К банкиру Лазарю Соломоновичу Полякову принято относиться к восхищением, ведь он построил великолепное банковское здание недалеко от Лубянки (элемент отделки операционного зала на фото выше) и синагогу у Китай-города.
На деле подобная расточительность обычно бывает за счёт клиентов, которым в итоге Поляков не смог вернуть деньги. Спасло его империю государство, то есть все граждане понемногу.
Помимо расточительности Поляков взял на себя непомерные риски. Он делал ровно то, на чём погорели сотни банков в начале 21 века. Построил группу, где его собственные банки кредитовали его же предприятия под залог его же акций. Пока котировки росли, система выглядела как успешная финансовая империя; когда рынок упал, один и тот же риск оказался сразу в банкирском доме, банках, промышленных компаниях и вкладах клиентов.
Как начиналось
Лазарь Соломонович Поляков вырос в семье купца; его братья Яков и Самуил были крупными предпринимателями, а Самуил стал одним из главных строителей железных дорог в империи. Лазарь начинал в железнодорожных подрядах, затем в начале 1870-х переехал в Москву, получил статус купца первой гильдии и открыл банкирский дом «Л. С. Поляков» с капиталом 5 млн рублей. Для иудея вне черты оседлости это было не только деловым, но и социальным подъёмом.
Дальше Поляков не ограничился одним банком. Он учреждал, покупал и контролировал коммерческие и земельные банки, транспортные, торговые, промышленные и страховые общества. К 1901 году, по данным Государственного исторического музея, под его контролем были девять банков и 25 предприятий.
Читайте мою книгу про обман на криптовалютах. Подпишитесь на мой телеграм-канал «Финсайд» и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов.
Сердцем группы стал Московский международный торговый банк — тот самый, для которого в 1897–1898 годах построили палаццо на углу Кузнецкого Моста и Рождественки. Это был не декоративный «офис богатого человека»: банк имел огромную филиальную сеть, финансировал экспорт хлеба, работал с европейскими рынками. К концу 1890-х у него было 29 отделений, включая семь зарубежных. Исследование Юрия Петрова о деле Полякова
Здание с золотой надписью «БАНКЪ» стало символом пика: капитал главного банка достиг 10 млн рублей, а сам Поляков получил потомственное дворянство, чин тайного советника и статус персидского генерального консула в Москве. Он был одновременно банкиром, инфраструктурным предпринимателем, меценатом и проводником российского экономического влияния в Персии.
Остап Бендер, короче.
Как была устроена опасная схема
Банкирский дом Полякова был чем-то вроде головной компании группы. На конец 1900 года его собственный капитал составлял 5 млн рублей, а ценных бумаг — преимущественно акций подконтрольных банков и предприятий — было записано примерно на 40 млн.
Проблема заключалась в круговом финансировании:
- банкирский дом владел акциями своих банков и предприятий;
- эти акции закладывались в подконтрольных банках;
- банки выдавали ссуды Полякову и аффилированным фирмам;
- деньги снова шли на новые сделки, предприятия и покупку бумаг.
Это не была финансовая пирамида в нынешнем смысле: существовали реальные банки, фабрики, дороги, торговля и залоги. Но система была очень закредитованной и непрозрачной. Частные банкирские дома тогда не обязаны были публиковать отчётность, как акционерные банки. Поэтому вкладчик видел устойчивый банк, но не видел, насколько его средства связаны с личным риском владельца. Петров, «Вестник Банка России»
Когда котировки были высокими, залоги казались достаточными. Когда начался биржевой кризис 1899 года, а затем общий промышленно-финансовый спад 1900–1903 годов, стоимость тех же акций резко упала. Залог перестал покрывать кредиты, а деньги оказались «заморожены» в своих же проблемных предприятиях.
Что именно он был должен
Здесь важно не смешивать разные цифры: они относятся к разным датам и разным видам обязательств.
| Показатель | Сумма | Что это означает |
|---|---|---|
| Собственный капитал банкирского дома | 5 млн руб. | Буфер, который первым исчезал при убытках |
| Долг банкирского дома кредитным учреждениям в 1901 году | 41 млн руб. | В том числе 6,8 млн — Московскому международному банку |
| Убыток от переоценки бумаг, выявленный ревизией | около 15 млн руб. | Втрое больше капитала крупнейшего заведения Полякова |
| Позднее консолидированные требования кредиторов | 46,5 млн руб. | 23,5 млн — Госбанку, 23 млн — трём банкам группы |
| Остаток основного долга Госбанку к 1914 году | 1,4 млн руб. | Плюс около 8 млн рублей начисленных, но безнадёжных процентов |
Цифра 53,5 млн рублей, часто встречающаяся в пересказах, — не «один долг Полякова», а балансовая стоимость активов его банкирского дома на конец 1901 года. Ревизия установила, что реальная стоимость активов была около 37,7 млн. После списания собственного капитала нехватка для расчёта с кредиторами составляла примерно 10,8 млн рублей. То есть в отчётности было больше имущества, чем в действительности можно было продать и направить на погашение долгов.
Причём сами банки группы тоже были заражены этим риском: их правления направили 19,1 млн рублей — свыше двух третей совокупного акционерного капитала — в кредиты Полякову и его фирмам. По оценке Сергея Витте, вероятные потери банков превышали 12 млн рублей. Подробная реконструкция на основе архивных материалов
Почему его не дали обанкротить сразу
Летом 1901 года Поляков стал просить у Государственного банка новый кредит на 4–6 млн рублей под залог собственных акций. Это и спровоцировало ревизию.
Формально банкирский дом уже должен был объявить несостоятельность. Но ликвидировать его немедленно означало запустить банковскую панику. Три ключевых банка группы — Московский международный, Южно-Русский промышленный и Орловский коммерческий — держали почти 40 млн рублей вкладов и работали в 67 пунктах страны; во многих городах они были единственным источником кредита.
В декабре 1901 года Министерство финансов и Государственный банк приняли компромиссное решение:
- банкирскому дому предоставлять поддержку, но только ради постепенной ликвидации;
- трём банкам открыть льготные кредитные линии;
- ввести в правления представителей Министерства финансов и Госбанка;
- лишить Полякова фактического контроля над банковскими и промышленными делами;
- продавать активы постепенно, чтобы не обрушить цены ещё сильнее.
По сути это была ранняя российская санация: государство не спасало капитал собственника, а взяло на себя управление риском, чтобы не обрушить банковскую систему. Банк России относит дело Полякова к первой санации в истории Госбанка.
Персия: не экзотическое приложение, а часть долговой проблемы
Поляков активно работал в Персии: торговля, дороги, концессии, банковское присутствие. Для государства это было частью соперничества с Британией за влияние в регионе, поэтому некоторые его предприятия имели не только коммерческое, но и стратегическое значение.
Когда группа рухнула, казна выкупала отдельные активы не потому, что они были прибыльны, а потому, что не хотела отдавать инфраструктуру и влияние. В 1902 году, например, было приобретено Общество Энзели-Тегеранской колесной дороги: Витте прямо признавал, что дела компании пришли в упадок, но считал маршрут государственно важным.
То есть кредиты Полякову были опасны ещё и политически: вместе с его балансом могла рухнуть часть российской инфраструктуры в Персии.
Долгая ликвидация
В 1904 году Поляков предложил перевести долги трёх банков в Госбанк и дать ему 15 лет на расчёт. Совет Госбанка отказал: его фирма, по формулировке источника, «совершенно утратила» значение банкирского дома, а вопрос следовало свести к ликвидации долга.
Но быстро продать акции и недвижимость не получалось: рынок был слабым, затем начались Русско-японская война и революция 1905–1907 годов. К 1908 году долг банкирского дома перед Госбанком уменьшился лишь с 20 до 18,1 млн рублей; эти сомнительные требования даже не отражали в балансе Госбанка, чтобы не показывать скрытый убыток.
Выход нашли в 1909 году. Три главных банка Полякова объединили в Соединённый банк с капиталом 7,5 млн рублей. Его возглавил представитель Минфина граф Владимир Татищев; пакеты акций перешли Государственному банку и французскому Banque de l’Union Parisienne. Поляков в новом банке уже не имел влияния. Именно Соединённый банк занял его красивое здание на Кузнецком Мосту.
Чем всё кончилось лично для Полякова
Он прожил ещё несколько лет, но восстановить империю не смог. К моменту смерти в 1914 году у него числились десять объектов недвижимости, но большинство было заложено и перезаложено. Движимое имущество, в основном акции, оценили лишь в 1,3 млн рублей. По подсчётам опеки, имущества было на 4,7 млн, а долгов — на 4,8 млн рублей.
Сыновья не вступили в наследство, чтобы не принять на себя обязательства отца; над имуществом установили дворянскую опеку. Остаток долга перед казной списали за счёт прибыли Государственного банка, не показывая его в балансе. В сентябре 1917 года сын Михаил предложил окончательно рассчитаться: 1 млн рублей в течение десяти лет. Министр финансов согласился, но Октябрьская революция сделку остановила.
Итак, личная империя Полякова погибла, но его банки — уже без него — пережили кризис. Палаццо у Лубянки стало памятником именно этой развязке: собственник обанкротился, а система, которую он едва не утянул за собой, была национально «разобрана», очищена от его активов и собрана заново под контролем государства.
