. До оголтелости. Войны обычно ослабляли любой народ, потому что, помимо физического истребления значительной части народа, вырывали его духовные корни, растаптывали и уничтожали самые главные основы его нравственности.
Сжигая книги, уничтожая памятники истории, устраивая конюшни в музеях и храмах… Такую же цель преследует и Гитлер. Но слишком он многочислен, что ли, этот проклятый ваш советский народ… Или он какой-то особый и непонятный… И в результате войны он не слабеет, а становится сильнее, его фанатизм и вера в победу не уменьшаются, а все увеличиваются. Гитлер не может этого понять, а если бы понял, как-то попытался бы выйти из войны.
Значит, он обречен, и его империя, его тысячелетний рейх, накануне краха… Значит, надо действовать нам другим путем. Помнишь, конечно, Ленин ваш сказал когда-то: мы пойдём другим путём. Читал я где-то или в кино слышал… Что ж, хорошая фраза. Вот и мы дальше пойдём другим путём. Будем вырывать эти духовные корни большевизма, опошлять и уничтожать главные основы народной нравственности.
Мы будем расшатывать таким образом поколение за поколением, выветривать этот ленинский фанатизм. Мы будем браться за людей с детских, юношеских лет, будем всегда главную ставку делать на молодёжь, станем разлагать, развращать, растлевать её! — Сморщенные веки Лахновского быстро и часто задергались, глаза сделались круглыми, в них заплескался, заполыхал яростный огонь, он начал говорить все громче и громче, а под конец буквально закричал: — Да, развращать! Растлевать! Мы сделаем из них циников, пошляков, космополитов!
Сейчас трудно всё это представить… тебе. Потому что голова у тебя не тем заполнена, чем, скажем, у меня. О будущем ты не задумывался. Окончится война — всё как-то утрясется, устроится. И мы бросим всё, что имеем, чем располагаем… всё золото, всю материальную мощь на оболванивание и одурачивание людей! Человеческий мозг, сознание людей способно к изменению. Посеяв там хаос, мы незаметно подменим их ценности на фальшивые и заставим их в эти фальшивые ценности поверить! Как, спрашиваешь? Как?!
Мы их воспитаем! Мы их наделаем столько, сколько надо! И вот тогда, вот потом… со всех сторон — снаружи и изнутри — мы и приступим к разложению… сейчас, конечно, монолитного, как любят повторять ваши правители, общества. Мы, как черви, разъедим этот монолит, продырявим его. Молчи! — взревел Лахновский, услышав не голос, а скрип стула под Полиповым. — И слушай! Общими силами мы низведём все ваши исторические авторитеты ваших философов, учёных, писателей, художников — всех духовных и нравственных идолов, которыми когда-то гордился народ, которым поклонялся, до примитива.
И когда таких, кому это безразлично, будет много, дело сделается быстро. Всю историю России, историю народа мы будем трактовать как бездуховную, как царство сплошного мракобесия и реакции. Постепенно, шаг за шагом, мы вытравим историческую память у всех людей. А с народом, лишённым такой памяти, можно делать что угодно. Народ, переставший гордиться прошлым, забывший прошлое, не будет понимать и настоящего. Он станет равнодушным ко всему, отупеет и в конце концов превратится в стадо… скотов. Что и требуется! Что и требуется!»
В общем, это художественный вымысел, а не документ от официального лица.
«Всему удивляться, конечно, глупо, а ничему не удивляться гораздо красивее и почему-то признано за хороший тон. Но вряд ли так в сущности. По-моему, ничему не удивляться гораздо глупее, чем всему удивляться. Да и кроме того: ничему не удивляться почти то же, что ничего не уважать. Да глупый человек и не может уважать».
«Всех умней, по-моему, тот, кто хоть раз в месяц самого себя дураком назовет, — способность ныне неслыханная! Прежде, по крайности, дурак хоть раз в год знал про себя, что он дурак, ну а теперь ни-ни. И до того замешали дела, что дурака от умного не отличишь. Это они нарочно сделали. Припоминается мне испанская острота, когда французы два с половиною века назад выстроили у себя сумасшедший дом: «Они заперли всех своих дураков в особенный дом, чтобы уверить, что сами они люди умные». Оно и впрямь: тем, что другого запрешь в сумасшедший, своего ума не докажешь. «К. с ума сошел, значит, теперь мы умные». Нет, еще не значит».
Правда, что вас уволили из Тинькофф из-за обвала акций? Вопрос задан здесь.
ОТВЕТ:
Ходил такой слух в среде журналистов. Слышал его, но забыл прокомментировать. Руки дошли через 12 лет после вашего вопроса.
Это неправда, я уже фактически не работал в банке 15 ноября 2013 года, когда случились эти события.
В этот день СМИ распространили информацию о запрете на продажу кредитных карт вне офисов, что вызвало панику среди западных акционеров банка. Бумаги обвалились вдвое, но быстро выяснилось, что в законопроекте пропущено слово «или».
Формулировка выглядела так: «При выдаче потребительского кредита с лимитом кредитования электронное средство платежа должно быть передано заёмщику в месте нахождения кредитора (его структурного подразделения) [здесь должно быть слово «или»] способом, позволяющим однозначно установить, что оно было получено заёмщиком лично либо его представителем, имеющим на это право».
То есть бизнесу банка ничего не угрожало, но обвал акций случился, инвесторы потеряли доверие и вернуть его назад не получилось. Но я точно не виноват в этой ситуации, так как отгуливал отпуск перед запланированным уходом из банка.
Но в 2017 году я помогал Олегу Тинькову описать тот драматический день для книги «Революция. Как построить крупнейший онлайн-банк в мире».
Привожу этот фрагмент:
Прошло всего три недели с момента крайне успешного IPO нашего банка на Лондонской фондовой бирже. Из-за ажиотажа на рынке его прозвали iconic IPO, наряду с размещениями таких интернет-компаний как Google или Priceline.
При цене в 17,5 доллара инвесторы купили акций на 1,087 миллиарда, оценив нас в пять капиталов — 3,2 миллиарда долларов. Западные фонды вновь поверили в Россию, с удивлением узнав, что у нас, оказывается, есть передовые технологии.
Но всего за день размещение перешло в совершенно противоположный разряд — broken IPO. Разбитое IPO. Почему?
Утром 15 ноября 2013 года как обычно я ехал в наш головной офис на Ленинградском шоссе, когда увидел на айфоне звонок Наташи Сандерс, управляющего директора Morgan Stanley, соорганизатора IPO. — Олег, грядут нехорошие события. — Наташа, не пугай меня! Что случилось?! 15 ноября 2013 года из-за падения акций банка я потерял миллиард долларов — Утром Bloomberg выпустил новость о запрете на продажу кредитных карт вне офисов. Написано, что «Тинькофф» больше всех пострадает от решения. — Но это только законопроект, его не примут в таком виде… — Инвесторы уже сильно настроены продавать. В начале торгов будет обвал, а потом произойдет автоматический сброс другими фондами. — Можно это как-то остановить? — Уже нет. Все в панике. Есть фонды, готовые продавать даже по 10 долларов.
Но надо поскорее выпустить информационное сообщение, в котором разъяснить свою позицию. Это поможет сгладить падение.
Наташа сильно меня напугала. Когда добрался до офиса, торги в Лондоне уже начались. Акции стремительно падали. Я постоянно обновлял экран и не верил своим глазам. 15 долларов — 12 — 9…
Вышел из кабинета, когда бумага опустилась до 8,2. Плохо помню то состояние. Адреналин зашкаливал, как на сложной фрирайдовой трассе. Шел по банку и видел, что сотрудники по 10 раз за минуту обновляли график, пытаясь понять, когда закончится обвал. Заметив меня, график убирали и отводили глаза.
Все, что я смог сказать в той ситуации: — Вы присутствуете при историческом моменте. Перед вами стоит человек, только что потерявший миллиард долларов. Работайте, ребята.
И через силу заулыбался. По-русски это называется «скалиться», а по-английски: «…but my smile still stays on». Улыбаться искренне, когда тебе так тяжело, не выходит, но как пела группа Queen «The show must go on».
Моя личная потеря была «бумажной». Я продолжал владеть 51 процентом банка, а вот фонды, купившие акции на IPO по 17,5 доллара и скидывавшие в тот момент дешевле 10, потеряли сотни миллионов.
Я никак не мог понять, почему рынок так остро реагирует всего лишь на законопроект, который, во-первых, имел небольшие шансы к принятию, во-вторых, содержал расплывчатые формулировки, в любом случае подлежавшие уточнению.
Судите сами. В законопроекте «О потребительском кредите (займе)» было сказано: «При выдаче потребительского кредита с лимитом кредитования электронное средство платежа должно быть передано заемщику в месте нахождения кредитора (его структурного подразделения) способом, позволяющим однозначно установить, что оно было получено заемщиком лично либо его представителем, имеющим на это право».
Тут явно не хватало определения: что считать структурным подразделением. Представитель, действующий по доверенности банка и приезжающий к клиенту на дом, чем не подразделение? Именно так у нас работает система доставки кредитных и дебетовых карт по всей стране. Представители доезжают даже до поселков, где нет Сбербанка.
Как и просила Наташа Сандерс, мы сразу подготовили информационное сообщение. В нем говорилось: «мы рассчитываем, что депутаты Государственной думы изменят законодательные поправки, ограничивающие дистанционную продажу пластиковых карт. Предлагаемые сейчас изменения были неверно интерпретированы некоторыми комментаторами. Курьерская служба ТКС Банка не подпадает под эту поправку в нынешнем виде, поскольку мы поставляем карты только по предварительной договоренности с клиентом».
Президент банка Оливер Хьюз с утра звонил в Госдуму и пытался добиться от них публичных уточнений. В Думе не на шутку испугались. Наше IPO было вторым по объему после «Яндекса» в онлайн-секторе, и Россия получила имиджевую оплеуху из-за несчастной технической ошибки.
Только после обеда появилось заявление заместителя председателя комитета Госдумы по финансовому рынку Анатолия Аксакова.
Он говорил, что в поправках допустили техническую ошибку, пропустив слово «или». Выдачу карт подразумевалось разрешить в структурных подразделениях банка или (!) таким способом, который позволяет идентифицировать человека. Законодатели и не планировали ограничений на курьерскую или почтовую доставку карт. Принципиальным Аксаков назвал только согласие на услугу: клиент должен поставить подпись, что карту от курьера или почтальона получил по своей инициативе. Это кардинально меняло ситуацию. Мы никогда не рассылали карты без подписанного клиентом заявления, хотя миф об этом гулял среди конкурентов. Потенциальному заемщику банк отправлял лишь предложение оформить карту. Получив заявление, мы запрашивали кредитную историю человека в бюро и определяли, какой лимит назначить. Карту выпускали только в случае положительного решения. Более того, к осени 2013 года почтовый канал изжил себя; клиентов мы привлекали с помощью интернет-рекламы.
Что я мог сказать инвесторам, которые звонили в тот день? Все слова меркнут, когда с тобой говорит человек, 10 минут назад потерявший миллионы долларов.
Никогда не забуду слова Майкла Шервуда, вице-председателя Goldman Sachs, другого соорганизатора выпуска акций: — Олег, ну как же так? Это же позор для России. Инвесторы вообще не хотели брать ничего русского, но мы настояли, что твоя компания — новая Россия: не связанная с Кремлем или природными ресурсами, созданная с нуля. Они вложили по 30 – 50 миллионов долларов, и через три недели потеряли половину. Это дико плохо, ужасно — для имиджа России прежде всего. Мы советовали клиентам покупать, а дерьмо разорвалось им прямо в лица.
«The shit has blown in their faces», — такими словами излагал ситуацию один из самых знаменитых инвестбанкиров мира по прозвищу Вуди — человек, работавший в Goldman Sachs с 1986 года.
Настроение резко менялось. На место уныния после общения с очередным инвестором приходил эмоциональный подъем, в момент которого я внушал себе: ничего страшного, все исправим, деньги заработаем. Главное, чтобы команда оставалась со мной.
В 14.35 всем сотрудникам я разослал сообщение по электронной почте:
Привет! Прошел ряд публикаций, говорящих, что новые законодательные инициативы нанесут ущерб бизнесу нашего банка. Это неправда. У нас все хорошо, а будет еще лучше. Враг будет разбит, победа будет за нами! Олег Тиньков
Обвал выглядел следствием случайностей и ошибок. Разберем эту череду. У нас в стране еженедельно возникают популистские инициативы, не доходящие до принятия. В том виде законопроект, по сути, запрещал любой онлайн-банкинг, но время для подобного решения ушло. Многие пытались избавиться от груза издержек на отделения и развивали удаленное обслуживание.
Сырой законопроект каким-то образом попал в руки журналистов сразу двух газет. Екатерина Белкина из «Коммерсанта», Ксения Дементьева, Анастасия Алексеевских и Татьяна Ширманова из «Известий» решили написать материалы.
Они обращались за комментарием в четверг, 14 ноября. Поскольку шел месяц тишины после IPO, Оливер Хьюз сказал всем: «No comment!» Тогда журналисты принялись звонить мне. Я уж было хотел прокомментировать, что законопроект в таком виде не примут, ведь он не даст развиваться всей банковской системе, но законопослушные англосаксы Оливер и наш юрист Крис Оуэн умоляли молчать, чтобы не нарушить биржевые правила. Я согласился, понимая, что выйдут плохие статьи, но не предполагал эффекта разорвавшейся бомбы.
Журналисты написали не только о нас, но отсутствие комментария резало глаз. Со стороны могло показаться, что для банка это действительно ужасная новость.
Утром 15 ноября журналист Bloomberg Джейсон Коркоран делал обзор российской прессы. Увидев в «Коммерсанте» новость с упоминанием биржевой компании, он кратко изложил ее для ленты новостей.
Перед торгами в своих мониторах инвесторы увидели сообщение, поданное предельно жестко: «Если законопроект примут, доставка кредитных карт почтой или курьером будет запрещена. Главным потерпевшим может стать Тинькофф Банк, кредитующий граждан без отделений».
И — поехало…
Фонды стали продавать акции. Спекулянты решили заработать на падении. Масла в огонь подлила новость о том, что фонд East Capital продал на днях купленный на IPO пакет. Обвал сгенерировал автоматическое срабатывание стоп-лоссов, и в итоге бумаги утоптали на 46 процентов. Доходность облигаций выросла до 12,5 процента годовых в долларах. Рынок поставил под вопрос даже нашу способность рассчитаться по долгам.
Компания, генерировавшая громадные деньги — чистая прибыль по итогам 2013 года составила 181 миллион долларов, — ни с того ни с сего обвалилась, хотя на тот момент даже кризис не начинался.
Отдельная история — западные инвесторы. Сначала они бегали и умоляли продать еще. Купили на 1,1 миллиарда, а спроса было в 10 раз больше! «Олег, пожалуйста, выстави дополнительные 10 процентов, пусть у тебя останется 40 процентов, зачем тебе 51 процент», — просил фонд, брал по 17,5 доллара, а через несколько недель продавал по 9 – 10 долларов. Если входишь в долю, верь в бизнес. А что за вера такая, если одна заметка ее рушит? Фонды следовали такой логике: «Да, мы купили за 20 миллионов, но «Тинькофф» скоро закроют, поэтому лучше прямо сейчас забрать 10 миллионов».
У меня серьезные вопросы не к конкретным людям, а в целом к системе, действующей в западном мире. Решения по вложениям принимают управляющие фондами, для которых эти деньги не свои. Они стараются избавиться от личной ответственности. Поэтому многие сделки проводятся автоматически, как прописано в правилах риск-менеджмента. У хедж-фондов выставлены стоп-лоссы. Кто-то обязан продавать при падении в 20 процентов за день. Такие продажи еще больше валят цену. Тогда появляются те, кто обязан продавать при обвале на 25 процентов. Возникает снежный ком. Причем компьютер сам цинично выставляет бумаги на продажу. И только семейные фонды не подвергаются панике, если основной владелец скажет: «Сидите и не дергайтесь».
Я не сторонник теорий заговоров, но есть люди, полагающие, что 15 ноября случилось слишком много совпадений. На рынке поговаривали: на понижении акций нашего банка некоторые трейдеры заработали 100 миллионов долларов за день. Мол, шортильщики знали о наличии такого документа и вовремя подсунули его журналистам или даже сами вбросили нужные формулировки в Думу.
Может, и так. Подобные люди считают, что они умные и всех переиграли. Но мне уже 50 лет, я седой, и много раз убеждался: сколько веревочке ни виться, а конец будет. В этом случае они победили, в следующем проиграют, а в третьем — угодят в тюрьму. Потому что инсайдерская торговля — преступление.
Классик сказал:
Но есть и божий суд, наперсники разврата! Есть грозный суд: он ждет; Он недоступен звону злата, И мысли, и дела он знает наперед.
В коридорах шептались, мол, я, Олег Тиньков, до IPO понимал, что произойдет обвал. Разговоры эти не выдерживают критики. Из своего пакета я продал акций всего на 200 миллионов долларов, оставив себе больше 50 процентов. Инвесторы умоляли продать еще 10 процентов, но я отказался.
Более того, при продаже 30 процентов оставшийся пакет все равно давал мне полный контроль: другие бумаги сильно распылены. Я этого не сделал, хотя мог сразу снять почти миллиард долларов. И как работает их логика, если я основной пострадавший?
ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Оливер Хьюз, президент Тинькофф Банка:
Дилетанты говорили: мы обманули рынок, убедив всех, что мы IT-компания. Это бред сивой кобылы. Инвесторы далеко не глупы.
Они оценивали нас как бизнес в сфере smart consumer finance или fintech consumer finance, компанию кредитных карточек с очень продвинутым скорингом, использованием больших данных и дистанционной моделью без филиалов. Нас сравнивали с Alior (Польша), Capitec (ЮАР), Comportamos (Мексика), IPF (Европа).
По цене размещения (4,5 капитала и 10,5 по коэффициенту price/earnings) мы стоили дешевле, чем аналоги. Естественно, покупатели учитывали кредитные риски, даже если по структуре и духу банк напоминает IT-компанию.
Многие инвесторы пришли на IPO «Тинькофф» из-за ажиотажа, не понимая до конца волатильности российского рынка. И когда утром 15 ноября включили компьютер и почитали заголовки, началась паника. Будучи новичками в плане публичности, мы не очень понимали, что можем говорить из-за строгого периода после размещения. Не знали, как себя вести, но пытались бороться с последствиями. Я сидел на телефоне с утра до ночи, на линии постоянно висело по три инвестора.
Позвонил в Думу и выяснил, что ничего запрещать не планируется, а в законопроекте случайно пропустили слово «или». Тогда мы организовали звонок с инвесторами, чтобы объяснить весь нонсенс. После этого акции отыграли часть падения. Потом они восстановились до 15 долларов, но обвал увеличил волатильность. Наша бумага стала high beta stock — с повышенным коэффициентом beta, означающим высокую колеблемость по сравнению с другими бумагами.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Сергей Пирогов, директор по корпоративным финансам Тинькофф Банка:
Волатильность между датой IPO 21 октября 2013 года и резким спадом 15 ноября также оказалась эмоционально сложной. Рынки не могли понять, как возможна ситуация, когда у тебя книжка заявок переподписана в десять раз, а в первые несколько недель неудовлетворенный спрос себя не проявляет. Почему-то не оказалось силы, подталкивающей акции вверх. Выяснилось, что инвесторы вошли в сделку, будучи абсолютно неготовыми к восприятию новостного потока из России; не понимали, как интерпретировать те или иные события. Для многих опыт вложений в российский актив стал первым. Таких называют «туристами». Они входили на ожидании, что купят по 17,5 доллара, а через неделю-две продадут по 20, заработав свои 15 процентов. Мы убеждали инвесторов в том, что и в хорошие, и в плохие времена сможем создавать стоимость (create value), зарабатывать прибыль. Разъясняли, как будем справляться с потенциальным кризисом. Рассказывали, что фундаментально мы лучше, мобильнее, экономнее других игроков, в плохие времена сожмемся, а в фазу роста войдем эффективнее. В разгар этих объяснений случилось 15 ноября. Искра, возникшая в результате двух статей, попала на пропитанный керосином стог сена. Керосином выступили сомнения рынка, а стогом — капитализация банка. Забегая вперед, скажу, что все наши разъяснения себя оправдали, даже еще в большей степени, чем мы сами предполагали.
15 ноября стало лишь стартом длинного процесса, в ходе которого акции банка упали на самое дно, хотя на фоне конкурентов его отчётность выглядела шикарно.
ОЛЕГ ТИНЬКОВ: За один день мы перенесли такой обвал, что акция оказалась поражена, инвесторы боялись подходить к ней близко. У ряда фондов, например, есть правило: никогда не трогать бумаги, которые хоть раз рушились на 40 процентов. Тем не менее, поскольку фундаментальные причины для обвала 15 ноября отсутствовали, бумага к концу декабря восстановилась до 15 долларов. Это был локальный пик. Покупателей становилось меньше, продавцов — больше; в 2014 год мы вошли с акциями, не имевшими поддержки со стороны спроса. Значит, любое сомнение, любая негативная новость про Россию стала приводить к их падению. А новости пошли нехорошие. Та самая «вторая волна кризиса», которую ждали с 2010 года, наконец, подошла. Или это уже был новый кризис? Разницы никакой. В экономике появились неприятные тенденции. Мы увидели первые сигналы снижения потребительской уверенности. Люди меньше тратили в магазинах. Аналитики и инвесторы решили, что это неминуемо приведёт к росту закредитованности, к падению способности обслуживать долг. Акции российских компаний поползли вниз. Индекс РТС в январе продемонстрировал крупнейшее с мая 2012 года падение: на 9,8 процентов, с 1442 до 1301 пункта. В среднем российские компании потеряли десятую часть своей стоимости. В том же январе мы увидели первый удар по нефти. Несколько лет котировки держались на крайне выгодном для России уровне — более 110 долларов за баррель. 2014 год начался с отметки 111 долларов, но за месяц цена упала до 106 долларов. Рынок получил сигнал к возможному обвалу. С декабря инвесторов держал в напряжении новый майдан на Украине. Россия выступила на стране президента Януковича и предоставила Украине кредитную линию на 15 миллиардов долларов. Это только раззадорило сторонников подписания соглашения об ассоциации Украины и Европейского союза. Они добивались своего через улицу. Никто не хотел отступать, а это политические риски не только для украинского бизнеса, но и для российского, так как Украина — крупнейший сосед. Но то, что мы наблюдали в январе, оказалось цветочками. Обострение произошло в феврале. 20 февраля случились боевые столкновения в Киеве, а 22 февраля Янукович бежал из страны. 1 марта Совет Федерации разрешил президенту Путина ввести войска на Украину. 16 марта на референдуме жители Крыма и Севастополя приняли решение войти в состав России. За пять недель, с 7 февраля по 14 марта, акции нашего банка упали с 12,7 до 6,5 долларов. Продавали не только инвесторы, но и спекулянты, бравшие бумаги взаймы, чтобы затем откупить по низкой цене. Это обычная практика, но тут она оказалась ярко выражена. По данным Markit, доля бумаг, взятых взаймы шортильщиками, 6 марта достигла 8,3 процентов капитала банка. После нескольких недель обвала я написал в интернете: «Сначала я думал, что они суперумные, но поразмышляв, понял, что большинство управляющих чужими деньгами — просто тупые бивни (dumb tusks)». Хотя это был всего лишь комментарий к какой-то записи, он получил резонанс. Фразу про тупых бивней цитировал Bloomberg и ещё долго обсуждал рынок. Одни обиделись на меня (особенно те, кто продал с убытками), вторые за кадром соглашались: «Да, Олег, ты абсолютно прав. Рациональный инвестор не должен подвергаться эмоциям. Что за стратегия: покупать, потому что так делают другие, и наоборот? Подобные действия глупы. Такие ребята не приносят пользу рынку, а только выводят его из баланса недальновидностью и тугоумием». Команда по работе с инвесторами во главе с Сергеем Пироговым объясняла им, что Россия не умерла, бизнес вести можно, конкуренция даже снизилась. Наверное, только 20 процентов работы было связано с банком. 80 процентов времени приходилось тратить на «продажу России». Контекст полностью изменился. Если годом раньше иностранцы видели Россию как члена международного сообщества, возможно, не слишком эффективного в реформах, но обладающего широким внутренним рынком, нефтью, металлами и внедряющего инновации. На этом фоне передовой онлайн-банк выглядел прекрасной инвестиционной идеей. Присоединение Крыма иностранцы восприняли как политическую дестабилизацию, а действия России как агрессию. За несколько дней до крымских событий у нас было собрание с банкирами-организаторами и юристами по подготовке выпуска еврооблигаций во второй половине марта. Всё сорвалось. Иностранцы думали: в ответ на санкции, связанные с присоединением Крыма, российское правительство разрешит государственным эмитентам не обслуживать внешние долги. Люди перестали верить, что в Россию можно вкладывать. Самые разные домыслы циркулировали на рынке. Считалось: из-за санкций россияне начнут страдать и беднеть, что ударит по всем потребительским бизнесам, а по розничным банкам долбанёт так, что мало не покажется. Мы доказывали, что на способности создавать прибыль все эти геополитические неурядицы если и скажутся, то никак не катастрофически. Пытались успокоить рынок тем, что сами покупали бумаги. Летом я, Vostok Nafta, Goldman Sachs, Baring Vostok и менеджеры приобрели акций на 6,7 миллионов долларов. Обычно увеличение своих пакетов основателем и менеджерами — чёткий сигнал их веры в компанию. Но в тот момент рынок не замечал таких новостей. Случилась новая напасть. Всё первое полугодие 2014 года нефть умудрялась держаться на уровне 105-110 долларов за баррель, очень комфортном для российского бюджета. Полугодие закончилось на цене 112,5 долларов. А потом — поехало. Летом котировки упали до 103 долларов, в сентябре — до 95, в октябре — до 86, в ноябре — до 70, а в декабре — до 45. Экономисты прогнозировали спад со всеми вытекающими последствиями. Пессимисты говорили, что Россию ждёт хаос и разруха. В декабре 2014 года, когда мы уже приспособились к политическим и макроэкономическим реалиям, по нам ударил денежный кризис. Давление на рубль началось ещё в июле, когда он стоил 35 рублей. И с каждым месяцем оно только усиливалось. В августе доллар взял планку в 37 рублей, в сентябре — 39 рублей, в октябре — 43 рубля, в ноябре — 50 рублей. В принципе, ничего странного в этом не было: параллельно валились нефтяные цены. Но спекулянты верно подводили к панике, и она случилась в середине декабря. 15 декабря, в понедельник, доллар к концу торгов достиг 64,45 рублей, а евро — 78,87 рублей. На 16 декабря у нас был запланирован ежегодный банковский офсайт — встреча за пределами офиса, чтобы «забыть» о текущей работе и поговорить о будущем. Мы собрались в 9 утра в одной из московских гостиниц обсудить стратегию на 2015 год. Что делаем? Что откладываем? Как подкорректировать планы? Кто отвечает за новые решения? Такие вопросы стояли перед нами. Через 20 минут после начала все уткнулись в смартфоны. На рынке шёл жёсткий новостной поток по рублю. Спустя два часа поняли, что обсуждения не выйдет и пора в банк — бороться с кризисом. В тот день он стал угрожать непосредственно нам. Что произошло? 16 декабря в первой половине дня доллар взлетел до 79 рублей, евро — до 98 рублей. Народ в очередной раз выметал наличную валюту из обменных пунктов. В отдельных случаях бумажные доллары продавали дороже 100 рублей. Этот день назвали «чёрным вторником». Только жёсткое решение Центробанка о повышении ключевой ставки с 10,5 процентов до 17 процентов годовых снизило накал. Логика такая: при высокой ставке рубль стал более привлекателен как актив. Валютная паника закончилась, но случился кризис ликвидности. Опасаясь разорений, люди изымали вклады в отделениях и наличность из банкоматов. Отдельные вкладчики вытаскивали деньги не из-за страха. Они хотели купить машины или квартиры, цены на которые пока оставались прежними. Какие меры принять против оттока клиентов? Мы общались с регулятором и конкурентами, паниковавшими до безумия. Они боялись не исполнить обязательств и задирали ставки. С одной стороны, мотивировали людей оставить депозиты, с другой — привлекали новые деньги. Ликвидности катастрофически не хватало. Это было связано ещё и с тем, что такая огромная компания как «Роснефть» 11 декабря разместила облигации на 625 миллиардов рублей. 17 декабря банки повышали ставки. Альфа-банк с учётом капитализации платил до 19,5 процентов годовых, «Русский стандарт» давал по двухлетним депозитам 21 процент, а Совкомбанк по трёхмесячному «Новогоднему» установил доходность в 25 процентов! От этих цифр у Оливера Хьюза волосы вставали дыбом. Мы впервые столкнулись с кризисом ликвидности в России, и, конечно, волновались. Решили не подвергаться панике и несколько дней готовили выверенное решение. Все вклады в нашем банке пополняемые, поэтому давать высокие ставки на длинные сроки опасно. С 23 декабря максимальную ставку мы установили только по депозитам на срок от 6 до 12 месяцев — 18 процентов годовых (ранее 11 процентов); а все остальные, как более короткие, так и длинные, принимали под 16 процентов годовых. К тому моменту предельный срок вклада у нас составлял 24 месяца: трёхлетние депозиты мы отменили ещё перед валютным кризисом. Очень кстати Госдума повысила необлагаемую НДФЛ ставку по депозитам до 18,25 процентов годовых, а гарантированную государством сумму до 1,4 миллиона рублей. Уже через несколько дней конкуренты сократили ставки, но многие всё же платили больше, чем мы. Это было непривычно. В 2010-2013 годах, когда банк стартовал на рынке депозитов, нам приходилось устанавливать ставки на два-три процентных пункта выше, чем у конкурентов, чтобы клиенты просто обратили внимание на непривычную онлайн-услугу. Теперь же мы привлекали деньги дешевле, чем более крупные игроки кредитной розницы, такие как «Хоум Кредит» и «Русский стандарт». Пришлось поднять и доходность на остаток по дебетовым картам Tinkoff Black: по рублёвым — до 14 процентов (было 8 процентов); по валютным — до 4 процентов (было 1,5 процента). Сумму, на которую начисляется процент, повысили с 300 до 500 тысяч рублей. Мы привыкли, что вторая половина декабря — это спокойное для банка время. Подведение итогов, построение планов, никакой экстренной работы. Тут вышло по-другому. Нужно ведь не только поднять ставки, но и постоянно вносить различные коррективы. Например, менять скрипты для колл-центра. Очень важно, какими словами в момент кризиса говорят с клиентом по телефону, особенно, если у банка нет ни одного отделения. Наступили проверочные дни. Стало понятно, что ситуация в экономике не улучшится: слабый рубль и высокие ставки надолго. Надо срочно менять кредитную политику, проанализировать, каким образом новый курс отразится на способности населения возвращать долг. Наша модель онлайн-привлечения подверглась стресс-тесту. Конец года показал, что люди не сорвались на волне паники. База оказалась устойчивой: декабрь мы закончили с тем же портфелем депозитов и счетов, что и ноябрь. Но это была маленькая тактическая победа. В 2015 году нам предстояло погасить долгов примерно на 30 миллиардов рублей при том, что весь наш портфель кредитных карт составлял 77 миллиардов рублей. На банке висели не только рублёвые обязательства, включая облигации и кредиты, но и выпуск еврооблигаций на 250 миллионов долларов. Эти деньги мы привлекли в сентябре 2012 года под 10,75 процентов. В то время бизнес рос как на дрожжах. За 2012 год портфель увеличился с 21,2 до 48 миллиардов рублей, то есть на 126 процентов! Мы обошли Восточный банк и почти догнали ВТБ24. Впереди, со значительным отрывом находились только Сбербанк и «Русский стандарт», вышедшие на рынок намного раньше. Рынок позволял расти, даже привлекая деньги по высоким ставкам и платя за хедж — страховку от нежелательного изменения валютного курса. Из-за высокого спроса мы тогда привлекли на 50 миллионов долларов больше запланированного. Теперь среди нескольких десятков инвесторов из России, Европы и Азии нашлись усомнившиеся в способности банка вернуть долг. Мы, разумеется, ни на секунду не теряли веру. Ведь никакой проблемы в том, чтобы «сдуть» портфель, нет. Просто меньше выдавай карт и мотивируй людей к ускоренному возврату долга. Но надо знать, как тяжело даётся расширение бизнеса. Каждый миллиард выданных кредитов — огромный труд. Достаточно сказать, что мы в редкие времена одобряли более 30 процентов от поданных заявок. Сдувать портфель совсем не хотелось. Рефинансировать долги новыми выпусками облигаций в условиях кризиса мы не могли. Решение было очевидное: за полгода увеличить средства на вкладах и расчётных счетах вдвое, то есть собрать такую же сумму, как за пять лет со старта депозитной программы в марте 2010 года. Всю мощь нашей машины по привлечению кредитных клиентов через интернет мы распространили на вклады. 4 марта банк представил инвесторам отчётность по МСФО за 2014 год. На фоне конкурентов она выглядела шикарно. «Русский стандарт» тогда отчитался о потери 15,9 миллиардов рублей, «Восточный» — 10,7 миллиардов, «Связной» — 7,6 миллиардов, «Хоум Кредит» — 5 миллиардов, ОТП — 2,4 миллиардов руб. Мы же продемонстрировали прибыль в 3,4 миллиардов рублей, несмотря на то, что доля неработающих кредитов (NPL) в портфеле удвоилась и достигла 14,5 процентов. Объём портфеля вырос на 12,8 процентов, хотя у других сдувался. Уровень достаточности капитала Н1 составлял солидные 15,5 процентов. Разумному человеку было ясно, что мы прекрасно проходим кризис: не просто выживаем, а развиваемся. В 2014 году мы сильно обновили интернет-банк и мобильный банк, подготовили зарплатный проект для компаний; запустил кобрендинговые карты с OneTwoTrip, eBay, «Афимолл Сити»; выпустили несколько мобильных приложений, в том числе «Штрафы ГИБДД» и «С карты на карту»; внедрил технологию распознавания клиентов по голосу в режиме реального времени; наш мобильный банк признали лучшим в России Deloitte, Frank Research Group, Usability Lab. А самое главное в кризисный год банк привлёк 560 тысяч заёмщиков, хотя сильно закрутил кредитные гайки. Мы отключили дорогие каналы и снизили долю одобренных заявок до 15 процентов, чтобы в 2015-2016 годах показатели риска не скакнули вверх. На создание резервов на возможные потери направили 15,8 миллиардов рублей, на 62 процентов больше, чем в 2013 году. Во втором полугодии доля кредитов, просроченных от 90 до 180 дней, сократилась до 4,1 процентов. На волне этих новостей акции к концу апреля 2015 года выросли до 3,4 долларов и продержались на этом уровне в мае. Казалось, наступил перелом, дно пройдено, но не тут-то было. Летом бумаги снова устремились к 2 долларам. При этом в целом ситуация улучшалась. Заявки стали качественнее, и кредитный портфель начал расти. Прибыль, конечно, снизилась из-за удорожания фондирования, но никакими убытками это не грозило. Мы досрочно выкупили еврооблигации на 80,1 миллионов долларов, а потом ещё на 66,5 миллионов долларов. Разве так сделает компания, планирующая в сентябре объявить дефолт? Но акции снова пробивали очередное дно. Оливер, Илья и Сергей шесть раз в год делали роуд-шоу по результатам кварталов, встречались с инвесторами, участвовали в конференциях, объясняли, как мы проходим кризис и чего ожидать в ближайший год. Я тоже пытался донести до рынка свою уверенность, что «Тинькофф» выйдет из кризиса с выигрышем. Банк стоил намного дешевле, чем аналоги, с которыми нас принято сравнивать: южноафриканский Capitec, прошедший через IPO на 10 лет раньше, мексиканский Compartamos, BankBazaar или Westbank в Индии или International Personal Finance, британская компания, предоставляющая займы в Восточной Европе. Падение длилось 20 месяцев и казалось нескончаемым. Мы часто задавали себе вопрос: допустили ли мы ошибки при проведении IPO? Пытались понять, был ли способ вычислить туристов-спекулянтов и отказать им. Из-за первого обвала 15 ноября 2013 года наши акции стали крайне чувствительны. И когда плохие новости пошли волнами, падали они быстрее рынка. Наверное, стоило размещаться дешевле верхней границы диапазона. Тогда спекулятивная пена могла сойти в первые два месяца торгов. Мы же выжали из рынка абсолютно всё, не оставив спекулянтам возможности заработать и раскачать ликвидность. Но это легко говорить по прошествии времени, а, когда у тебя книжка заявок переподписана в 10 раз, логично отдавать по верхней цене. Испить чашу пришлось до дна. Мы полностью выполнили обязательства по еврооблигациям, но и это не дало сигнал к росту. Более того, если 18 сентября бумаги стоили 1,82 доллара, то за неделю упали ещё на 12 процентов. И 25 сентября 2015 года достигли исторического дна — 1,6 долларов. Более чем в 10 раз меньше, чем на размещении. Банк стоил дешевле, чем его капитал. Только мы и японцы понимаем, что такое «потеря лица». Это восточная штука, на западе такого понятия нет. Для меня делом принципа стало вернуть цену акций и доказать: к этой несправедливости я отношения не имею.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Сергей Пирогов, директор по корпоративным финансам Тинькофф Банка:
Рынок отреагировал на слова Олега про тупые бивни как огонь, заливаемый водой. Он зашипел. Общепринятая политкорректность, когда все вежливые, улыбаются, недоговаривают, вошла в прямое противоречие с бескомпромиссностью его суждений. Диапазон реакций оказался очень широкий: от шиканья и закатыванья глаз, удивления, что Crazy Russian нас чему-то учит, до обдуманного кивания головой. Некоторые инвесторы посчитали это оскорблением. Они были предсказуемо шокированы. Другие, особенно те, кто знал нас задолго до IPO, в частных беседах говорили, что в акции зачем-то вошли люди, вообще не понимающие Россию. Без логического обоснования они купили, а затем продали. Такое поведение вредит инвесторам, сделавшим ставку на долгий срок. Открытость Олега в общении со всеми аудиториями в конечном итоге идёт на пользу тем же акционерам. Да, иногда это звучит не в том формате, в котором люди привыкли, но, если они хотят услышать правду, ощущать искренний пульс человека, создавшего компанию, надо быть готовым вкусить оригинальный напиток, не разбавленный кока-колой политкорректности.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Артём Яманов, старший вице-президент Тинькофф Банка:
Перед денежным кризисом 2014 года ставки по вкладам у нас находились на довольно низком уровне — до 10 процентов годовых. В декабре 2014 года стало окончательно ясно: перезанять на рынке капитала, чтобы погасить долги 2015 года на 30 миллиардов рублей не получится. Выбор: либо жёстко душить наш бизнес по кредитным карточкам, либо копить деньги с депозитов, то есть привлекать больше вкладчиков. Мы решили идти по второму пути и драматически подняли ставки. По годовому вкладу с учётом капитализации доходность составляла 19,56 процентов. Сейчас понятно, что немного перереагировали. За счёт не совсем оптимальных решений потеряли часть прибыльности. Если вернуться в прошлое с текущим опытом, то решения принимали бы более точечные, не влиявшие так сильно на будущие финансовые показатели. Уже с 10 февраля 2015 года мы несколько снизили ставки: до 14 процентов по вкладам на срок от 13 до 24 месяцев, до 17 процентов на срок до 12 месяцев, до 15 процентов на срок от 3 до 11 месяцев. Но всё равно с капитализацией годовой депозит давал высокий доход — 18,39 процентов. Почему удалось быстро собрать 30 миллиардов рублей? Во-первых, бренд уже был раскручен, сформировалось ядро людей, нам доверявших. Во-вторых, государство помогло тем, что с 29 декабря 2014 года вдвое повысило гарантированную сумму — до 1,4 миллиона рублей, и те, кто принципиально не держит больше застрахованной суммы, пополнили свои старые вклады или открыли новые. В-третьих, мы переключили весь наш интернет-маркетинг на привлечение депозитов. В феврале-марте мы поняли, что наберём нужную сумму, но надвинулась другая проблема. С одной стороны, риски ухудшались; с другой стороны, депозиты подорожали. Ножницы. Страшный сон банковского бизнеса. Третий неприятный момент заключался в снижении объёма кредитования. В такие ножницы попали все конкуренты и ушли в убытки. Нам же удалось остаться в прибыли.
ПРЯМАЯ РЕЧЬ. Илья Писемский, финансовый директор Тинькофф Банка:
Инвесторы всегда волнуются, сможет ли компания в срок расплатиться с долгами, особенно в кризис, когда рефинансировать сделку новым выпуском облигаций невозможно. Как человек, который отвечает за финансы и видит все входящие и исходящие денежные потоки, у меня сомнений в том, что мы выплатим всё в срок, никогда не было, в том числе в 2015 году. Основной актив нашего банка — портфель кредитных карт — генерирует большой денежный поток. Его поведение стабильно и слабо меняется даже в кризисные годы. В среднем заёмщик в первые два месяца забирает примерно 80 процентов от лимита. На первых порах у него появляется кредит, а у тебя — отток денежных средств. С третьего месяца денежный поток стабилизируется: клиент начинает возвращать в среднем 14 процентов задолженности в месяц. Если он дальше не пользуется картой, то для возврата долга ему понадобится меньше года. Но в среднем транзакционная активность составляет примерно 7-9 процентов от баланса каждый месяц. Соответственно, отрицательный денежный поток для банка связан с первыми месяцами после выдачи карты, а потом он становится положительным. В случае отсутствия дополнительного фондирования пришлось бы «подсушить» портфель: прекратить выпускать новые карты и поступления за два-три месяца покрыли бы все наши потребности в рефинансировании. Банк имел опыт такой «подсушки». В конце 2008-начале 2009 года мы не выпускали карты два-три месяца, что позволило создать подушку ликвидности на время острой фазы кризиса. А второй раз в августе 2011 года случился мини-кризис ликвидности из-за понижения суверенного рейтинга США с максимального уровня на одну ступень. Тогда мы перестали выпускать карты примерно на полмесяца и перевели денежный поток в положительную область. Естественно, в 2015 году резать нашу дойную корову страшно не хотелось, потому что организация всегда настроена на рост. Собрав рекордный объём депозитов, мы продолжали выпуск карт даже в тяжёлые времена.
Ещё одно грустное военное IPO — сервис аренды электросамокатов / велосипедов Whoosh, где 23% акций теперь принадлежат недовольным 223 тысячам мелких акционеров.
Компания привлекла на Московской бирже 2,1 млрд рублей (примерно $33 млн) в декабре 2022 года. Акции были размещены по 185 рублей за акцию, что соответствовало нижней границе первоначального диапазона (185–225).
На момент IPO планировалось, что часть акций будет продаваться существующими акционерами, часть — дополнительным выпуском. Однако в фактическом размещении основные акционеры почти не продавали свои доли, и IPO в основном состоял из дополнительного выпуска. После IPO доля свободного обращения (free float) составила около 10 % уставного капитала.
После IPO закуплено порядка 45 тысяч электросамокатов, что увеличило парк на 55%. Весной 2024 года акции ненадолго переступали отметку в 320 рублей, обеспечивая неплохую доходность участникам первичного размещения.
Остальных ждало жестокое разочарование с падением бумаг в 4 раза к октябрю 2025 года. Надежду дали последние 10 дней, когда акции прибавили и снова стоят дороже 100 рублей. Впрочем, это ничтожно мало по сравнению с максимумами и ценой на IPO, учитывая, сколько можно было заработать в 2023-2025 годах на безрисковых инструментах, таких как вклады в банках или государственные облигации.
ПАО «ВУШ Холдинг» продолжает контролировать гендиректор Дмитрию Чуйко (37,8%). Его заместители владеют 10,8% (Егор Баяндин), 6,5% (Сергей Лаврентьев), 4,1% (Олег Журавлёв). При этом Дмитрий Чуйко и Сергей Лаврентьев по сравнению с прошлым годом уменьшили доли на 1,4% и 2,8% процентных пункта соответственно.
