Неоднократно слышал сомнения в том, что Михаил Шолохов является реальным автором романа «Тихий Дон», удостоенного Нобелевской премии по литературе «за художественную силу и цельность эпоса о донском казачестве в переломное для России время». Стало интересно, насколько обоснованы и на чём базируются сомнения.
На чистую воду Шолохова планомерно выводит исследователь Владимир Назаров, позже Зеев Бар-Селла (1947 — 2024).
Свои основные выводы он сначала изложил в серии статей «„Тихий Дон“ против Шолохова» в конце 1980-х, затем развернул в книге «Литературный котлован: Проект „Писатель Шолохов“» 2005 года, а после дополнял, в частности, статьёй «Записки покойника» 2008 года.
Суть версии такая: Бар-Селла считал, что Михаил Шолохов не был автором «Тихого Дона». По его мнению, опубликованный роман представляет собой не оригинальное произведение Шолохова, а сложную переработку, компиляцию и частичную перепись более раннего чужого текста. Он утверждал, что в романе слишком много сбоев, несостыковок и следов работы с более старым исходником, чтобы объяснить это обычной авторской правкой.
Главный тип аргумента у Бар-Селлы — текстологический. Он пытался показать, что в тексте есть ошибки, которые похожи не на ошибки сочинителя, а на ошибки переписчика: будто человек переносил чужой текст из дореформенной орфографии в новую, не всегда понимая реалии, лексику и даже отдельные исторические детали. Отсюда его мысль: Шолохов не создавал роман с нуля, а работал с уже существовавшим чужим корпусом.
Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов Также читайте, как я погорел на стартапе.
Особенно важной для него была история с рукописями «Тихого Дона», ставшими доступнее исследователям в 2000-е. Бар-Селла сравнивал эти рукописи с первой журнальной публикацией 1928 года в «Октябре» и с первым отдельным изданием 1928 года и пришёл к выводу, что найденные рукописи подозрительно ближе к книжному варианту, чем к первопечатному журнальному тексту. Из этого он делал очень жёсткий вывод: часть известных рукописей могла быть изготовлена уже после публикации романа, не ранее 1929 года, специально как «оправдательный» документ для комиссии, разбиравшей обвинения в плагиате.
В отличие от многих прежних антишолоховских версий, Бар-Селла не ограничивался фразой «это писал не Шолохов». Он пытался назвать конкретного автора и в качестве главного кандидата выдвигал донского литератора Виктора Севского, то есть Вениамина Краснушкина. Позднее он расширил свою гипотезу и на другие тексты, приписываемые Шолохову, утверждая, что и там за «титульным автором» скрывается иной литературный источник или несколько источников.
Бар-Селла перевёл спор из плоскости общих подозрений в плоскость конкретной текстологии — разночтений, редакций, датировки рукописей, логики правок, внутренних противоречий. Поэтому его книга воспринималась не просто как публицистическая атака.
Бар-Селла пытался доказать не просто «сомнительность» авторства Шолохова, а целую схему:
- чужой первоначальный текст
- поздняя компиляция и переделка
- изготовление «нужных» рукописей
- создание советского мифа о великом писателе.
Но академического консенсуса в пользу Бар-Селлы нет. Напротив, основные институциональные исследования последних десятилетий использовались как аргумент против его версии. Институт мировой литературы РАН, работавший с найденными рукописями, утверждал, что логика авторских исправлений в черновиках и беловиках показывает именно работу Шолохова над текстом. Институт также сообщал, что рукописный корпус включает 885 страниц, из которых 605 написаны рукой Шолохова, а 280 переписаны его женой и её сёстрами.
Кроме того, против антишолоховских гипотез давно приводят и стилометрические исследования. Ещё группа Гейра Хьетсо пришла к выводу, что текст «Тихого Дона» по письму существенно ближе к бесспорным текстам Шолохова, чем к текстам предполагаемых альтернативных авторов; позднее похожий результат давал и анализ лингвистов ВШЭ Бориса Орехова и Наталья Великановой, где минимальная дистанция оказалась именно между «Тихим Доном» и другими произведениями Шолохова.
В общем, думаю, обрастание легендами и битвами — признак крупного произведения. По поводу ерунды спорить никто не станет.
