У всякого верования есть свои заклинания. У крипты: HODL, BTD, WAGMI, TTM, HFSP[48]. Расшифровываются они примерно так: держи, не продавай, докупай, веруй, не сомневайся. Не веришь — оставайся бедным.
Ещё мне нравится «Few Understand» — «немногие понимают». Формула избранности: если ты не с нами, значит, просто не дорос. Спорить бессмысленно: несогласие объявляется признаком недоразвитости.
Я, разумеется, пишу только о фанатиках, не о всех, кто имеет отношение к крипте.
Диор — ещё один пароль криптокульта: Do Your Own Research (DYOR). Проведи своё личное исследование.
Смысл такой: не полагайтесь на чужое мнение, глубоко разберитесь в теме и решайте самостоятельно. Идея на первый взгляд верная. Как мы уже убедились, советники на крипторынке — люди, заинтересованные либо в том, чтобы присвоить ваши деньги целиком, либо в том, чтобы заработать на каждом вашем движении к их потере.
Они срубят комиссию при размещении новых токенов, продадут бесплатную информацию из интернета или возьмут бонусы за пополнение счёта на сомнительной площадке.
Но способны ли новички «диорить»? Ведь на каждом шагу ошибаются матёрые криптоволки, которые чуть ли не суши ели вместе с Сатоши Накамото. Ну, или роллы с огурцом: битко•н ведь поначалу почти ничего не стоил.
Учёные Института психологии Российской академии наук в ноябре 2025 года обнародовали результаты исследования. 20 процентов россиян считают, что Солнце вращается вокруг Земли, каждый шестой — что первые люди жили на планете в одно время с динозаврами. Может, участники этой выборки сделают диор?
Или те, кто думает, что миром управляют рептилоиды во главе с Ротшильдами и действуют они по плану Даллеса[49]? Или те, кто полагает, что вор Япончик инсценировал смерть, чтобы стать патриархом Кириллом?
Или женщины, оплачивающие прочистку любовного канала, устранение родовой воронки в четвёртом поколении и работу с Муладхарой в Лунное затмение?
Или, может, интеллектуалы, накупившие в 2025 году «прокси-ферм Smart»? Продавая копеечные роутеры по 120 тысяч рублей, мошенники уверяли: «Вы покупаете у нас прокси-ферму, включаете в розетку, она автоматически подключается к IT-платформе, а мы сдаём ваши IP-адреса крупным компаниям — маркетплейсам, банкам, агентствам недвижимости — и платим вам доход».
Жулики оказались с чувством юмора и с удовольствием публиковали на сайте фотографии технопредпринимателей на фоне батарей из роутеров. Провинциальные Илоны Маски[50] выглядели самодовольнее, чем Дженсон Хуанг после достижения компанией Nvidia рыночной капитализации в 5 триллионов долларов.
В личном кабинете мошенники рисовали им доход в 10 000 рублей в месяц на одну ферму. 50 приборов давали 500 000 рублей. Как только счастливцы захотели обналичить пиксели, аттракцион прекратился. Техномагнаты остались с залежами устаревших роутеров.
От таких не стоит требовать анализа; им бы интернет по талонам да финансового опекуна.
В том же отчёте РАН те, кто считал себя очень хорошо информированными о научных достижениях, смогли правильно ответить в среднем лишь на 6,2 вопроса из 12. Именно среди них 50 процентов считают, что Солнце вращается вокруг Земли.
Эффект Даннинга — Крюгера в чистом виде: чем меньше человек понимает, тем выше оценивает собственную осведомлённость. И тем труднее его переубедить.
Мой социальный проект против финансовых мошенников «Вкладер» предупреждает о расхожих схемах обмана. Мы называем конкретные сайты, каналы, инструменты, с помощью которых лезут в карман честных людей.
В десятых годах XXI века начался разгул финансового жулья: он дал фору и нэпу двадцатых, и лихим девяностым. Тогда больше убивали и вымогали, теперь лишают имущества без насилия.
У нас накопились десятки тысяч публикаций о разводах. С 2014 года они спасли от потерь миллионы людей, как в России, так и в странах, где традиционно много русскоязычных.
Недавно я осознал, что 90 процентов всех сообщений о том, как человека обманули, или сигналов, как пытаются обокрасть, так или иначе связаны с криптовалютой.
Иногда это приманка с обещанием высокого дохода. Иногда более удобный способ украсть деньги, не прибегая к традиционной банковской системе. А порой просто легенда, которую рассказывают жертве.
Налицо тенденция, которую нельзя игнорировать. Я решил обобщить знания. В книге расскажу, под каким именно криптосоусом доверчивых людей лишат денег в конце 20-х и в 30-х годах. Да и позже, потому как базово фокусы аферистов не меняются веками. Но если деревянному человечку золотые монеты предлагали зарыть на пустыре, то теперь — виртуальные токены отдают в «стейкинг» или приобретают файл с обезьянкой.
Схемы обмана покажу самые разные: от примитивнейших, на которые вы не попадётесь, до изощрённых и правдоподобных — на такие попадаются и матёрые криптоволки.
Глава 1. Битко•н. Свобода
Для начала маленькое пояснение. В русскоязычной криптосреде принято писать название старейшей криптовалюты так: биткоин. Но ни один криптоэнтузиаст не растолкует вам, почему через «и», притом что в соседней фразе — блокчейн1 через «й». Ведь лексически окончания слов bitcoin и blockchain одинаковы. И по-английски, и по-русски на слух звучит «и» краткое.
Языковые традиции таковы, что в похожих — кстати, немногочисленных — случаях используется буква «й»: контейнер, трейлер, бойлер, брейншторм, спойлер, «Забриски-пойнт».
Дабы не оскорблять чувства криптоверующих и не противоречить моим лингвистическим соображениям — я решил в дальнейшем называть главную криптовалюту битко•ном.
Значок вместо буквы вдобавок символизирует чёрную дыру, в которой ежедневно сгорают деньги стремящихся заработать, зная о феноменальном росте старейшей монеты.
Затяжные подъёмы битко•на сменяются длительными спадами. На этих горках инсайдеры и манипуляторы разоряют мелких трейдеров, особенно тех, кто торгует с плечом. График за 17 лет показан в сглаженном виде. Внутри каждого крупного движения также высока волатильность. График построен вплоть до середины мая 2026 года, когда битко•н стоит порядка 80 тысяч долларов.В мае 2026 года стоимость всей крипты составляет 2,7 триллиона долларов. Капитализация битко•на — 1,6 триллиона. Если не считать 0,3 триллиона в стейблкойнах, которые всё больше по регулированию приближаются к обычным деньгам, выходит, битко•н представляет собой почти две трети криптовалютного рынка.
Теперь к делу.
PDF-файл под авторством Сатоши Накамото2 появился в интернете осенью 2008 года, на фоне краха Lehman Brothers и стремительно рушащегося доверия к мировой финансовой системе. Это был проект, родившийся на волне разочарования в традиционных институтах.
Анонимные романтики проводили философский эксперимент по созданию денег, не зависящих от государств.
Скоро первой криптовалюте исполнится 20 лет, и последние 12 мы непрерывно слышим, что это революция, навсегда изменившая не только мир финансов, но и всю жизнь. Те самые частные деньги, которыми грезили экономисты австрийской школы, прежде всего Фридрих Хайек, выпустивший в 1976 году эссе «Денационализация денег». Революция ли?
В 2009–2011 годах битко•н воспринимался именно как «цифровые деньги» для P2P-платежей3 без банков. Тогда ещё комиссии были копеечными, а сеть не перегружена. Но с ростом популярности начались скачки комиссий и задержки переводов. Даже убеждённым криптодеятелям стало понятно, что на роль денег битко•н подходит намного хуже, чем обычные валюты, которые они презрительно называют фиатными4.
Этому активу присущи несколько особенностей, мешающих полноценно выполнять такие классические функции денег, как средство обмена (обращения), мера стоимости и средство платежа.
— Сильная нестабильность курса. Цена битко•на сильно колеблется даже в короткие сроки. Это затрудняет использование его как меры стоимости и средства обмена. Продавцам и покупателям сложно планировать сделки, когда за день цена может измениться на десятки процентов.
— Ограниченная масштабируемость. Пропускная способность сети битко•на относительно мала (около 7 транзакций в секунду), что не позволяет обрабатывать объём операций, сопоставимый с платёжными системами (Visa, Mastercard, Мир, UnionPay). Это делает актив неприемлемым для массовых повседневных расчётов.
— Высокие и непредсказуемые комиссии. В периоды загруженности сети комиссии могут вырастать, делая небольшие покупки невыгодными. Если комиссия дороже чашки кофе — такой инструмент неудобен и развития не получит, ведь кругом полно способов передать деньги с нулевой или символической комиссией.
— Медленное подтверждение транзакций. Подтверждение платежа может занимать до часа. Для большинства бытовых операций, где нужна мгновенная оплата, это критично.
— Отсутствие стабильного обеспечения и регулирования. В отличие от национальных валют, битко•н не поддерживают государственные институты за исключением нескольких стран. Это повышает риск утраты доверия и делает его уязвимым к спекуляциям.
— Риск потери доступа. Потеря приватного ключа означает безвозвратную утрату средств. Для обычного человека, не готового к высокой ответственности за хранение своих средств, это существенный недостаток.
— Ограниченное использование в повседневной жизни. Несмотря на хайп, битко•н принимают как платёж очень немногие магазины. Национальные валюты выполняют функции денег гораздо эффективнее.
Битко•н не стал деньгами, как планировалось, но обрёл новые статусы. Экономический феномен. Цифровой актив. Инструмент ухода от налогов. Предмет культа. Спекулятивный инструмент. Средство криминального обращения. Философский эксперимент. Способ уйти от несправедливого преследования. Денежный суррогат. Цифровой товар. Что угодно, но не деньги.
К моменту, когда битко•н доказал свою низкую применимость в качестве средства расчётов, фанбаза оказалась настолько мотивированной, что его роль сместилась. Инструмент начал действовать как спекулятивный актив, средство хранения и переброски крупных капиталов, зачастую сомнительного происхождения.
Ведь та самая свобода, о которой грезили монетарные анархисты, никуда не делась. Параллельная финансовая система, не завязанная на расчётные счета в коммерческих банках и корреспондентские счета в центральных банках.
Это позволяет ценностям перепрыгивать через юрисдикции, которые ведут себя всё более странно с каждым десятилетием.
Идея благая: перестать зависеть от того, что придёт в голову сильным мира сего.
Государства неэффективны. Всё самое прекрасное рождает частная инициатива, будь то смартфоны Google Pixel или гастрономические сеты в ресторане Birch. В эпоху, когда государства целыми континентами срываются с цепи, неплохо иметь способ не зависеть от них тотально.
Здесь, конечно, криптоэнтузиасты ступают на довольно тонкий лёд. «Если эти уроды всё равно разворуют деньги, зачем платить налоги? Мне от государства ничего не нужно», — уверенно заявит каждый второй цифровой ренегат.
И не только ведь заявит, но и делом подтвердит. Ведь использование суррогатов очевидным образом приводит к налоговой экономии. Если вы взяли крипту за свои услуги, вам проще и выгоднее не заявлять доход в налоговую декларацию.
Предприниматель Евгений Чичваркин5 доводит эту позицию до абсолюта: «Я либертарианец, анархокапиталист, как угодно, назовите. Я считаю, что государство — это враг человека, абсолютное воплощённое зло, и с ним нужно бороться, обходить его, обманывать, кидать любыми известными и безопасными путями».
Вполне либертарианская позиция6. Но. Если человек отказывается платить налоги, то логично лишить его общественных благ, таких как ровная дорога в аэропорт, если ему лететь; бесплатная больница, если ему дурно; помощь полиции, если ему угрожают; справедливый суд, если его обманули.
Технически, однако, это не реализовать. Либертарианцы только на словах готовы отказаться от благ, но скидываться на них не желают. Лукавство? Паразитизм? Воровство?
Конечно, уход от налогов — далеко не единственная цель битко•на в частности и криптовалют в целом. Санкции 2022 года наконец показали эффективность крипты для переброски капитала через границу.
Финансовой свободы действительно прибавилось. Но что для одних свобода и обход несправедливых ограничений, для других — незаконный инструмент нарушения правил. Под раздачу попадают непричастные.
В марте 2025 года эмитент крупнейшего стейблкойна7 USDT, компания Tether, заблокировала на кошельках российской криптобиржи Garantex активы на 28 миллионов долларов. Скопом, не разбираясь, кто и чем занимался.
Финансовая свобода? Или денежный беспредел в обе стороны?
В июне 2025 года арестован владелец криптовалютной компании Evita Юрий Гугнин. По версии Генпрокуратуры США, с июня 2023-го по январь 2025-го он провёл через американские банки и криптобиржи около 530 миллионов долларов, скрывая источник и назначение средств. Бизнесмену предъявили 22 обвинения, включая отмывание денег и сговор с целью обмана США. Только за банковское мошенничество в штатах могут дать 30 лет тюрьмы. В таких случаях ради смягчения наказания люди многое рассказывают следователям.
В августе 2025 года в санкционный список SDN внесены россияне Сергей Менделеев, Павел Каравацкий, Александр Мира. Все они связаны с Garantex и группой A7 при ПСБ. A7 начала активно продвигать внешнеэкономические платежи с божескими комиссиями и имеет аж 8 офисов в столице. В список попали также Indefi, Grinex, Exved, Old Vector.
Вы поняли мою мысль. Финсвобода наступила, но в комплекте с угрозой для свободы физической. Местами государства научились её ограничивать не хуже, чем в ненавистной криптолюбителям банковской системе. Делается это пока точечно, но при желании правила быстро приблизят к банковским.
AML, KYC8 на криптобиржах и другой инфраструктуре — уже обычное дело. Децентрализация в теории действует, но на практике на стыках между новой системой и старой (USDT, банковские поступления при продаже крипты) поджидает товарищ майор или господин специальный агент9.
Битко•н в этом смысле уникален. Нет офиса, в котором устроить маски-шоу, и сервера, который можно изъять. Нет руководящих лиц. Но путь в битко•н лежит через наличку или стейблкойны, а там и сервер, и регистрация в США, и конкретные официальные лица, обязанные соблюдать санкционный режим.
В то же время крипта смягчает горечь санкций не исключительно жуликам, но и приличным людям. Любящий отец оплачивает проживание и обучение в Европе любимой дочке. Гонимый активист собирает донаты с людей, считающих его деятельность полезной. Честный бизнесмен прячет капитал, на который покушаются рейдеры. Челнок зарабатывает свою копеечку на продаже айфонов, закупив их за крипту.
Позитивных кейсов наберётся с десяток, но не меньше ситуаций, когда крипта упрощает жизнь негодяям. Минуя банковскую систему, можно гонять деньги, полученные за любой криминал. И не только переводить, но и хранить, благо криптофанатики ожидают чуть ли не бесконечного роста предмета своего культа.
Здесь в абзац заходит криптан с заезженной пластинкой про то, что больше преступлений совершается с помощью наличных денег. Это правда, ведь наличка имеет на порядки большее проникновение. Но по доле грязных операций крипта победит за явным преимуществом.
Нал элементарно опаснее. Бывший министр экономики Алексей Улюкаев и бывший губернатор Кировской области Никита Белых не дадут мне соврать. С поличным за отправку с анонимного счёта не возьмёшь. Пометить специальным раствором цифры в блокчейне — не выйдет. По 8 лет строгого режима указанные чиновники получили именно за купюры.
По данным Европола10, битко•н остаётся главным активом для злоупотреблений. Организация фиксирует, что криптовалюты встречаются прежде всего в финансовых преступлениях — инвестиционном мошенничестве и отмывании денег. Драйвером выступают рост цен на криптоактивы и «медийность криптоинвестиций», из-за чего поток кейсов инвестиционного обмана увеличивается.
Вымогатели по-прежнему чаще требуют выкуп в битко•нах (жертве проще купить, преступнику проще остаться неизвестным), но встречаются требования и в других криптовалютах, например, ещё более анонимной Monero.
Другие главы про битко•н:
Глава 2. Битко•н. Неравенство Глава 3. Битко•н. Отцовство Глава 47. Заключение и прогнозы
Ключевой вывод полицейских: криптовалюты выступают как инфраструктурный ускоритель киберпреступлений (в связке с даркнетом, кодированными мессенджерами, сервисами запутывания следов).
В отчёте FATF приведена оценка мошенничества через «противоправную активность в блокчейне» — 51 миллиард долларов за 2024 год. Отдельно подчеркнуты «профессионализация» мошенников (инструменты обмана они могут покупать «под ключ»), рост крипторомантических схем (глава 18), новые типы криптоскамов вроде отравленных адресов (глава 36) и «фишинга на согласие»11 (глава 39).
Перейду к позитиву. Та самая финансовая свобода распространяется и на честных людей. Её будем считать первым позитивным следствием изобретения битко•на. Второе — блокчейн.
Эта технология позволяет децентрализовать учёт всего чего угодно. Грубо говоря, способ хранить и передавать информацию так, что её нельзя подделать.
Представьте журнал или тетрадь, куда люди записывают операции. Каждая страница — блок (block), а вместе они образуют цепочку (chain). Запись изменить задним числом уже нельзя — отыграть операцию можно только создав новую. Этот реестр в электронном виде хранится сразу в тысячах компьютеров по всему миру, а не в едином центре, будь то iCloud, нотариус или мировое правительство Ротшильдов и Рокфеллеров.
Эта технология пусть не везде, но способствует эффективности отдельных бизнесов. Эффект достигнут в отслеживании снабженческих цепочек (IBM Food Trust, VeChain), цифровой идентичности и верификации (Sovrin, uPort), торговле сырьём и энергоносителями (Vakt, Power Ledger).
В традиционных финансовых услугах блокчейн революцией не стал, хотя, вероятно, банку Revolut есть что возразить.
Более того, обычные банки, над которыми криптоэнтузиасты привыкли посмеиваться, добились феноменального прорыва в те самые годы, когда битко•н прилежно доказывал свою несостоятельность в качестве средства платежа.
Основной рывок произошёл в начале десятых. Страны бывшего СССР оказались в авангарде. За несколько лет банкинг стал модным, удобным и мобильным. Более того, банки превратились в маркетплейсы, где легко зарезервировать отель или купить билет в театр. Изначально роль таких центров отводилась сотовым операторам и интернет-порталам, но банковские динозавры, обложенные регуляторикой, неплохо подсуетились.
Я говорю изнутри, так как в самый разгар преобразований работал вице-президентом самого инновационного банка.
Банковский финтех разогнался: удобство, скорость и бесшовность стали главной темой. Apple, Google, Samsung сделали смартфон (и позже часы) полноценным платёжным инструментом. В обиход вошли бесконтактные карты. Переводы и платежи стали мгновенными, бесплатными и в один шаг — хоть сетчаткой глаза, хоть отпечатком пальца.
Заработала привязка к номеру телефона или электронной почте вместо длинных реквизитов или номера карты. Начала разрушаться олигополия Visa и Mastercard. Мимо них стали действовать Faster Payments (Великобритания), Zelle (США), Система быстрых платежей (Россия).
Конкуренцию оживили банки без отделений (Nubank, Revolut, Monzo, N26, Тинькофф, Simple, WeBank, KakaoBank). Появились крупные площадки для кредитования P2P — в обход банков, но в традиционной денежной системе. Директива ЕС о платёжных услугах обязала банки делиться данными с финтех-проектами по API.
Финансовые услуги появились в мессенджерах и экосистемах. В Китае заработало «суперприложение» WeChat (всё внутри одной платформы, включая оплату, кредиты, инвестиции).
Случился прорыв в инвестициях. Десктопный софт из 90-х заменили красивые приложения с полноценными графиками, новостями, аналитикой.
Я знаю всё это в подробностях, так как в 2014–2018 годах проводил в Москве форумы FinNext, на которых обсуждались глобальные тенденции и представлялись локальные инновации.
Как конкуренты банковским кредитам появились BNPL-сервисы («Buy now, pay later»). Klarna, Affirm, Afterpay давали рассрочку в один клик при онлайн-покупках. Заработало машинное обучение как предвестник искусственного интеллекта.
В общем, в десятых годах случились фантастические инновации. Ещё вчера по историческим меркам для совершения платежа мы стояли в очереди в сберкассу, заполняли от руки громоздкие квитанции с сотней букв и цифр, а потом сутками ждали, когда платёж соизволит дойти. Теперь банковские сервисы доставляют удовольствие. И без круглосуточных разговоров про финансовую революцию, как практикуют криптоанархисты.
Вы читали первую главу книги Олега Анисимова «КРИПТА. Как обманывают и почему лучше не лезть» (Глава 1. Битко•н. Свобода). Книга полностью:
Блокчейн — это распределённый реестр: база данных, которая хранится не в одном центре, а одновременно у множества участников сети. Записи в нём объединяются в блоки, а блоки выстраиваются в цепочку; каждый новый блок «ссылается» на предыдущий, поэтому незаметно подменить старые данные невозможно — пришлось бы переписать всю историю и убедить в этом большинство сети. По сути, это способ фиксировать операции и права собственности так, чтобы участники могли доверять не конкретному банку, нотариусу или государству, а правилам протокола и проверяемой общей копии журнала. Технология впервые реализована в сети битко•на. ↩︎
Сатоши Накамото — псевдоним, за которым скрывается коллективный или индивидуальный создатель битко•на. Самая свежая сильная версия 2026 года: журналист Джон Каррейру из NYT указал на Адама Бэка — автора Hashcash, системы proof-of-work, прямо связанной с технической родословной битко•на. Аргументы: переписка с Сатоши, британские языковые признаки, криптографический бэкграунд, совпадения в периодах активности. Бэк называет всё совпадениями. ↩︎
P2P (peer-to-peer) — обмен напрямую между пользователями, без классического посредника. В крипте: не клиент покупает у биржи, а один пользователь у другого. ↩︎
Фиат в крипте — это обычные государственные деньги: доллар, евро, рубль, юань и т. п. То есть деньги, которые выпускает государство, а не блокчейн. Слово Fiat происходит из латыни, означает «да будет». Самый известный пример — библейское fiat lux: «да будет свет». ↩︎
Евгений Чичваркин внесён Минюстом РФ в реестр иностранных агентов, объявлен МВД РФ в розыск и включён Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов. ↩︎
Знаменитые люди, такие как Павел Дуров и Евгений Чичваркин, называют себя либертарианцами. Однако эта идеология (минимальное правительство, открытые границы, отсутствие пособий и системы государственного образования, свободная торговля) настолько же утопична, как идеи всеобщего равенства от коммунистов. ↩︎
Стейблкойн (от англ. stablecoin) — криптовалюта, стоимость которой привязана к какому-либо активу, чаще всего к доллару. Крупнейший эмитент стейблкойнов — компания Tether (контролируется правительством США). На февраль 2026 года она выпустила 190 миллиардов USDT. Декларируется, что все эти монеты обеспечены реальными активами и в случае необходимости будут обратно обменены на доллары. ↩︎
AML и KYC — два связанных понятия в сфере финансов и регулирования. AML (Anti-Money Laundering, «противодействие отмыванию денег»). Это совокупность законов, правил и процедур, направленных на то, чтобы преступники не могли «отмывать» незаконно полученные доходы через банки, криптобиржи и другие финансовые институты. KYC (Know Your Customer, «знай своего клиента») — часть AML. Она требует от финансовых организаций проверки личности клиентов перед оказанием услуг. Меры KYC: паспорт/ID плюс селфи при регистрации на бирже; подтверждение адреса (квитанция, выписка из банка); проверка источника доходов при крупных операциях. ↩︎
Special Agent (SA) — базовая должность оперативных сотрудников Федерального бюро расследований США (Federal Bureau of Investigation). Новички получают статус специального агента сразу после окончания академии в Куантико. ↩︎
Фишинг на согласие (approval phishing) — схема, где жертву не заставляют вводить пароль, а убеждают одобрить запрос — например, подтвердить вход, кликнуть на пуш-уведомление, разрешить приложению доступ. ↩︎
Ваша свобода перемещать активы вне банковской системы сопровождается свободой бандитов навестить вас с утюгом и паяльником.
Мой социальный проект против финансовых мошенников «Вкладер» предупреждает о расхожих схемах обмана. Мы называем конкретные сайты, каналы, инструменты, с помощью которых лезут в карман честных людей.
В десятых годах XXI века начался разгул финансового жулья: он дал фору и нэпу двадцатых, и лихим девяностым. Тогда больше убивали и вымогали, теперь лишают имущества без насилия.
У нас накопились десятки тысяч публикаций о разводах. С 2014 года они спасли от потерь миллионы людей, как в России, так и в странах, где традиционно много русскоязычных.
Недавно я осознал, что 90 процентов всех сообщений о том, как человека обманули, или сигналов, как пытаются обокрасть, так или иначе связаны с криптовалютой.
Иногда это приманка с обещанием высокого дохода. Иногда более удобный способ украсть деньги, не прибегая к традиционной банковской системе. А порой просто легенда, которую рассказывают жертве.
Налицо тенденция, которую нельзя игнорировать. Я решил обобщить знания. В книге расскажу, под каким именно криптосоусом доверчивых людей лишат денег в конце 20-х и в 30-х годах. Да и позже, потому как базово фокусы аферистов не меняются веками. Но если деревянному человечку золотые монеты предлагали зарыть на пустыре, то теперь — виртуальные токены отдают в «стейкинг» или приобретают файл с обезьянкой.
Схемы обмана покажу самые разные: от примитивнейших, на которые вы не попадётесь, до изощрённых и правдоподобных — на такие попадаются и матёрые криптоволки.
Помимо многочисленных схем обмана делюсь в книге своими мыслями о перспективах крипты в целом и битко•на в частности.
Вы можете приобрести книгу в электронном виде (форматы PDF, EPUB, FB2, MOBI) за 911 рублей. Оплата в надёжном сервисе Робокасса (СБП, T Pay, Я Пэй, Мир, Visa, MasterCard). Бумажная книга выйдет не ранее осени.
Издатель финансовых медиа «Финсайд» и «Вкладер» Олег Анисимов столкнулся с резким ростом числа жалоб людей на обман в области криптовалют. В книге он описывает множество мошеннических схем, используемых в этой загадочной и сложной сфере. Автор известен как главный редактор журнала «Финанс.»; вице-президент по маркетингу Тинькофф Банка; ведущий программы «Бизнес-секреты»; член совета директоров интернет-бухгалтерии «Моё дело»; издатель и автор бизнес-книг. ISBN 978-5-9902155-4-2
Столкнулся в социальной сети с диаметрально противоположными оценками книги Маши Гессен «Совершенная строгость» (Perfect Rigor: A Genius and the Mathematical Breakthrough of the Century) про Григория Перельмана. Одна оценка хвалит книгу за глубину и точность, вторая — ругает за глупости и враньё.
Книгу сам пока не читал, но решил посмотреть, что пишут по фактам критики и сторонники.
Сильная критика есть по трём линиям: недоказанные реконструкции, психиатризация Перельмана и непонимание/упрощение математической среды.
Главный резкий источник — рецензия математика Донала О’Ши в Notices of the AMS. Он признаёт, что книга живая и что Гессен нашла многих собеседников, но дальше пишет жёстко: чем ближе рассказ подходит к взрослому Перельману, тем меньше у автора фактов; он прямо говорит, что повествование «слишком далеко» уходит от доказательств, а публичная диагностика Перельмана как человека с синдромом Аспергера без консультации с ним выглядит этически сомнительно и самонадеянно.
Самый конкретный пример у О’Ши: Гессен пересказывает историю о якобы крике/скандале Перельмана с бухгалтером в Стекловке, но сама бухгалтер, у которой Гессен брала интервью, отрицала, что Перельман кричал. О’Ши называет dismissing этого свидетельства «stretch, at best» — то есть фактически упрекает автора в том, что версия книги подгоняется под драматическую схему.
Второй важный источник — публикация Нади Плунгян «История одной дискредитации» в «НЛО». Там собран русский корпус претензий: Гессен не говорила с самим Перельманом, но строит психологический портрет; в книге много формул вроде «вероятно», «по всей видимости», «как всегда, не понимал этого», которые, по мнению критика, превращают предположения в диагноз и дискредитацию героя.
Сергей Рукшин, учитель Перельмана и один из ключевых респондентов книги, отреагировал совсем резко: назвал русское издание «потоком лжи», упрекнул Гессен в «выворачивании рассказов людей наизнанку» и в сшивании их в последовательность, удобную её логике.
Ещё один пласт — медицинские/социальные обобщения. Плунгян критикует пассажи о синдроме Аспергера: утверждение, что «пренебрежение к правилам гигиены разделяют все люди с синдромом Аспергера», диагностику по чужим воспоминаниям и превращение бытовых привычек Перельмана в квазимедицинские симптомы. Там же спорят с идеей Гессен об «аспергерианской культуре» в советской/российской математике: критик указывает, что взрослый аутизм в российской психиатрической практике тогда вообще плохо признавался, так что вывод выглядит натянутым.
Отдельно критикуют её рассуждения о Колмогорове и «гомоэротизме» математического образования. Плунгян считает это исторической фальсификацией: Гессен переносит на советскую послевоенную реальность поздние западные представления о «гей-культуре», игнорирует гендерную политику СССР, брак Колмогорова и правовые риски открытых однополых отношений.
Но это не значит, что вся книга признана мусором. Были и положительные отзывы. Питер Войт в Not Even Wrongназывал книгу «очень хорошо сделанным» рассказом, хотя сразу отмечал, что Гессен не удалось взять интервью у Перельмана. В блоге AMS Диана Дэвис тоже хвалила книгу, но её главная претензия похожа: в биографии сам Перельман почти не говорит, цитат мало, образ строится в основном через чужие рассказы.
Итог: да, серьёзная критика по фактам и методологии есть. Самое уязвимое место книги — не школьные годы Перельмана и не общий очерк советской математики, а вторая половина: попытка объяснить его отказ от призов, уход из профессии и психологию через слишком уверенные реконструкции. Там критики видят не доказанную биографию, а журналистскую драматургию, где частные свидетельства, слухи и предположения собраны в эффектную, но местами сомнительную схему.
Наткнулся на интересное в процессе подготовки одного проекта. «Басня о пчёлах» — сатирическая притча о том, что экономическое процветание общества рождается из частных слабостей: тщеславия, роскоши, корысти, зависти и стремления к статусу.
Эти идеи через несколько десятков лет найдут отражение в трудах Адама Смита, которого в 1831 году упомянет Александр Пушкин в «Евгении Онегине» на самом видном месте. «Басня о пчёлах» появилась в 1714 году, на 45 лет раньше «Теории нравственных чувств» и на 62 года раньше «Богатства народов».
Смит знал Мандевиля и в «Теории нравственных чувств» критиковал его за чрезмерное сведение человеческого поведения к пороку и тщеславию.
Мандевиль показывает не мистическую “плату за порок”, а социально-экономический механизм: потребление создаёт спрос, спрос — занятость, занятость — торговлю и богатство. Его парадокс “частные пороки — общественные выгоды” стал одним из ранних и самых провокационных текстов о непреднамеренных последствиях человеческого эгоизма».
Бернард Мандевиль, «Басня о пчёлах, или Частные пороки — общественные выгоды» — сатирико-философское произведение о том, как общественное богатство может вырастать не из добродетели, а из человеческих слабостей. В основе — стихотворная притча о пчелином улье: пока пчёлы тщеславны, корыстны, завистливы, любят роскошь и выгоду, улей процветает; когда же они становятся честными и скромными, исчезают потребление, ремёсла, торговля, занятость — и вместе с «нравственным очищением» рушится экономическая мощь.
Формула Мандевиля — «Private Vices, Publick1 Benefits», то есть «частные пороки — общественные выгоды». Online Library of Liberty прямо описывает его как сатирика, который через поэму сформулировал экономический тезис: частные пороки или личный интерес могут вести к общественным выгодам — рынкам, праву, общественным институтам.
Важно: Мандевиль не просто говорит «пороки хороши». Его мысль тоньше и циничнее: цивилизация держится не только на благородстве, но и на страстях, которые мораль публично осуждает. Роскошь даёт работу ремесленникам, зависть подталкивает к конкуренции, тщеславие создаёт спрос на одежду, дома, услуги, искусство, а корысть двигает торговлю. В этом смысле «Басня» — ранняя и провокационная версия идеи о непреднамеренных последствиях человеческих действий: люди преследуют личные цели, но в сумме создают экономический порядок.
Произведение вышло из более ранней поэмы «The Grumbling Hive; or Knaves turn’d Honest»; в составе книги оно дополнялось прозаическими рассуждениями, комментариями, эссе о благотворительных школах, исследованием природы общества и защитой от обвинений. В издании, приведённом Project Gutenberg, в оглавлении видны эти ключевые части: «The Grumbling Hive», «An Inquiry into the Origin of Moral Virtue», «Remarks», «An Essay on Charity and Charity Schools», «A Search into the Nature of Society» и «A Vindication of the Book».
Для истории экономической мысли Мандевиль важен как предшественник разговоров о рынке, потреблении, разделении труда и «невидимых» механизмах общественного порядка. Но он гораздо жёстче Адама Смита: у Смита личный интерес может быть совместим с сочувствием и моралью, а у Мандевиля общество выглядит почти как машина, которая перерабатывает эгоизм, тщеславие и страсти в занятость, производство и богатство. Именно поэтому книга казалась современникам скандальной: она выглядела как оправдание роскоши, алчности и лицемерия.
Коротко для вставки в список:
Publick — старая орфография английского языка. В XVII–XVIII веках многие слова, которые сейчас пишутся на -ic, часто писались на -ick: publick, musick, physick, logick, critick. Постепенно в английском закрепились более короткие формы: public, music, physic, logic, critic.↩︎
