На фото — бывший доходный дом Марголиных на набережной Фонтанки, 131 / Большая Подьяческая, 36. Эффектная архитектура появилась не как прихоть богатого заказчика, а как рациональный инвестиционный проект по максимизации дохода с площади.
Дом не строили с нуля
Основа здания гораздо старше фасада, который мы видим сегодня. Каменный дом здесь существовал с 1835–1837 годов; его связывают с архитектором Е. Т. Цолликофером. К концу XIX века недвижимостью владели братья Гетте. Обследование 1901 года показало, что старые каменные конструкции были весьма прочными.
Летом 1913 года участок вместе с домом купили братья Марголины. «Санкт-Петербургские ведомости» называют их купцом Соломоном Ильичом Марголиным и его братом, врачом Иехиелем. Соломон продолжал семейное дело своего отца Ильи Марголина — купца первой гильдии, торговавшего драгоценными камнями. Отсюда возникшее в краеведческой литературе эффектное прозвище семьи — «алмазные короли».
С именами есть небольшая архивно-краеведческая путаница: дом традиционно называется «доходным домом С. И. и Б. И. Марголиных», а часть источников второго брата называет Борисом Ильичом. Более обстоятельная публикация «Санкт-Петербургских ведомостей» указывает Иехиеля.
В 1913–1914 годах строительные материалы дорожали. Марголины и архитектор Александр Лишневский решили не сносить старый дом, а использовать его прочные стены и надстроить и радикально перестроить здание. Разрешение получили в марте 1914 года, а уже летом работы были закончены. Это очень быстрый срок для столь крупного объекта.
Читайте мою книгу про обман на криптовалютах. Подпишитесь на мой телеграм-канал «Финсайд» и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов.
То есть инвесторы фактически поступили так, как сегодня поступил бы девелопер: сохранили пригодный «короб», уменьшили капитальные затраты и одновременно резко увеличили полезную площадь.
Причём Лишневский буквально проектировал дом вокруг экономики квадратного метра. Парадную лестницу он вынес в специальную дворовую пристройку, чтобы не отнимать у квартир дорогую площадь. Источник прямо называет спасённые таким образом метры «золотыми».
Это одна из тех редких петербургских историй, где экономическая логика проекта известна почти напрямую.
Зачем такая роскошная внешность
Дом был доходным, то есть главным активом являлись квартиры, сдававшиеся внаём. Представительный фасад на Фонтанку был частью коммерческого продукта.
Лишневский сделал огромный дом похожим на ренессансное палаццо: глубокая арочная лоджия наверху, мощный руст, колонны, фронтоны над окнами, балконы. Такая архитектура одновременно сообщала потенциальному нанимателю: это не дешёвый многоквартирный корпус, а престижное жильё.
И квартиросъёмщики соответствовали уровню. После перестройки здесь, например, поселился художник-витражист Карл Бренцен, а с 1916 года — гражданский инженер Евгений Кржижановский.
Частная бизнес-модель Марголиных после революции исчезла. Дом превратился в обычный ленинградский жилой фонд. Большие дореволюционные квартиры пережили советское уплотнение — его след виден здесь и сегодня: в доме по-прежнему продаются отдельные комнаты и доли в огромных многокомнатных квартирах.
Самый знаменитый советский жилец — Василий Соловьёв-Седой. Композитор жил здесь с 1950 по 1979 год, о чём напоминает мемориальная доска на фасаде.
