Владелец крупнейшей сети магазинов «Магнит» Сергей Галицкий заслуживает уважения и внимания, так как построил с нуля, из Краснодара крупнейшую и самую эффективную сеть с низкими ценами. Мы делали интервью с ним в 2010 году, но я каждый раз смотрю новые высказывания предпринимателя, на этот раз на центральном ТВ.
Рубрика: интервью
Бизнес-секреты: Игорь Пономарев (2009 год)
В гостях Игорь Пономарев (1965-2010), председатель совета директоров автодилера GENSER — это одна из крупнейших компаний, торгующая автомобилями в России, а также занимающаяся их сервисом. Когда ему было 26 лет, он оставил науку и сделал первый шаг по направлению к собственному бизнесу. Через четыре месяца после программы, 19 января 2010 года, Игорь Пономарёв умер из-за тяжелой болезни.
Текстовая версия программы:
Олег Анисимов, главный редактор журнала ФИНАНС:
Здравствуйте, обладатели безлимитного Интернета. Меня зовут Олег Анисимов, я главный редактор журнала ФИНАНС. И я помогаю Олегу Тинькову вести его программу «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым». Сегодня в гостях у Олега Тинькова, в том числе отчасти и у меня, Игорь Пономарев, председатель совета директоров автодилера GENSER – это одна из крупнейших компаний, торгующая автомобилями в России, а также занимающаяся сервисом. Торгует такими марками, как Nissan, Ford, Infiniti, Cadillac, Saab, Chevrolet и еще другими марками.
Бизнес-секреты: Михаил Куснирович (2010 год)
Михаил Куснирович одевает российскую олимпийскую сборную. В его компании Bosco работает 5000 человек, а оборот превышает $600 млн.
Текстовая версия:
Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:
Здравствуйте, уважаемые зрители! Сегодня к нам в гости пришел Михаил Куснирович, хозяин Bosco Group, одного из главных игроков на рынке люкс товаров и люкс-услуг в России. Здравствуйте, Михаил!
Читать далее Бизнес-секреты: Михаил Куснирович (2010 год)Бизнес-секреты: Михаил Слипенчук (2009 год)
В гостях известный бизнесмен, руководитель группы компаний «МЕТРОПОЛЬ» Михаил Слипенчук. Его карьера началась с того, что за год 3000$ он превратил в 300000$.
Текстовая версия передачи
Олег Анисимов, главный редактор журнала ФИНАНС:
Бизнес-секреты: Ростислав Ордовский -Танаевский Бланко (2010 год)
Ростислав Ордовский создал свой первый российский бизнес в начале Перестройки. Сейчас он владеет сетями «Планета суши», «Ил Патио», TGI Friday’s и др.
Текстовая версия передачи
Ростислав Ордовский -Танаевский Бланко, председатель совета директоров «Росинтер»:
Нам нужно сильное правительство, военные, это хорошо. А у нас уже 40 или 50 лет была демократия, потому что никто не думал, что может такое быть. И он, на такой волне справедливости, порядка, и выиграл. Т.е. его действительно поддержали. И первые 4 года он выигрывал все выборы.
Читать далее Бизнес-секреты: Ростислав Ордовский -Танаевский Бланко (2010 год)
Бизнес-секреты: Кирилл Гусев (2010)
Кирилл Гусев (1972-2025), владелец на тот момент 14 ресторанов, рассказал Олегу Тинькову и Олегу Анисимову в 2010 году о наиболее востребованной кухне в России, почему молодые рестораторы разоряются и о подводных камнях ресторанного бизнеса. Видеоверсия.
Текстовая версия:
Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:
Здравствуйте, уважаемые зрители! Сегодня у нас в гостях владелец двенадцати, а скорее уже четырнадцати ресторанов, Кирилл Гусев. Среди его брендов такие рестораны как «Zолотой», Nabi, Bistrot, «Павильон», «Обломов», Beefbar, Moscow (это, правда не его бренд, а по франшизе), Osteria Montiroli, Osteria di Campagna, пиццерия Centrale, Osteria Olivette, Kazan, Beefbar Junior. Не ошибся ни в чем? Как называются два новых ресторана?
Кирилл Гусев, совладелец «Ресторанного синдиката»:
Собственно это еще одна Osteria, еще одна пиццерия Centrale, достаточно демократичная, и еще один Beefbar Junior, но как полноценный ресторан, а не как часть основного Beefbar.
Олег Тиньков, предприниматель:
Buona sera!
Кирилл Гусев:
Come stai?
Олег Тиньков:
Perfettamente! Molto bene!! Мы рады тебя видеть, спасибо, что пришел! У нас все рестораторы были, Деллос еще остался.
Олег Анисимов:
Кирилл, вы не член «Единой России»?
Кирилл Гусев:
Нет, я вообще очень аполитичный.
Олег Тиньков:
Ресторатор должен быть аполитичным, а то члены другой партии не пойдут в оппозиционный! Расскажи нам, почему так много итальянского уклона? Ты в Италии часто бываешь? Мы все любим Италию, все там бываем. Это оттуда или какие-то более специфические есть причины?
Кирилл Гусев:
Здесь на самом деле две причины, и обе лежат на поверхности. Во-первых, я сам являюсь поклонником Италии и очень люблю эту страну, кухню, атмосферу. А во-вторых, итальянская кухня в последние 10-15 лет (по сути это возраст ресторанного рынка России), наиболее востребована, наиболее популярна, наиболее стабильна, и не подвержена всяким всплескам моды, сезонности и т.д.
Олег Тиньков:
Даже лучше суши японских?
Кирилл Гусев:
Однозначно.
Олег Тиньков:
Если верить глазам своим, то все уже едят суши в этой стране.
Кирилл Гусев:
Едят, ну и что?
Олег Тиньков:
Но итальянского больше все-таки?
Кирилл Гусев:
Да. Во-первых, больше, во-вторых стабильнее. Потому что все-таки суши – это немножко не наша еда, она привозная, она имеет иллюзию восприятия, как здоровой пищи и т.д. Но, тем не менее, ближе нам по менталитету, по духу, по генетике, наверное все-таки итальянская кухня. И она гораздо более разнообразная, чем японская, по крайней мере та, которая представлена в Москве.
Олег Тиньков:
А когда ты начал бизнесом заниматься, с какого года? Расскажи про себя.
Кирилл Гусев:
Родился я в Москве. Я начал прицеливаться к ресторанному бизнесу еще на первом курсе института. Мы с моим партнером, я не владелец, кстати, а совладелец, потому что у меня есть партнер, которого мало кто знает в силу его не публичности, и который у нас занимается всем back – офисом. Я – внешней частью, а он всей внутренней. И вот мы с ним познакомились, стали друзьями и партнерами фактически на первом курсе института. Мы когда поступали, это был Московский финансовый институт, а когда заканчивали, уже был ГФА – Государственная финансовая академия.
Олег Тиньков:
Коллега!
Кирилл Гусев:
И у нас вообще банковское прошлое, мы в 2000 году продали все свои активы, и на тот момент у нас было
Олег Тиньков:
Т.е. мы поменялись: я из ресторана в банк, а ты из банка в рестораны!
Кирилл Гусев:
Да. У нас был ресторан «Обломов» к тому моменту и издательский дом. Т.е. два таких коммерческих актива. И партнер стал заниматься издательским домом.
Олег Тиньков:
А как его зовут? Хоть он и не публичный
Кирилл Гусев:
Иван Бронов. Издательский дом достаточно известный – это Parlan. Самый первый журнал, который он издавал в оригинале назывался Maison Francaise, потом «Мезонин», потом Officiel и т.д., заканчивая последним TopGear. Несколько лет назад мы его продали. И он стал заниматься контролем над деятельностью издательского дома, а я, по сути, контролировал единственный на тот момент наш ресторан «Обломов», который в этом году отпраздновал свое десятилетие.
Олег Тиньков:
На Пятницкой?
Кирилл Гусев:
Да, совершенно верно. И первый ресторан, который мы открыли самостоятельно, это было через пару-тройку лет, это был Fish, «Павильон» и так дальше. Почему прицеливались к ресторанному бизнесу, потому что мы с Иваном на втором курсе института работали в кооперативном кафе, мыли посуду – прицеливались.
Олег Анисимов:
А издательский дом продали, те были наверное счастливы?
Олег Тиньков:
Еще один коллега сидит по другую сторону – главный редактор журнала «Финанс»
Кирилл Гусев:
Этот неликвид тяготел над нами лет 10 или 12. И мы неоднократно обсуждали тему его продажи. И когда наконец-то мы от него избавились, вздохнули с облегчением и сказали: «В добрый путь!»
Олег Тиньков:
Т.е. как только ты закончил институт, сразу стал заниматься бизнесом? Никакого промежутка не было?
Кирилл Гусев:
Нет. Мы начали работать со второго курса института: корпоративное кафе с посудой — это на самом деле было несколько месяцев. А вообще мы с Иваном работали на полставки практически все время учебы в институте во «Внешэкономбанке». Т.е. мы учились на дневном, и еще полставки работали во «Внешэкономбанке», вводили расчеты по иностранным банковским кредитам. А потом после института он ушел в коммерческий банк, а я ушел на Московскую межбанковскую валютную биржу. И в течение первого года, после того как мы закончили институт, мы стали организовывать уже какие-то свои активы. И в итоге, когда в 2000 году мы продавали свои финансовые активы, у нас было два банка и четыре финансовые компании.
Олег Анисимов:
А как назывались банки?
Кирилл Гусев:
Это сейчас уже не важно.
Олег Анисимов:
Т.е. no name.
Олег Тиньков:
Понятно, тут не все так просто. В блогах нас всегда спрашивают, чтобы рассказали про самые первые деньги, потому что все понятно, но вот как так сразу раз и империя. Вот первые откуда? Мыл посуду – понятно, ты их проедал, а вот чтобы на банк хватило.
Кирилл Гусев:
Первые деньги – это первый курс института, это элементарная спекуляция, которой занимались тогда все – это конец 1980-ых, начало 1990-ых годов.
Олег Тиньков:
Я тоже занимался – джинсы, помада
Кирилл Гусев:
Я поэтому и говорю, что этим занимались все. Я помню поднял какие-то нереальные деньги, три тысячи рублей, на перепродаже ста видеомагнитофонов. В полной эйфории находился.
Олег Тиньков:
Компьютеры, наверное, порошки для ксерокса?
Кирилл Гусев:
Там чего только не было. Уже ближе к концу института мы потихоньку начали ближе к основному виду деятельности переходить. Другое дело, что мы учились в очень сложный период, т.е. у меня до второго курса был предмет: История КПСС, а до третьего курса: Социалистическое планирование, причем вел декан, и соскочить было нереально.
Олег Тиньков:
А ты в какие года учился?
Кирилл Гусев:
Поступил в 1988, закончил в 1993
Олег Тиньков:
Я тоже в 1988 поступил, правда в 1991 закончил, уже не мог больше про социалистическую эту слушать. Мы с тобой одногодки. А в армии ты служил?
Кирилл Гусев:
Нет.
Олег Тиньков:
Как избежал?
Кирилл Гусев:
А у нас же военная кафедра была. Ты понимаешь, о чем я говорю: сами преподаватели не знали, о чем говорить.
Олег Тиньков:
Все менялось за окном.
Кирилл Гусев:
Конечно. А у нас еще такие специфические предметы были: анализ хозяйственной деятельности, бухучет. Учить по социалистическим коммунистическим ученикам было уже глупо в то момент, а что рассказывать, если они сами не понимали. Они пытались какие-то ксероксные перепечатки зарубежных источников, еще что-то, еще что-то. А по сути те, кто не работал, учась в институте, вышли полными нолями. Мне по большому счету институт не дал ничего, кроме каких-то приятных времяпровождений и некого количества знакомств.
Олег Тиньков:
А чем ты считаешь ресторан круче, чем банк?
Кирилл Гусев:
Во-первых, у Ивана, у моего партнера, поскольку он человек глубоко финансовый, в отличие от меня, т.е. мы когда продали банк, я перекрестился. Потому что я не видел белого света в течение 7 лет: я приходил на работу в 10, уходил в 10, в лучшем случае, и жизнь видел из окна персонального автомобиля. Огромная нервная нагрузка в те времена, особенно разные истории и ситуации.
Олег Тиньков:
Черные вторники
Кирилл Гусев:
Да и т.д., помимо кризисов, были еще другие ситуации. Поэтому, когда мы продали, я перекрестился. Банк для меня – это абсолютно тупое время провождения, 7 лет потерянной жизни. Ресторан – это процесс творческий, который мне интересен потенциально, поэтому для меня это кардинально разные вещи.
Олег Тиньков:
Сейчас нас смотрят будущие предприниматели и половина из них думают: открыть кафе, открыть ресторан. Это первое, что приходит на ум любому предпринимателю в мире, как мы знаем. Что самое сложное? Только не говори location.
Кирилл Гусев:
По поводу мира не скажу, это у нас какая-то московская традиция
Олег Тиньков:
А я думаю мировая, в Италии тоже все стараются бар-ресторан открыть на первые деньги. Даже в Америке.
Кирилл Гусев:
В Америке – может быть, но в Италии я бы не сказал.
Олег Тиньков:
А что можно открыть условно за 100 тысяч долларов? Первая мысль – кафешку, ресторанчик.
Кирилл Гусев:
Первый вопрос: где? Если брать Москву и Россию – это две принципиально разные вещи: 100 тысяч где-нибудь в Туле и 100 тысяч в Москве – это совершенно разные деньги.
Олег Тиньков:
Нет, я про 100 тысяч говорил в Нью-Йорке и 100 тысяч в Риме. Все равно у людей с такими деньгами, они начинают думать, что бы открыть сразу с общепитом связанное.
Кирилл Гусев:
Да ничего ты не откроешь за 100 тысяч: можно поставить тележку на улицу и торговать.
Олег Тиньков:
Почему из этих людей 90% и у них, и у нас падает? Есть просто статистика в Сан-Франциско: 90% открывшихся ресторанов разоряются. Т.е. и там они разоряются, и у нас, наверное в меньшей степени
Кирилл Гусев:
Вес элементарно – просто в этот бизнес приходит очень много случайных людей. Кардинальнейшая ошибка всех, которые идут изначально в этот бизнес, это то, что люди рассуждают следующим образом, по сути это лежит на поверхности: финансовый бизнес – риски, химчистку открыть – непонятно, что это такое, и т.д.
Олег Тиньков:
А тут картошку купил за 3 рубля, за 10 продал, да?
Кирилл Гусев:
Примерно так. Во-вторых еще рассуждают следующим образом: что бы ни происходило, кушать хочется всегда. И при этом приходит очень много людей случайных и не понимают, на что они напарываются. Одно дело, если ты тупо торгуешь хот-догами, примерно так, как ты привел пример с картошкой, т.е. купил сосиску за рубль, продал за три, примерно понимая себестоимость процесса в проекции на разную расходную часть. А другое дело ресторан, кафе, бар на реальное количество посадочных мест – от 50 и дальше. Это на самом деле сложный живой механизм, который имеет столько вещей, которые не видит человек, приходящий в этот бизнес, в виде подводных камней, и которые изначально он не может потенциально просчитать, а они есть. И он в итоге на это напарывается. И получается, что отрицательные
Олег Анисимов:
Какие это камни подводные?
Кирилл Гусев:
Как рассуждает человек, который приходит в ресторанный бизнес просто с улицы, открывает дверь? Даже пусть на уровне человека, который хорошо разбирается в этом процессе, знает московский рынок или тульский ресторанов, потенциальных конкурентов и т.д., имеет какую-то идею, чем он может удивить людей, отличаться от них, но он не понимает всей расходной части изначально. Т.е. то, что считается в первую очередь – это аренда, зарплата, себестоимость продукта и вроде все.
Олег Тиньков:
И вложить в оборудование
Кирилл Гусев:
Да, но при этом еще существует расходная часть огромнейшая, которая сопоставима с той же арендой или зарплатой – это хозяйственные расходы, это расходные материалы по залу и кухне, всякие зубочистки, сахар и т.д. Это флористика, это форма персонала, химчистка, стирка. Каждая из которых в учете это 50-60 позиций, каждая из которых стоит не очень дорого, условно говоря 3 рубля, но эти 3 рубля умножить на 50 – это уже 150 рублей. И в сумме может получаться так, что расходная часть будет превышать. Т.е. нужен серьезный оборот. Потому что есть некая прогрессия. Расходная часть она не растет такими темпами, как растет оборот. Она где-то стабилизируется на определенном уровне, а оборот соответственно дельта прибыли увеличивается. Если у тебя будет хороший средний оборот и высокая расходная часть, ты по-любому будешь сидеть в минусе. И вот минус в месяц раз, минус два, все грустнеют, начинаются панические настроения, заведение закрывается. А чем они несут опасность для нас, для профессиональных игроков?
Олег Тиньков:
Оттягивают постоянно.
Кирилл Гусев:
Конечно. Любое заведение, какое бы оно ни было, хорошее или плохое, не открывалось, потенциально оно хотя бы одного, двух, трех или 10 человек оттянет хотя бы просто на сегодня, а другое открылось завтра, оно завтра оттянет. Плюс персонал. Как правило, заведение, которое новое открывается, они перетягивают откуда-то людей. А перетягивают за счет чего? Больше платят. Соответственно они поднимают уровень зарплаты, которая итак очень высокая по Москве. По ресторанному синдикату на 12 рабочих ресторанов не скромно вслух произносить, какую мы платим зарплату.
Олег Тиньков:
Я знаю одно, что когда я продал ресторан «Тинькофф», я тоже перекрестился. Повесил их на этот Mint Capital, шведов, они его уже дальше продали. Т.е. каждому свое.
Олег Анисимов:
А какой самый большой оборот по ресторанам из двенадцати?
Кирилл Гусев:
Наверное сопоставимы два: Bistrot и Beefbar по обороту, но они очень дорогие.
Олег Тиньков:
Мне всегда было интересно, потому что хозяин Bistrot мой друг, Дэвид, ты знаешь, с Форте дель Марми, мы с ним на велике просто вместе катаемся, поэтому мне не нужно делать резерв – все русские там метаются, пытаются попасть в Bistrot, а мне не надо, я Дэвиду звоню. Я у него никогда не спрашивал, у тебя спрошу, а ты ему какой-нибудь роялти платишь?
Кирилл Гусев:
Мы платили, потом перестали платить по взаимной договоренности.
Олег Тиньков:
Они вам что-то ставили? Кухню?
Кирилл Гусев:
Поскольку ты хорошо ориентируешься в Форте, ты понимаешь специфику менталитета Форте и московского или любого другого европейского города
Олег Тиньков:
В принципе да, это для меня два родных города, можно сказать!
Кирилл Гусев:
Я имел ввиду то, что фортовцы – это чистые крестьяне, которые всего боятся. Лишнее движение, полет в космос или поездка на автобусе в Милан, для них это целое событие. А тут открылся ресторан в Москве, он в полном шоке, он не понимает, что происходит, за ним еще семья эта огромная стоит, которая во все стороны
Олег Тиньков:
На самом деле это одна из самых богатых семей Форте
Кирилл Гусев:
Это здорово. Но они там на семейном совете обсуждают все . Изначально, когда мы с ним договаривались, что кстати, может быть удивительно, предложение открыть ресторан совместно поступило от него. Т.е. не я ему предложил, а он мне, перед этим отказав примерно двум-трем известным тебе фамилиям, не буду сейчас называть, т.е. для меня это было удивительно. Просто у нас с ним изначально сложились хорошие дружеские отношения. Тем не менее первые два года мы платили. Но подразумевалось так, что это будет какое-то двустороннее сотрудничество. Потому что опять-таки, как ты понимаешь, клонировать оттуда особо нечего. Т.е. мы зацепили оттуда немножко
Олег Тиньков:
Блюда
Кирилл Гусев:
Да, блюда. Зацепили немножко их названия, которые у кого-то легли на слух, которые знали. Но это же не такой огромный процент, это же не мировой бренд. А речь просто шла изначально о двустороннем сотрудничестве. Т.е. там были некие идеи, что их официанты работают у нас зимой, наши у них летом, постоянные обмены идеями, возможно совместное открытие летнего ресторана уже с нашей спецификой там, в Форте вместе с ними и т.д. Т.е. постоянно нужен какой-то двусторонний процесс. И на каком-то этапе я понял, что все это буксует, они ничего не делают. Во-первых, потому что боятся, во-вторых потому что им лень и потому что завтра он сядет на велосипед и у него будет день, похожий на понедельник и на субботу, а вот что-то новое для них не интересно. И я ему все это говорю, и он соглашается, что да, платить не за что.
Олег Тиньков:
Исходя из всего этого мы делаем вывод, что русские более предприимчивые, чем итальянцы?!
Кирилл Гусев:
Абсолютно.
Олег Тиньков:
Вот эта семейственность у них, конечно, давит, если папа делал так…
Кирилл Гусев:
Там даже мама.
Олег Тиньков:
Меня последнее, что убило. У меня просто знакомый есть хороший, он главный в мире фотограф гонок велосипедистов, он знаменитый фотограф номер один в мире. А последний раз я смотрю, меня фотографирует молодой мальчик и он рядом стоит. Я говорю: «Подожди, а это кто?» — Он говорит: «Сын». — Я говорю: «А он тоже фотограф?» Он сделал такие глаза и сказал: «А кем он еще может быть?» — Я говорю: «Ну может быть повар, адвокат, учитель»… А он на меня так смотрит и совершенно искренне не понимает, а кем собственно может быть его сын, если он – фотограф?
Сейчас сформировались 4 ресторанные группы у нас в России: Новиков, Ginza, Деллос и твоя. Ты считаешь, что они так и останутся, костяк, или ты считаешь, что эти 4 группы поделят рынок?
Кирилл Гусев:
На самом деле время покажет. В принципе задел этих групп достаточно высок с тем, чтобы их кто-то мог серьезно подвинуть. Другое дело, что все эти группы серьезно отличаются. Скажем, Деллос – это небольшое количество ресторанов
Олег Тиньков:
Авторские такие…
Кирилл Гусев:
Да, именно, с деллосовским подходом к интерьеру, т.е. за это ему надо памятник ставить при жизни. Потому что есть спорные моменты, вопросы, которые можно обсуждать с точки зрения нравится – не нравится по поводу еды, атмосферы, еще чего-то. Но что касается интерьера – это просто музей. А что касается Новикова – это гуру, человек-бог ресторанного бизнеса, которому тоже надо ставить памятник при жизни. Его сейчас обвиняют в клонировании, что он сам себя начинает клонировать. В принципе готов согласиться, наверное это так, но тем не менее это человек, который практически все вещи, которые есть на ресторанном рынке, он сделал сам первый. И то, что он там где-то сам себя клонирует, возможно.
Олег Тиньков:
Он здесь был, он рассказывал, что уже невозможно ничего придумать, что уже все придумано.
Кирилл Гусев:
Конечно. Другое дело, что он наверное достаточно четко представляет, какой продукт востребован. Если он даже что-то продолжает клонировать в каком-то другом месте, но с учетом его опыта, чутья и фантазии вероятнее всего, что именно это там и надо делать. Я вот недавно читал интервью с одним молодым человеком, одним из самых модных московских трендсеттеров. И вот он в своем интервью говорил, что мастодонты ресторанного бизнеса, они продолжают клонировать тупо свои заведения, повторяясь, делая одни и те же ошибки. И при этом он же сказал, что, по его мнению, в Москве не хватает ресторанов, что их должно быть, условно говоря, в 100 раз больше на душу населения, чем есть сейчас. Готов поспорить и с одним, и со вторым моментом, более того мне кажется, что те молодежные вещи, возвращаясь к вопросу по поводу молодежи
Олег Тиньков:
Будет ли она наступать на вас?
Кирилл Гусев:
Да, они делают вещи, они создают тусовку – то же самое, что в свое время делал Новиков. Только он создавал тусовку на дорогом продукте, а они создают тусовку на дешевом. Они нагоняют туда студентов, которые сидят со стаканом воды целый вечер, народу много, вопросов нет, но бизнеса нет.
Олег Тиньков:
Последнюю сеть, четвертую, ты не упомянул: Ginza. Я в Твиттере написал, у Аркаши, при всем уважении, пассионарная фаза завершения, такая пенсионная, а у этих такой рост, они прут, куда ни приди — опять Ginza. Я за неделю в двух новых ресторанах был.
Кирилл Гусев:
Лично для себя я не считаю их серьезными конкурентами с точки зрения профессионализма подхода. С точки зрения оттока людей в эту группу – да, с точки зрения профессионализма подхода – нет. Они идут по пути количества, причем гипертемпами.
Олег Тиньков:
Такого шокирующего темпа, я бы сказал, как бывший ресторатор.
Кирилл Гусев:
И очень грамотно выстраиваемая политика масс медиа, пиара собственного имени. Все опять-таки говорят Ginza, Ginza. Но ты просто возьми и составь список их ресторанов, там будет штук 15-20. Есть ли хоть один ресторан городского уровня?
Олег Тиньков:
Blackberry, может быть прикольный.
Кирилл Гусев:
Да, он прикольный, но это не городского уровня ресторан, центрального округа.
Олег Анисимов:
Какие определить городского уровня? Кафе «Пушкин»?
Кирилл Гусев:
А у вас какие городского уровня? «Обломов»?
Кирилл Гусев:
Мы получили лавровый лист как лучший ресторан Bistrot, мы получили лавровый лист как лучший ресторан за Beefbar. Bistrot и Beefbar – это рестораны городского уровня. Делать еще один Beefbar, например, в Москве абсолютно бессмысленно, потому что он один. Кстати, где-то я слышал про «такой один»! То, за что получал Аркадий, то за что получал Деллос – это рестораны городского уровня. Я не знаю у Ginza ни одного ресторана городского уровня, не говоря уже о национальном.
Олег Тиньков:
Хорошо. А какие ты ошибки делал в своем бизнесе?
Кирилл Гусев:
Какой бизнес ты имеешь ввиду: финансовый или ресторанный?
Олег Тиньков:
А вообще любой. У нас еще любят люди вопрос, где первые деньги взял, а второй: он пришел, вес рассказал, как все классно у него, пусть расскажет какая ошибка, о чем он жалеет, чтобы мы эту ошибку не повторили. Вот какую ты самую большую ошибку как предприниматель или как ресторатор совершил?
Кирилл Гусев:
На уровне банка мы пару раз залипали, правда на уровне кризиса, по ценным бумагам. Просто была возможность остановиться, мы чего-то ждали и залипали еще больше. Для молодого подрастающего поколения, которое будет заниматься любым направлением финансового бизнеса, даю очень хороший совет и пусть они его запомнят: надо вовремя останавливаться.
Олег Тиньков:
Продавай, но жалей!
Кирилл Гусев:
Конечно. Что касается ресторанного бизнеса, глобальных ошибок нет, текущего характера, о них говорить даже смысла нет. Во времена банковской нашей деятельности мы занимались достаточно много всякими коммерческими направлениями и практически все они были неудачными. Т.е. мы торговали Жигулями, иномарками Subaru, у нас были совместные предприятия, натяжные потолки из Франции, обогреватели и т.д., включая издательский дом, и все они были неудачными. Поэтому очень мало людей я знаю, которые занимаются разноплановыми бизнесами удачно. Как правило, если человек хорошо занимается одним направлением, то он плохо занимается другим. Поэтому не надо искать счастья на стороне.
Олег Анисимов:
Кирилл, мы заканчиваем программу на традиционной рубрике. Посмотрите, пожалуйста, в эту камеру, вы увидите там молодого начинающего предпринимателя и дайте ему совет.
Кирилл Гусев:
Совет очень простой на самом деле. То, о чем я всегда вспоминаю, но тем не менее наступаю всегда на одни и те же грабли: лучше учиться на чужих ошибках, а не оплачивать эти ошибки из своего кармана. Не надо переоценивать свои возможности с точки зрения «у него не получилось, но у меня точно получится». Делать правильные выводы из разных неправильных ситуаций.
Бизнес-секреты: Сергей Хотимский (2010 год)
Сергей Хотимский создал свой банк в 23 года. Во время кризиса 2008 года его «Совкомбанк», ориентированный на пенсионеров, потерял всего 3% вкладов.
Текстовая версия передачи
Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:
Здравствуйте, уважаемые зрители! Сегодня у нас в гостях человек, который впервые дает интервью и более того, вы ничего не встретите про него даже в Интернете, где, казалось бы, про всех все есть. Сегодня в гостях Сергей Хотимский, совладелец «Совкомбанка». Сергей, привет! Я думаю, что уместно начать с того, откуда ты. Где ты вырос, что ты закончил и как пришел в бизнес?
Сергей Хотимский, совладелец «Совкомбанка»:
Я родился и вырос в Москве, учился в Москве, есть такая 57-ая школа математическая. Я потом, наверное, единственный за много лет из ее выпуска оказался юристом. Учился в международном университете, в котором Лужков сейчас преподает.
Олег Тиньков, предприниматель:
Юрист-математик – это круто!
Сергей Хотимский:
Да, такая странная история. В банке я случайно оказался. Сделали небольшую юридическую компанию, в рамках этого был проект по покупке неким инвестором доли в небольшом банке. Проект сколько-то продлился, потом вышел, потом еще как-то сталкивался с банками. В какой-то момент вместе с еще несколькими своими товарищами мы купили самый маленький, 5-й в стране банк был по величине снизу. У него был капитал 100 тысяч долларов, а активы 300 тысяч долларов. Он находился в городе Буй.
Олег Анисимов:
Назывался он «Буйкомбанк»
Олег Тиньков:
А Буй где находится, это какая область?
Сергей Хотимский:
Костромская область
Олег Анисимов:
Т.е. вы работали в Москве, просто приехали и лицензию по сути купили
Сергей Хотимский:
Да, вообще мы были молодые пацаны, это был 2001 год, а я 1978 года
Олег Анисимов:
23 года
Сергей Хотимский:
Да, соответственно купить мы могли только самый маленький банк и в большую складчину, несмотря на то, что он обошелся нам в 300 тысяч долларов. Тогда это для нас были безумные деньги.
Олег Тиньков:
А где ты вот эти заработал 100 тысяч? Все меня всегда спрашивают, где первые взял. Вас трое там было, скинулись по 100.
Сергей Хотимский:
Там, во-первых, не трое, был еще народ. А во-вторых, еще когда мне было 18, мы сделали компанию юридическую: регистрация фирм, ведение бухгалтерии, вот такие вещи. Ну и потихонечку, полегонечку, как в том анекдоте: «Зато я уже отсидел»
Олег Тиньков:
Поножовщины не было, крови?
Сергей Хотимский:
Нет, слава Богу.
Олег Анисимов:
Когда ты впервые почувствовал себя обеспеченным человеком?
Сергей Хотимский:
Когда я начал работать, а работать я начал в 14 лет, в принципе необеспеченным я себя больше никогда не чувствовал.
Олег Анисимов:
Тогда подробнее про 14 лет, что ты делал?
Сергей Хотимский:
История такая: мой отец погиб, когда мне было 10 лет, мать музыкант, она преподавала в музыкальной школе, потом играла и сейчас играет в оркестрах. И в какой-то момент времени платили совсем мало преподавателям, она поехала в другую страну, где платили огромные деньги – 500 долларов в месяц, по сравнению со 110 рублями – зарплатой учителя. Нам с братом оставила какую-то сумму, как ей казалось огромную, которой нам должно было хватить на первое время. Но мы, как обычно молодые пацаны, через два месяца уже все, денег нет, не буду совсем утрировать, но мы поняли, что не то, что существовать сложно, а есть скоро будет нечего. Вот мы и пошли работать, брату было 19, мне 14. Я работал в юридической фирме, когда учился в школе. Дальше было такое время, когда открывались какие-то необычные возможности, в том числе и для пацанов молодых. Например, в то время надо было 2 недели отмечаться у нотариуса в очереди, для того, чтобы к нему попасть. Ну и естественно можно было как-то постоять перед школой в 7 утра в очереди, получить этот талончик, продать его за какие-то деньги. А время было такое, что с одной стороны все жили очень бедно, с другой стороны появились люди очень богатые.
Олег Анисимов:
Это 1992 год?
Сергей Хотимский:
Да, 1992-1993. Там была ситуация такая, что условно говоря средняя зарплата была 100-200 рублей, но талончик в нотариальную контору можно было продать за 300 рублей. В общем, тут, здесь, там, что-то с недвижимостью. Все это шло-шло-шло, а в 1998-м году я крайне неудачно все, что было, я был мальчик молодой, поэтому деньги не задерживались, во-вторых, 1998-ой год так крепко принял, т.е. фактически с конца 1998-го начала 1999-го можно все с нуля рассказывать. Потому что кризис я встретил с кредитами под 7% в месяц в валюте, на них купленными квартирами не самыми ликвидными, в общем сложная была история, как я все разменял и фактически начал все с нуля. Вот сделали эту компанию и потом через какое-то время той же компанией купили банк, каких-то людей привлекали. Но вообще «Совкомбанк» — это очень длинная история того, как очень многие люди покупали в нем акции, продавали, т.е. у меня такое количество миноритарных и мажоритарных акционеров было за эти 10 лет, у меня никогда не было контрольного пакета
Олег Анисимов:
А какой пакет?
Сергей Хотимский:
Сейчас у нас два акционера: один – это группа Kardan, голландская группа, публичная кампания, у них был контрольный, но сейчас 50% и 50% у русских акционеров. Вот среди русской части мне принадлежит примерно треть.
Олег Анисимов:
Но еще среди русских акционеров брат, Дмитрий Хотимский?
Сергей Хотимский:
Я семейно считаю, между ним и собой не делю.
Олег Тиньков:
Банк вырос через слияние с другими, я правильно понимаю?
Сергей Хотимский:
До 2007 года это чисто своя история, мы сделали как бы такой домашний банк в регионе. Ты жил в Америке, представляешь, что это такое, в каждом городе есть свой банк, на самом деле мы старались в этой идеологии в Костроме
Олег Тиньков:
Кассы еще есть в Америке профсоюзные, Union они называются
Сергей Хотимский:
Да, есть. В любом случае там есть банк, который домашний. Так и «Совкомбанк» был абсолютно домашним банком в Костроме, в Костромской области. И у домашних банков всегда есть свои преференции, туда люди готовы принести чуть дешевле деньги, взять кредит чуть дороже, но они хотят видеть, что это свои, местные. И соответственно мы ровно в этой логике развивались и до сих пор для нас очень важен бизнес в родном регионе. Но потом соседние области с той же моделью, т.е. это в основном малый и средний бизнес, в рознице мы ничего не понимали. До 2007 года понять, как можно одолжить человеку денег, не взяв у него какой-нибудь огромный залог, у нас это не укладывалось в голове. Потом случилось следующее. В 2007 году все было довольно разогрето. Ситуация была такая. Какие вообще бывают банки? Либо достаточно крупные: и частные, и государственные, у которых просто есть стратегия в силу того, что они уже достаточно большие. Банк маленький, который при этом хочет расти, тогда был такой выбор: сделать девелоперскую компанию, можно просто проесть свой капитал, кого-то как-то развести, можно отмывкой заниматься. Все это как-то не очень радовало. И тогда появились наши нынешние партнеры на горизонте, у которых был ритейловый бизнес, такая была большая сеть кредитных агентств. Мы поняли, что ритейл – это некая альтернатива тому, чтобы либо самоедством заниматься, либо развивать какие-то безумные девелоперские проекты.
Олег Тиньков:
А чем вам не нравилось малый и средний бизнес кредитовать?
Сергей Хотимский:
Туда уже спустились банки крупные, у которых фондирование было более дешевое и маржа стала опасная, стало тяжело. Если бы мы сказали, что мы просто хотим оставаться таким домашним банком одного города, одной области, наверное можно было бы в этой нише как-то что-то. Но все равно наша организация всегда требует роста, есть какое-то желание развиваться, расти. Т.е. не было такого, что не было возможности вести бизнес прибыльно вот так локально. Но идеи, с чем бы мы могли развиваться идти в новый регион, например, и быть там конкурентоспособным, такого не было. В Москве у нас всегда был офис, там знакомые, друзья уже накопились, он просто развился органическим образом. Москва зарабатывала, Кострома зарабатывала, новые регионы: Ярославль, Иваново, Вологда, Владимир – не зарабатывали. И я понимал, что если идти дальше, если мы не можем заработать здесь, в чем смысл. Многие говорили, что настроят бесконечное количество офисов из своего капитала, капитал нарисуют, а потом все это продадут неким мифическим иностранцам за невменяемые деньги. Кто-то успел, кстати. У нас всегда был живой капитал. С первого дня мы принесли положили, сколько было денег, столько было. Зарабатывали, оставляли, где-то привлекали. Почему у меня всегда был небольшой пакет в банке? Вот есть, например, банк, в нем председатель правления владелец контрольного пакета, до этого никаким другим бизнесом не занимался, работал менеджером в других банках или в этом же был менеджером. Я сразу спрашиваю: «Дорогой, где ты взял деньги? Банк весь твой и ты эти деньги заработал? Нет, можно легко посмотреть, какая у тебя прибыль. Вот раз эмиссия, два, ты где эти деньги брал, если ты на этом месте сидел работал?» У нас весь менеджмент, владеет меньше 10% и это нормальная ситуация, тут понятно, как это может быть. Все эти эмиссии всегда были по более высоким ценам, люди приносили cash, был эмиссионный доход, он приходился на старых акционеров в том числе. Т.е. это история понятная. А когда у людей 100% в банке, они сделали много эмиссии, и они менеджеры банка, то вопрос, откуда?
Олег Тиньков:
Как, например, есть Бородин, «Банк Москвы». Он был менеджером в Германии, в банке, я недавно его биографию почитал, он интервью давал красивое. Бах, приехал в Москву и Лужков его позвал: «Давай организуем». На сегодня капитал «Банка Москвы» это больше миллиарда долларов. А у него лично 30%. Я вот эту метаморфозу Бородина с нуля до полумиллиарда долларов не понимаю. Как он заработал эти деньги?
Сергей Хотимский:
Я про это и говорю. Вообще, как построена эта система, когда доля в доле и все это у правительства Москвы, вроде как денег они вложили 50 с лишним, а контролируют 40 с чем-то, проголосовать ни за что не могут. Все это понимают, т.е. это беспредел полный. Сейчас наверное как-то разберутся с этой историей, а может договорятся, замнут.
Олег Тиньков:
Зато когда с ними встречаешься, такое впечатление, что встретился с Господом Богом. Ты как думаешь, в нашей банковской системе, 50% банки настоящие, а 50% вот такая тема?
Сергей Хотимский:
Смотря из какого сегмента. Если мы возьмем первые 30, то там все настоящие, там уже невозможно ничего на таком объеме. Может быть есть, связанные с приватизационными историями, типа «Банка Москвы», когда его взяли по тихому просто приватизировали фактически, огромный банк, пятый в стране. Никто не понял, но его приватизировали. Дальше идет сегмент с 30 по 200 место, из которых 30-40 банков, все остальное – какие-то образования либо девелоперские компании, но банков там очень мало. А дальше внизу есть банки домашние, региональные, их 20%, а 80% это отмывки и все.
Олег Анисимов:
Сергей, а как «Буйкомбанк» превратился в «Совкомбанк»? Кто занимался брендингом?
Сергей Хотимский:
Занималась группа товарищей, как обычно, тогда брендинг придумывали за листочком все, сели.
Олег Тиньков:
Нарисовали
Сергей Хотимский:
Мы поняли для себя простую вещь: нам сложно с Запада деньги привлечь, нам не даст государство деньги, соответственно нам очень сложно крупных корпоративных клиентов привлечь. Мы – молодые пацаны, у нас есть только желание и честность, мы не хотим все собрать и по карманам разложить. Что же с этим делать? Вклады. Вклады – это в основном люди старшего поколения. Соответственно мы изначально старались запозиционироваться на людей, у которых с Советским союзом связаны позитивные воспоминания, мы старались выбрать какое-то солидное название, которое вписывается нормально в их понимание. Т.е. мы такой message пытались донести, что это стабильная, долгосрочная и преемственная к традициям, которые были до этого. За все это время было примерно так. Перед кризисом у меня был такой брендбук, тотальный ребрендинг, безумный чек, выплаченный хорошему западному большому агентству.
Олег Тиньков:
И тут кризис. И «Совкомбанк».
Сергей Хотимский:
Да, дальше кризис. И когда мы поняли, что бренд ни в коем случае нельзя трогать, что он очень правильный, что все, что мы много лет делали это точно. За сентябрь-октябрь 2008 года, когда самый большой отток был вкладов, у нас был пятый снизу отток в стране. Т.е. лучше нас «Сбербанк» – 3% столько же потерял в сентябре 2008 года, меньше нас потеряли госбанки: «ВТБ», «Газпром». «Сургутнефтегазбанк», где количество вкладов определяется зарплатой Богданова, поэтому его считать так нельзя.
Олег Анисимов:
Наверное потому что не было крупных вкладов
Сергей Хотимский:
Конечно, всегда же в банках как линейка выстроена? Маленький вклад – пониже процент, средний вклад – побольше, большой вклад – большой процент. Очень давно мы поняли, что так делать нельзя. У нас получает за маленький вклад человек столько же, сколько за большой. Несколько раз у меня был соблазн.
Олег Тиньков:
Я тебя разочарую – у нас вообще один тариф на любой вклад.
Сергей Хотимский:
Получилось, что у нас много маленьких вкладов, потому что наш бренд и наше позиционирование было направлено именно на конкретную целевую аудиторию, и она оказалась гораздо боле лояльной, чем аудитория крупных банков. Возвращаясь к ритейлу, тут пришли с этой историей наши партнеры нынешние голландские израильского происхождения, и в Сибири у них была сеть агентств. И мы поняли, что это нормальная история, мы слились, они принесли эту сетку, они принесли деньги и стали это развивать. Но сразу выяснилось, что они в этом ничего не понимают. Мы надеялись, что они международные инвесторы, разбираются. Но ничего такого не было, в общем мы теряли деньги на этом в 2008 году, мы теряли в 2009, хотя уже что-то настроили, но был кризис. Но зато в этом понимаем, что точно, несмотря на все проблемы, это правильное решение было.
Олег Анисимов:
А вот этот продукт новый, относительно новый, кредиты пенсионерам. Насколько он удачен для банка?
Сергей Хотимский:
Мы в какой-то момент поняли, что мы очень хорошо знаем этот сегмент. Потому что это наш вкладчик, мы много лет с ним работали, мы знаем его предпочтения, мы знаем, что для них важно. И мы поняли, что на рынке не то, чтобы никто не давал им кредитов, никто не позиционирует ничего того, что близко им по ценностям. Потому что ведь очень важный вопрос, когда человек приходит, пенсионер брать кредит, то какая у него мотивация? Мы точно знаем, какая: у него всегда мотивация одна — он хочет любви. Он хочет любви своих близких. Почти все пенсионеры берут, потому что в силу разных обстоятельств нужно помогать своим близким. Т.е. они никогда не берут для себя. Это очень редкие случаи, ну есть 20-30%. В основном, либо они уже из своей пенсии что-то отдали, помогли детям, либо им нужны сейчас деньги, чтобы что-то помочь. Они самые аккуратные плательщики. Да, у них бывают случаи, когда они болеют, люди тоже живут не вечно, но если все в порядке, они очень аккуратно относятся к кредиту. Мы проводили большие исследования, я сам перечитывал сотни интервью, которые были взяты. И вот из них мы брали какие-то вещи, понимали их психологию до конца.
Олег Анисимов:
Кстати я не пенсионер, но я всегда был вкладчиком «Совкомбанка». У меня была другая мотивация – высокие ставки!
Олег Тиньков:
Под 22% положил и до сих пор пополняет!
Сергей Хотимский:
Смотри, если мы проанализируем хронологию, то за последние полтора года ставки в принципе уже
Олег Анисимов:
Нет, сейчас у вас уже маленькие ставки
Сергей Хотимский:
Да, маленькие.
Олег Анисимов:
И у нас сейчас маленькие ставки.
Сергей Хотимский:
У нас поменьше, чем у вас. Но если мы посмотрим, что мы сделали и в чем, я считаю, наш большой плюс и преимущество сегодня: мы до кризиса успели привлечь большую базу вкладчиков с дорогими ставками, до кризиса успели вложить много денег в рекламу. До кризиса вложили в офисы, которые должны набирать вклады и пока они набирают у них нет эффективности. У нас это все сделано и сегодня мы на разумных ставках находимся, поэтому мы себя в этой части чувствуем максимально комфортно.
Олег Анисимов:
Но все равно доля в пассивах у вас больше 70%, насколько я видел.
Сергей Хотимский:
Нет, у нас 70 нет. У нас из 30 примерно 20 миллиардов.
Олег Анисимов:
66%
Сергей Хотимский:
Да, где-то так.
Олег Тиньков:
У нас передача «Бизнес-секреты», она больше вообще про предпринимательство, про человека. Чтобы нам немножко тему банковскую закрыть, я бы хотел Сергею последний вопрос задать на банковскую тематику и исходя из того, что мы на долговом рынке уже 4 года банк. И я всегда говорю, что, к сожалению, у нас на российском долговом рынке существует баранье настроение, т.е. все либо покупают, либо не покупают. А на вопрос: «Почему?» они отвечают: «Как почему, потому что я знаю, мне Вася позвонил или потому что я знаю, я в газете прочитал». Сергей был первый человек в России, которого я встретил, который взял наш отчет, открыл и читал его сидел 30 минут. Меня это уже поразило. Потом, прочитав отчет нашего банка, он подумал, задал 10 вопросов и купил наши бумаги. Это был наш первый инвестор, который долговые бумаги «ТКС-банка» купил. Из чего я делаю вывод, что Сергей придумал не только лучшую рекламу по вкладам в России, но он самый лучший аналитик. Поэтому тебе вопрос: как ты видишь банковскую сферу через 5 лет в России?
Сергей Хотимский:
Как все в России, к сожалению, мы зависим от внешней конъюнктуры очень сильно
Олег Тиньков:
Нет, при условии что нефть будет стоить 100 долларов. Всегда!
Сергей Хотимский:
Сейчас что происходит? Такой интересный момент, такие конечно были в нашей истории, но он примечательный. Цена высокая на нефть, и при этом идет отток капитала и при этом не растут иностранные инвестиции, при этом очень слабенький спрос, рубль уходит вниз. Парадокс заключается в том, что когда цена была 60 долларов, то активность правительства, реформы, которые они делали, радовали всех. Да, дефицит бюджета был больше, чем сейчас, но было понимание, что, как, где, какая-то осмысленность. Сейчас мы немного скатились в историю такого очень свободного бюджета, больших трат, нежелания реальных каких-то реформ, по крайней мере такой очень медленный темп. Т.е. темп правительства в кризис был потрясающий, особенно в нашей сфере, они реально спасли весь сектор. Попадало бы не 10 банков, а 50-60 из первой сотни могли спокойно упасть, если бы не все то, что сделано и в том числе под прямым непосредственным указанием первых лиц. Но сейчас цена повыше и все подрасслабились. Для банков это на самом деле представляет некий плюс, потому что если конкуренция оттуда будет слабая, если инвестиционный климат будет слабый, то будет большая маржа. Всегда происходит одно и то же. Плохой инвестиционный климат – высокие ставки процентные, высокие процентные ставки, значит высокая маржа. Поэтому если не начнут реформировать страну, то банки будут зарабатывать много, бизнес будет стонать, люди будут переживать большую инфляцию, платить большие ставки по процентам, но банки будут много зарабатывать.
Олег Тиньков:
А сам банковский сектор?
Сергей Хотимский:
Есть вероятность, что банковский сектор примерно так же, как сейчас будет жить. Если же инвестиционный климат начнет улучшаться в силу слишком высокой цены на нефть или в силу того, что начнутся какие-то структурные реформы правильные, то тогда придут иностранные деньги, начнут активно возвращаться. Потому что сейчас развитие происходит в основном на внутренних деньгах. Придут иностранные деньги, будут падать ставки, будет очень сильно увеличиваться конкуренция. Я думаю, что все, кто не в ритейле, начнут сносить вот эту историю, они будут продаваться, не то, что они будут в убытках больших, но будут подаваться такие банки. В ритейле будет места всем хватать, я думаю, достаточно долго.
Олег Тиньков:
«Сбербанк» с «ВТБ» будут контролировать больше половины?
Сергей Хотимский:
Это невозможно. Когда нам говорят, что Homecredit выдает под 60% годовых, а «Сбербанк» говорит: «Ну все, сейчас мы там всем дадим под 20%»
Олег Тиньков:
Это мы каждый день слышим, что придет «Сбербанк», всем выдаст под 20% и они заберут весь рынок.
Сергей Хотимский:
Так не будет, точно, потому что далеко не все люди возвращают кредиты. Это невозможно сделать, каким бы фондированием ты не обладал. Т.е. «Сбербанк» не может за 20% годовых этот сегмент закрыть в принципе.
Олег Тиньков:
А я видел по телевизору, как Греф премьер-министру обещал он-лайн, что никаких комиссий.
Сергей Хотимский:
Нет комиссии это понятно
Олег Анисимов:
Можно сделать планово убыточным продукт
Сергей Хотимский:
Планово убыточным в «Сбербанке» сделать что-либо крайне проблематично, потому что есть конкретные люди в конкретных регионах, которые получают за это премии, бонусы и т.д. Более того, есть конкретные люди, которые отвечают за качество портфеля. И когда ему скажут: «Сейчас выдай все по такой-то ставке и сделай процент отказа не слишком высокий, потому что иначе это надувательство и фикция, отчитаться премьер-министру «у нас все очень дешево», а потом 75% отказать. Т.е. если они должны это сделать и еще не слишком много потерять. Допустим, они бы потеряли много, планово убыточно, а когда Счетная палата начнет проверять это и спросит: «Ребята, что это такое, кому вы раздали, где деньги?» Т.е. очень сложно в организации большой внедрить что-то планово убыточное. Организация, даже государственная, даже такая как «Сбербанк», все равно стремится внутри к прибыли.
Олег Тиньков:
Т.е. это противоречие, он сидит на двух стульях: ему надо и прибыль показать и дешевые кредиты раздать.
Сергей Хотимский:
Единственный вариант, когда доля коммерческих банков в ритейле может очень сильно упасть, это когда будут приватизированы, например, «Сбербанк» и «ВТБ». Потому что сейчас им позвонили из правительства и сказали: «Ставки надо снизить, комиссию надо отменить». Т.е. «Сбербанк» не может за 30% годовых отдавать кредиты, а за 20 годовых невозможно забрать такой кусок рынка, потому что потери будут слишком большие.
Олег Анисимов:
Сергей, у меня вопрос, который обычно задает Олег Тиньков, что тебя мотивирует в этой жизни?
Сергей Хотимский:
Я люблю какие-то красивые истории. Иногда короткие, иногда длинные истории. Олег рассказывал историю, когда мы с ним покупали его бонды первые после кризиса? Это вот была некая история, она красивая, интересная, хорошая. Есть какие-то другие сделки, есть очень длинные проекты. Например, «Совком» — очень длинная хорошая история на 10 лет. Олег молодец, у него в один момент времени одна история всегда, заслуживает уважения. У меня не так, т.е. у меня много разных интересных, красивых историй и я всегда вовлечен в большое количество каких-то проектов, проектиков. И все, что красиво, интересно по бизнесу, все, в чем смыслю, доставляет мне удовольствие. И хочется, чтобы у меня всегда была возможность это делать.
Олег Анисимов:
Т.е. ты читал в детстве Теодора Драйзера «Финансист»?
Сергей Хотимский:
Не без этого, конечно читал.
Олег Анисимов:
Для тебя Фрэнк Каупервуд является примером.
Сергей Хотимский:
Он – слишком виртуальная личность, т.е. реальная жизнь чуть-чуть другая.
Олег Тиньков:
Ты много путешествуешь по миру, что ты считаешь в России сдерживает предпринимательство? Время, среда, политика?
Сергей Хотимский:
Всем рекомендую книгу Ричарда Пайпса «Россия при старом режиме». Он анализирует нашу историю, в том числе переходит в современность и смотрит на климатические особенности, исторические факты, почему сейчас так, как есть.
Олег Тиньков:
Свиблов считает, что религиозные факторы. Хотя ему парировал один человек, я считаю, очень хорошо, он сказал, что Греция – глубоко православная страна, но посмотри, сколько там миллиардеров и вообще в перевозках мировых, морских греки – number one, они там просто доминируют. Здесь, когда мы вспоминаем про греков, вот эта религиозная тематика она отпадает.
Сергей Хотимский:
Если кому-то интересно, почему у нас нет права собственности в стране, я думаю еще очень долго не будет, то об этом Ричард Пайпс уже все написал. Сейчас будет очень долго, если я начну говорить.
Олег Тиньков:
Т.е. неверие в право собственности, и поэтому никто не стремится.
Сергей Хотимский:
Да, права собственности нет никакого, есть вотчина, т.е. когда тебе что-то дали, и ты можешь этим пользоваться, ты можешь из этого извлекать все, но в какой-то момент придет твой хозяин и все это заберет. Т.е. в конечном счете все собственность государя. Тем, кто эту парадигму не понимает, не хочет в нее встраиваться, мы видим, где находится Михаил Борисович. То, что он сделал в «Менатепе» в 1998 году, как он всех кинул, я считаю, за одно это он заслуживает всего того, что с ним сейчас происходит. Это я просто как банкир ремарку. Но в любом случае нам отчетливо много лет показывают, последние лет 500, все правители, которые у нас есть, что права собственности нет, можно какие-то его элементы использовать в работе, но в конечном счете все принадлежит государству. Тебе что-то дали поиграть с этим на какое-то время, а если ты вдруг думаешь, что какая-то есть бумажка, которая меняет эту ситуацию, тебе, если надо будет, когда придет время, очень четко покажут, что все не так. Это такие правила игры, мы здесь живем, в этом есть свои плюсы.
Олег Тиньков:
Пойду работать в «Газпромбанк»!
Сергей Хотимский:
Да нет, это же не значит, что ты не можешь заниматься бизнесом, это не значит, что ты не можешь творить. Т.е. это накладывает большие ограничения, но у них там есть свои ограничения. Я сейчас не хочу говорить, хорошо это или плохо, просто ты меня спросил, что держит предпринимательство. Конечно, для предпринимательства право собственности — это вещь номер один. У нас его нет и очень долго не будет, поэтому все вот так.
Олег Тиньков:
Помещики в дореволюционной России строили поместья, разве там им все не принадлежало?
Сергей Хотимский:
Нет, ничего им не принадлежало, только вотчина
Олег Тиньков:
Там же целые деревни им принадлежали
Сергей Хотимский:
Они им принадлежали, но до того момента, как у них их заберут. Смотри, например, у меня есть деревня, я могу ей владеть, управлять, могу
Олег Тиньков:
Даже люди им принадлежали
Сергей Хотимский:
Да, они могли даже в какой-то момент убить своих крестьян, потому что у них было тотальное право, они могли его даже завещать по наследству, но в любой момент государь мог сказать: «Все, теперь я это забираю». Ему не нужно было объяснять, он мог просто забрать. Вот таковы были законы тогда.
Олег Анисимов:
Завершающая рубрика в нашей программе всегда одна и та же: нужно посмотреть в ту камеру, увидеть там молодого парня или девушку из Москвы, и сказать какие-то слова напутствия
Олег Тиньков:
Чтобы он или она все-таки не уехали в Америку, а остались! Или отправь в Америку, как хочешь!
Сергей Хотимский:
Россия, Москва – это в любом случае земля колоссальных возможностей. Эти возможности точно никуда не денутся отсюда в ближайшие много лет. Что бы ни происходило, талант, желание, стремление они обязательно проявятся. Я не думаю, что надо посвящать свою жизнь тому, чтобы бороться с ветряными мельницами, пытаться глобально что-то изменить. Многие считают, что надо все бросить и бороться с текущей ситуацией. Я так не думаю. Я думаю, что надо создавать, надо делать какие-то хорошие, правильные вещи. Надо сделать так, чтобы форма, которую мы видим вокруг: здания, сооружения, как наш Интернет выглядит, чтобы они были максимально приближены к тому, как мы этого хотим, за этим потом придет и политика, и демократия, и все. Наша задача, наша предпринимательская роль в том, чтобы поменять окружающую среду вокруг нас. И мы это успешно делаем. Присоединяйтесь! И чем вас будет больше, тем лучше! И я думаю, что вот так, лет через 20, 30, 50 мы все здесь поменяем к самому лучшему!