Год моего рождения знаменит не только изгнанием Александра Солженицына из СССР. В этот год пришлось остаться за границей талантливому и честному барду Александру Галичу.
Это история постепенного выталкивания человека из собственной страны: сначала из театра и кино, потом из печати, потом из профессии, затем из гражданства.
Александр Галич родился как Александр Гинзбург в 1918 году в Екатеринославе, нынешнем Днепре. Псевдоним «Галич» он составил из фамилии, имени и отчества: Гинзбург, Александр, Аркадьевич. В послевоенные годы он был вполне успешным советским драматургом и сценаристом: пьеса «Вас вызывает Таймыр» шла в театрах, фильм «Верные друзья» пользовался большой популярностью, в 1955 году его приняли в Союз писателей СССР. То есть начинал он не как подпольный диссидент, а как признанный автор внутри советской культурной системы.
Но конфликт с системой начался рано. У него запрещали пьесы, цензура вмешивалась в тексты, спектакли снимали или требовали переделать. Символическая вещь — пьеса «Матросская тишина», написанная после того, как его не приняли в Высшую дипломатическую школу из-за «пятой графы»: пьесу не разрешили ставить, она ушла «в стол». Позже сам Галич объяснял, что понял: в официальной драматургии можно лишь «показывать кукиш в кармане», а «карман рвется». Так он вернулся к стихам и песне.
В 1960-е Галич становится одним из главных авторов магнитофонной, квартирной культуры. Его песни были театральными мини-драмами: о страхе, молчании, лагерной памяти, сталинизме, антисемитизме, приспособленчестве, бытовой советской лжи. Их нельзя было официально исполнять, поэтому они распространялись через квартирники и магнитофонные записи. По данным «Культуры.РФ», с 1967 года за ним начал следить КГБ.
Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов Обязательно прочтите мою книгу про крипту.
Поворотным эпизодом стал 1968 год — фестиваль бардовской песни в новосибирском Академгородке, в клубе «Под интегралом». Галич исполнил там, в частности, «Памяти Пастернака» и «Промолчи». Разразился скандал: клуб закрыли, а Галич попал в настоящую опалу. Это был момент, когда власти окончательно увидели в нём не просто «неудобного автора», а политически опасный голос.
Дальше последовало профессиональное уничтожение. На рубеже 1971–1972 годов Галича исключили из Союза писателей, затем из Союза кинематографистов и Литфонда. В СССР это означало не просто «общественное порицание», а фактический запрет на заработок: нельзя нормально печататься, ставиться, получать сценарные заказы, существовать в официальной культуре. Его прежние произведения запретили, имя вычеркивали из театра, кино, литературы.
К этому добавился «тамиздат»: песни и тексты Галича печатались за границей, в частности в эмигрантском «Посеве», что для советской власти выглядело как прямой вызов. В конце 1970 года он сблизился с кругом правозащитников и стал почётным членом-корреспондентом Комитета прав человека в СССР. В 1972 году он принял крещение в Православной церкви; его крёстным отцом стал композитор Николай Каретников.
В 1974 году его фактически вынудили уехать. 25 июня 1974 года Галич покинул СССР по израильской визе, но в Вене получил нансеновский паспорт — документ беженца — и вместо Израиля направился в Норвегию, заехав по пути во Франкфурт-на-Майне к кругу «Посева». Это была не обычная эмиграция, а изгнание: на родине его имя вымарывали из титров, тексты сценариев и пьес изымались из библиотек.
Первым пристанищем стала Норвегия. Там он прожил недолго, но успел выступать, записываться, выпустить пластинку «Крик шёпотом». Галич даже отказался от возможности стать норвежским подданным: он хотел остаться политическим беженцем, человеком без советской родины, но и без новой «замены» ей.
Затем были Мюнхен, Радио Свобода, эмигрантская пресса, гастроли перед русской эмиграцией. С 24 августа 1974 года он начал вести постоянную рубрику «У микрофона Галич…» на Радио Свобода; осенью вошёл в редколлегию журнала «Континент». В 1975 году он переехал в Мюнхен, работал на Радио Свобода, ездил в США и Израиль, а в 1976 году перебрался в Париж.
В эмиграции Галич оказался в двойственном положении. С одной стороны — свобода говорить, печататься, выступать. С другой — потеря естественной аудитории. Его песни были обращены к советскому слушателю, к тем, кто жил в той же системе страха и намёков. Поэтому Радио Свобода стало для него почти идеальной формой возвращения: голос физически находится за границей, но летит обратно — к тем, кому он адресован. Радио Свобода прямо писало, что для Галича, человека «звука, музыки и эфира», такая работа была органична.
Его смерть тоже стала частью легенды. 15 декабря 1977 года Галич погиб в Париже от удара электрическим током, когда устанавливал музыкальную аппаратуру. Официальная версия — несчастный случай. Но вокруг смерти сразу возникли сомнения: он был заметным антисоветским голосом, а обстоятельства выглядели нелепо и не до конца ясны. Радио Свобода осторожно формулирует это так: «мы до сих пор не знаем», был ли это несчастный случай или убийство; подозрения существовали, но доказательств нет
После смерти его похоронили на русском кладбище Сент-Женевьев-де-Буа под Парижем. В СССР его начали возвращать только в перестройку: произведения снова стали печатать, а летом 1993 года ему посмертно вернули гражданство.
