Рубрика: видео

Бизнес-секреты: Кирилл Гусев (2010)

Кирилл Гусев (1972-2025), владелец на тот момент 14 ресторанов, рассказал Олегу Тинькову и Олегу Анисимову в 2010 году о наиболее востребованной кухне в России, почему молодые рестораторы разоряются и о подводных камнях ресторанного бизнеса. Видеоверсия.

Текстовая версия:

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте, уважаемые зрители! Сегодня у нас в гостях владелец двенадцати, а скорее уже четырнадцати ресторанов, Кирилл Гусев. Среди его брендов такие рестораны как «Zолотой», Nabi, Bistrot, «Павильон», «Обломов», Beefbar, Moscow (это, правда не его бренд, а по франшизе), Osteria Montiroli, Osteria di Campagna, пиццерия Centrale, Osteria Olivette, Kazan, Beefbar Junior. Не ошибся ни в чем? Как называются два новых ресторана?

Кирилл Гусев, совладелец «Ресторанного синдиката»:

Собственно это еще одна Osteria, еще одна пиццерия Centrale, достаточно демократичная, и еще один Beefbar Junior, но как полноценный ресторан, а не как часть основного Beefbar.

Олег Тиньков, предприниматель:

Buona sera!

Кирилл Гусев:

Come stai?

Олег Тиньков:

Perfettamente! Molto bene!! Мы рады тебя видеть, спасибо, что пришел! У нас все рестораторы были, Деллос еще остался.

Олег Анисимов:

Кирилл, вы не член «Единой России»?

Кирилл Гусев:

Нет, я вообще очень аполитичный.

Олег Тиньков:

Ресторатор должен быть аполитичным, а то члены другой партии не пойдут в оппозиционный! Расскажи нам, почему так много итальянского уклона? Ты в Италии часто бываешь? Мы все любим Италию, все там бываем. Это оттуда или какие-то более специфические есть причины?

Кирилл Гусев:

Здесь на самом деле две причины, и обе лежат на поверхности. Во-первых, я сам являюсь поклонником Италии и очень люблю эту страну, кухню, атмосферу. А во-вторых, итальянская кухня в последние 10-15 лет (по сути это возраст ресторанного рынка России), наиболее востребована, наиболее популярна, наиболее стабильна, и не подвержена всяким всплескам моды, сезонности и т.д.

Олег Тиньков:

Даже лучше суши японских?

Кирилл Гусев:

Однозначно.

Олег Тиньков:

Если верить глазам своим, то все уже едят суши в этой стране.

Кирилл Гусев:

Едят, ну и что?

Олег Тиньков:

Но итальянского больше все-таки?

Кирилл Гусев:

Да. Во-первых, больше, во-вторых стабильнее. Потому что все-таки суши – это немножко не наша еда, она привозная, она имеет иллюзию восприятия, как здоровой пищи и т.д. Но, тем не менее, ближе нам по менталитету, по духу, по генетике, наверное все-таки итальянская кухня. И она гораздо более разнообразная, чем японская, по крайней мере та, которая представлена в Москве.

Олег Тиньков:

А когда ты начал бизнесом заниматься, с какого года? Расскажи про себя.

Кирилл Гусев:

Родился я в Москве. Я начал прицеливаться к ресторанному бизнесу еще на первом курсе института. Мы с моим партнером, я не владелец, кстати, а совладелец, потому что у меня есть партнер, которого мало кто знает в силу его не публичности, и который у нас занимается всем back – офисом. Я – внешней частью, а он всей внутренней. И вот мы с ним познакомились, стали друзьями и партнерами фактически на первом курсе института. Мы когда поступали, это был Московский финансовый институт, а когда заканчивали, уже был ГФА – Государственная финансовая академия.

Олег Тиньков:

Коллега!

Кирилл Гусев:

И у нас вообще банковское прошлое, мы в 2000 году продали все свои активы, и на тот момент у нас было

Олег Тиньков:

Т.е. мы поменялись: я из ресторана в банк, а ты из банка в рестораны!

Кирилл Гусев:

Да. У нас был ресторан «Обломов» к тому моменту и издательский дом. Т.е. два таких коммерческих актива. И партнер стал заниматься издательским домом.

Олег Тиньков:

А как его зовут? Хоть он и не публичный

Кирилл Гусев:

Иван Бронов. Издательский дом достаточно известный – это Parlan. Самый первый журнал, который он издавал в оригинале назывался Maison Francaise, потом «Мезонин», потом Officiel и т.д., заканчивая последним TopGear. Несколько лет назад мы его продали. И он стал заниматься контролем над деятельностью издательского дома, а я, по сути, контролировал единственный на тот момент наш ресторан «Обломов», который в этом году отпраздновал свое десятилетие.

Олег Тиньков:

На Пятницкой?

Кирилл Гусев:

Да, совершенно верно. И первый ресторан, который мы открыли самостоятельно, это было через пару-тройку лет, это был Fish, «Павильон» и так дальше. Почему прицеливались к ресторанному бизнесу, потому что мы с Иваном на втором курсе института работали в кооперативном кафе, мыли посуду – прицеливались.

Олег Анисимов:

А издательский дом продали, те были наверное счастливы?

Олег Тиньков:

Еще один коллега сидит по другую сторону – главный редактор журнала «Финанс»

Кирилл Гусев:

Этот неликвид тяготел над нами лет 10 или 12. И мы неоднократно обсуждали тему его продажи. И когда наконец-то мы от него избавились, вздохнули с облегчением и сказали: «В добрый путь!»

Олег Тиньков:

Т.е. как только ты закончил институт, сразу стал заниматься бизнесом? Никакого промежутка не было?

Кирилл Гусев:

Нет. Мы начали работать со второго курса института: корпоративное кафе с посудой — это на самом деле было несколько месяцев. А вообще мы с Иваном работали на полставки практически все время учебы в институте во «Внешэкономбанке». Т.е. мы учились на дневном, и еще полставки работали во «Внешэкономбанке», вводили расчеты по иностранным банковским кредитам. А потом после института он ушел в коммерческий банк, а я ушел на Московскую межбанковскую валютную биржу. И в течение первого года, после того как мы закончили институт, мы стали организовывать уже какие-то свои активы. И в итоге, когда в 2000 году мы продавали свои финансовые активы, у нас было два банка и четыре финансовые компании.

Олег Анисимов:

А как назывались банки?

Кирилл Гусев:

Это сейчас уже не важно.

Олег Анисимов:

Т.е. no name.

Олег Тиньков:

Понятно, тут не все так просто. В блогах нас всегда спрашивают, чтобы рассказали про самые первые деньги, потому что все понятно, но вот как так сразу раз и империя. Вот первые откуда? Мыл посуду – понятно, ты их проедал, а вот чтобы на банк хватило.

Кирилл Гусев:

Первые деньги – это первый курс института, это элементарная спекуляция, которой занимались тогда все – это конец 1980-ых, начало 1990-ых годов.

Олег Тиньков:

Я тоже занимался – джинсы, помада

Кирилл Гусев:

Я поэтому и говорю, что этим занимались все. Я помню поднял какие-то нереальные деньги, три тысячи рублей, на перепродаже ста видеомагнитофонов. В полной эйфории находился.

Олег Тиньков:

Компьютеры, наверное, порошки для ксерокса?

Кирилл Гусев:

Там чего только не было. Уже ближе к концу института мы потихоньку начали ближе к основному виду деятельности переходить. Другое дело, что мы учились в очень сложный период, т.е. у меня до второго курса был предмет: История КПСС, а до третьего курса: Социалистическое планирование, причем вел декан, и соскочить было нереально.

Олег Тиньков:

А ты в какие года учился?

Кирилл Гусев:

Поступил в 1988, закончил в 1993

Олег Тиньков:

Я тоже в 1988 поступил, правда в 1991 закончил, уже не мог больше про социалистическую эту слушать. Мы с тобой одногодки. А в армии ты служил?

Кирилл Гусев:

Нет.

Олег Тиньков:

Как избежал?

Кирилл Гусев:

А у нас же военная кафедра была. Ты понимаешь, о чем я говорю: сами преподаватели не знали, о чем говорить.

Олег Тиньков:

Все менялось за окном.

Кирилл Гусев:

Конечно. А у нас еще такие специфические предметы были: анализ хозяйственной деятельности, бухучет. Учить по социалистическим коммунистическим ученикам было уже глупо в то момент, а что рассказывать, если они сами не понимали. Они пытались какие-то ксероксные перепечатки зарубежных источников, еще что-то, еще что-то. А по сути те, кто не работал, учась в институте, вышли полными нолями. Мне по большому счету институт не дал ничего, кроме каких-то приятных времяпровождений и некого количества знакомств.

Олег Тиньков:

А чем ты считаешь ресторан круче, чем банк?

Кирилл Гусев:

Во-первых, у Ивана, у моего партнера, поскольку он человек глубоко финансовый, в отличие от меня, т.е. мы когда продали банк, я перекрестился. Потому что я не видел белого света в течение 7 лет: я приходил на работу в 10, уходил в 10, в лучшем случае, и жизнь видел из окна персонального автомобиля. Огромная нервная нагрузка в те времена, особенно разные истории и ситуации.

Олег Тиньков:

Черные вторники

Кирилл Гусев:

Да и т.д., помимо кризисов, были еще другие ситуации. Поэтому, когда мы продали, я перекрестился. Банк для меня – это абсолютно тупое время провождения, 7 лет потерянной жизни. Ресторан – это процесс творческий, который мне интересен потенциально, поэтому для меня это кардинально разные вещи.

Олег Тиньков:

Сейчас нас смотрят будущие предприниматели и половина из них думают: открыть кафе, открыть ресторан. Это первое, что приходит на ум любому предпринимателю в мире, как мы знаем. Что самое сложное? Только не говори location.

Кирилл Гусев:

По поводу мира не скажу, это у нас какая-то московская традиция

Олег Тиньков:

А я думаю мировая, в Италии тоже все стараются бар-ресторан открыть на первые деньги. Даже в Америке.

Кирилл Гусев:

В Америке – может быть, но в Италии я бы не сказал.

Олег Тиньков:

А что можно открыть условно за 100 тысяч долларов? Первая мысль – кафешку, ресторанчик.

Кирилл Гусев:

Первый вопрос: где? Если брать Москву и Россию – это две принципиально разные вещи: 100 тысяч где-нибудь в Туле и 100 тысяч в Москве – это совершенно разные деньги.

Олег Тиньков:

Нет, я про 100 тысяч говорил в Нью-Йорке и 100 тысяч в Риме. Все равно у людей с такими деньгами, они начинают думать, что бы открыть сразу с общепитом связанное.

Кирилл Гусев:

Да ничего ты не откроешь за 100 тысяч: можно поставить тележку на улицу и торговать.

Олег Тиньков:

Почему из этих людей 90% и у них, и у нас падает? Есть просто статистика в Сан-Франциско: 90% открывшихся ресторанов разоряются. Т.е. и там они разоряются, и у нас, наверное в меньшей степени

Кирилл Гусев:

Вес элементарно – просто в этот бизнес приходит очень много случайных людей. Кардинальнейшая ошибка всех, которые идут изначально в этот бизнес, это то, что люди рассуждают следующим образом, по сути это лежит на поверхности: финансовый бизнес – риски, химчистку открыть – непонятно, что это такое, и т.д.

Олег Тиньков:

А тут картошку купил за 3 рубля, за 10 продал, да?

Кирилл Гусев:

Примерно так. Во-вторых еще рассуждают следующим образом: что бы ни происходило, кушать хочется всегда. И при этом приходит очень много людей случайных и не понимают, на что они напарываются. Одно дело, если ты тупо торгуешь хот-догами, примерно так, как ты привел пример с картошкой, т.е. купил сосиску за рубль, продал за три, примерно понимая себестоимость процесса в проекции на разную расходную часть. А другое дело ресторан, кафе, бар на реальное количество посадочных мест – от 50 и дальше. Это на самом деле сложный живой механизм, который имеет столько вещей, которые не видит человек, приходящий в этот бизнес, в виде подводных камней, и которые изначально он не может потенциально просчитать, а они есть. И он в итоге на это напарывается. И получается, что отрицательные

Олег Анисимов:

Какие это камни подводные?

Кирилл Гусев:

Как рассуждает человек, который приходит в ресторанный бизнес просто с улицы, открывает дверь? Даже пусть на уровне человека, который хорошо разбирается в этом процессе, знает московский рынок или тульский ресторанов, потенциальных конкурентов и т.д., имеет какую-то идею, чем он может удивить людей, отличаться от них, но он не понимает всей расходной части изначально. Т.е. то, что считается в первую очередь – это аренда, зарплата, себестоимость продукта и вроде все.

Олег Тиньков:

И вложить в оборудование

Кирилл Гусев:

Да, но при этом еще существует расходная часть огромнейшая, которая сопоставима с той же арендой или зарплатой – это хозяйственные расходы, это расходные материалы по залу и кухне, всякие зубочистки, сахар и т.д. Это флористика, это форма персонала, химчистка, стирка. Каждая из которых в учете это 50-60 позиций, каждая из которых стоит не очень дорого, условно говоря 3 рубля, но эти 3 рубля умножить на 50 – это уже 150 рублей. И в сумме может получаться так, что расходная часть будет превышать. Т.е. нужен серьезный оборот. Потому что есть некая прогрессия. Расходная часть она не растет такими темпами, как растет оборот. Она где-то стабилизируется на определенном уровне, а оборот соответственно дельта прибыли увеличивается. Если у тебя будет хороший средний оборот и высокая расходная часть, ты по-любому будешь сидеть в минусе. И вот минус в месяц раз, минус два, все грустнеют, начинаются панические настроения, заведение закрывается. А чем они несут опасность для нас, для профессиональных игроков?

Олег Тиньков:

Оттягивают постоянно.

Кирилл Гусев:

Конечно. Любое заведение, какое бы оно ни было, хорошее или плохое, не открывалось, потенциально оно хотя бы одного, двух, трех или 10 человек оттянет хотя бы просто на сегодня, а другое открылось завтра, оно завтра оттянет. Плюс персонал. Как правило, заведение, которое новое открывается, они перетягивают откуда-то людей. А перетягивают за счет чего? Больше платят. Соответственно они поднимают уровень зарплаты, которая итак очень высокая по Москве. По ресторанному синдикату на 12 рабочих ресторанов не скромно вслух произносить, какую мы платим зарплату.

Олег Тиньков:

Я знаю одно, что когда я продал ресторан «Тинькофф», я тоже перекрестился. Повесил их на этот Mint Capital, шведов, они его уже дальше продали. Т.е. каждому свое.

Олег Анисимов:

А какой самый большой оборот по ресторанам из двенадцати?

Кирилл Гусев:

Наверное сопоставимы два: Bistrot и Beefbar по обороту, но они очень дорогие.

Олег Тиньков:

Мне всегда было интересно, потому что хозяин Bistrot мой друг, Дэвид, ты знаешь, с Форте дель Марми, мы с ним на велике просто вместе катаемся, поэтому мне не нужно делать резерв – все русские там метаются, пытаются попасть в Bistrot, а мне не надо, я Дэвиду звоню. Я у него никогда не спрашивал, у тебя спрошу, а ты ему какой-нибудь роялти платишь?

Кирилл Гусев:

Мы платили, потом перестали платить по взаимной договоренности.

Олег Тиньков:

Они вам что-то ставили? Кухню?

Кирилл Гусев:

Поскольку ты хорошо ориентируешься в Форте, ты понимаешь специфику менталитета Форте и московского или любого другого европейского города

Олег Тиньков:

В принципе да, это для меня два родных города, можно сказать!

Кирилл Гусев:

Я имел ввиду то, что фортовцы – это чистые крестьяне, которые всего боятся. Лишнее движение, полет в космос или поездка на автобусе в Милан, для них это целое событие. А тут открылся ресторан в Москве, он в полном шоке, он не понимает, что происходит, за ним еще семья эта огромная стоит, которая во все стороны

Олег Тиньков:

На самом деле это одна из самых богатых семей Форте

Кирилл Гусев:

Это здорово. Но они там на семейном совете обсуждают все . Изначально, когда мы с ним договаривались, что кстати, может быть удивительно, предложение открыть ресторан совместно поступило от него. Т.е. не я ему предложил, а он мне, перед этим отказав примерно двум-трем известным тебе фамилиям, не буду сейчас называть, т.е. для меня это было удивительно. Просто у нас с ним изначально сложились хорошие дружеские отношения. Тем не менее первые два года мы платили. Но подразумевалось так, что это будет какое-то двустороннее сотрудничество. Потому что опять-таки, как ты понимаешь, клонировать оттуда особо нечего. Т.е. мы зацепили оттуда немножко

Олег Тиньков:

Блюда

Кирилл Гусев:

Да, блюда. Зацепили немножко их названия, которые у кого-то легли на слух, которые знали. Но это же не такой огромный процент, это же не мировой бренд. А речь просто шла изначально о двустороннем сотрудничестве. Т.е. там были некие идеи, что их официанты работают у нас зимой, наши у них летом, постоянные обмены идеями, возможно совместное открытие летнего ресторана уже с нашей спецификой там, в Форте вместе с ними и т.д. Т.е. постоянно нужен какой-то двусторонний процесс. И на каком-то этапе я понял, что все это буксует, они ничего не делают. Во-первых, потому что боятся, во-вторых потому что им лень и потому что завтра он сядет на велосипед и у него будет день, похожий на понедельник и на субботу, а вот что-то новое для них не интересно. И я ему все это говорю, и он соглашается, что да, платить не за что.

Олег Тиньков:

Исходя из всего этого мы делаем вывод, что русские более предприимчивые, чем итальянцы?!

Кирилл Гусев:

Абсолютно.

Олег Тиньков:

Вот эта семейственность у них, конечно, давит, если папа делал так…

Кирилл Гусев:

Там даже мама.

Олег Тиньков:

Меня последнее, что убило. У меня просто знакомый есть хороший, он главный в мире фотограф гонок велосипедистов, он знаменитый фотограф номер один в мире. А последний раз я смотрю, меня фотографирует молодой мальчик и он рядом стоит. Я говорю: «Подожди, а это кто?» — Он говорит: «Сын». — Я говорю: «А он тоже фотограф?» Он сделал такие глаза и сказал: «А кем он еще может быть?» — Я говорю: «Ну может быть повар, адвокат, учитель»… А он на меня так смотрит и совершенно искренне не понимает, а кем собственно может быть его сын, если он – фотограф?

Сейчас сформировались 4 ресторанные группы у нас в России: Новиков, Ginza, Деллос и твоя. Ты считаешь, что они так и останутся, костяк, или ты считаешь, что эти 4 группы поделят рынок?

Кирилл Гусев:

На самом деле время покажет. В принципе задел этих групп достаточно высок с тем, чтобы их кто-то мог серьезно подвинуть. Другое дело, что все эти группы серьезно отличаются. Скажем, Деллос – это небольшое количество ресторанов

Олег Тиньков:

Авторские такие…

Кирилл Гусев:

Да, именно, с деллосовским подходом к интерьеру, т.е. за это ему надо памятник ставить при жизни. Потому что есть спорные моменты, вопросы, которые можно обсуждать с точки зрения нравится – не нравится по поводу еды, атмосферы, еще чего-то. Но что касается интерьера – это просто музей. А что касается Новикова – это гуру, человек-бог ресторанного бизнеса, которому тоже надо ставить памятник при жизни. Его сейчас обвиняют в клонировании, что он сам себя начинает клонировать. В принципе готов согласиться, наверное это так, но тем не менее это человек, который практически все вещи, которые есть на ресторанном рынке, он сделал сам первый. И то, что он там где-то сам себя клонирует, возможно.

Олег Тиньков:

Он здесь был, он рассказывал, что уже невозможно ничего придумать, что уже все придумано.

Кирилл Гусев:

Конечно. Другое дело, что он наверное достаточно четко представляет, какой продукт востребован. Если он даже что-то продолжает клонировать в каком-то другом месте, но с учетом его опыта, чутья и фантазии вероятнее всего, что именно это там и надо делать. Я вот недавно читал интервью с одним молодым человеком, одним из самых модных московских трендсеттеров. И вот он в своем интервью говорил, что мастодонты ресторанного бизнеса, они продолжают клонировать тупо свои заведения, повторяясь, делая одни и те же ошибки. И при этом он же сказал, что, по его мнению, в Москве не хватает ресторанов, что их должно быть, условно говоря, в 100 раз больше на душу населения, чем есть сейчас. Готов поспорить и с одним, и со вторым моментом, более того мне кажется, что те молодежные вещи, возвращаясь к вопросу по поводу молодежи

Олег Тиньков:

Будет ли она наступать на вас?

Кирилл Гусев:

Да, они делают вещи, они создают тусовку – то же самое, что в свое время делал Новиков. Только он создавал тусовку на дорогом продукте, а они создают тусовку на дешевом. Они нагоняют туда студентов, которые сидят со стаканом воды целый вечер, народу много, вопросов нет, но бизнеса нет.

Олег Тиньков:

Последнюю сеть, четвертую, ты не упомянул: Ginza. Я в Твиттере написал, у Аркаши, при всем уважении, пассионарная фаза завершения, такая пенсионная, а у этих такой рост, они прут, куда ни приди — опять Ginza. Я за неделю в двух новых ресторанах был.

Кирилл Гусев:

Лично для себя я не считаю их серьезными конкурентами с точки зрения профессионализма подхода. С точки зрения оттока людей в эту группу – да, с точки зрения профессионализма подхода – нет. Они идут по пути количества, причем гипертемпами.

Олег Тиньков:

Такого шокирующего темпа, я бы сказал, как бывший ресторатор.

Кирилл Гусев:

И очень грамотно выстраиваемая политика масс медиа, пиара собственного имени. Все опять-таки говорят Ginza, Ginza. Но ты просто возьми и составь список их ресторанов, там будет штук 15-20. Есть ли хоть один ресторан городского уровня?

Олег Тиньков:

Blackberry, может быть прикольный.

Кирилл Гусев:

Да, он прикольный, но это не городского уровня ресторан, центрального округа.

Олег Анисимов:

Какие определить городского уровня? Кафе «Пушкин»?

Кирилл Гусев:

А у вас какие городского уровня? «Обломов»?

Кирилл Гусев:

Мы получили лавровый лист как лучший ресторан Bistrot, мы получили лавровый лист как лучший ресторан за Beefbar. Bistrot и Beefbar – это рестораны городского уровня. Делать еще один Beefbar, например, в Москве абсолютно бессмысленно, потому что он один. Кстати, где-то я слышал про «такой один»! То, за что получал Аркадий, то за что получал Деллос – это рестораны городского уровня. Я не знаю у Ginza ни одного ресторана городского уровня, не говоря уже о национальном.

Олег Тиньков:

Хорошо. А какие ты ошибки делал в своем бизнесе?

Кирилл Гусев:

Какой бизнес ты имеешь ввиду: финансовый или ресторанный?

Олег Тиньков:

А вообще любой. У нас еще любят люди вопрос, где первые деньги взял, а второй: он пришел, вес рассказал, как все классно у него, пусть расскажет какая ошибка, о чем он жалеет, чтобы мы эту ошибку не повторили. Вот какую ты самую большую ошибку как предприниматель или как ресторатор совершил?

Кирилл Гусев:

На уровне банка мы пару раз залипали, правда на уровне кризиса, по ценным бумагам. Просто была возможность остановиться, мы чего-то ждали и залипали еще больше. Для молодого подрастающего поколения, которое будет заниматься любым направлением финансового бизнеса, даю очень хороший совет и пусть они его запомнят: надо вовремя останавливаться.

Олег Тиньков:

Продавай, но жалей!

Кирилл Гусев:

Конечно. Что касается ресторанного бизнеса, глобальных ошибок нет, текущего характера, о них говорить даже смысла нет. Во времена банковской нашей деятельности мы занимались достаточно много всякими коммерческими направлениями и практически все они были неудачными. Т.е. мы торговали Жигулями, иномарками Subaru, у нас были совместные предприятия, натяжные потолки из Франции, обогреватели и т.д., включая издательский дом, и все они были неудачными. Поэтому очень мало людей я знаю, которые занимаются разноплановыми бизнесами удачно. Как правило, если человек хорошо занимается одним направлением, то он плохо занимается другим. Поэтому не надо искать счастья на стороне.

Олег Анисимов:

Кирилл, мы заканчиваем программу на традиционной рубрике. Посмотрите, пожалуйста, в эту камеру, вы увидите там молодого начинающего предпринимателя и дайте ему совет.

Кирилл Гусев:

Совет очень простой на самом деле. То, о чем я всегда вспоминаю, но тем не менее наступаю всегда на одни и те же грабли: лучше учиться на чужих ошибках, а не оплачивать эти ошибки из своего кармана. Не надо переоценивать свои возможности с точки зрения «у него не получилось, но у меня точно получится». Делать правильные выводы из разных неправильных ситуаций.

Бизнес-секреты: Михаил Рогальский (2010 год)

Михаил Рогальский купил домен Auto.ru в 1996 году. Сегодня его портал ежедневно посещает 600 тыс. человек, а оборот компании достиг 100 миллинов рублей. Видеоверсия.

Текстовая версия передачи

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях владелец крупнейшего автомобильного портала в русском Интернете Михаил Рогальский, который создал и возглавляет портал Auto.ru.

Олег Тиньков, предприниматель:

Здравствуйте!

Олег Анисимов:

Михаил, добрый день!

Михаил Рогальский, основатель Auto.ru:

Добрый день!

Олег Тиньков:

Скажите, как Вам удалось зарегистрировать такой красивый портал?

Михаил Рогальский:

1996-й год – тогда ничего не было еще.

Олег Тиньков:

Никому не надо было?

Олег Анисимов:

А Avto.ru сразу не смогли, забыли?

Михаил Рогальский:

Никто не думал тогда о киберсквоттинге, потому что это слово появилось только через несколько лет, после того как начал развиваться Интернет.

Олег Анисимов:

Если бы тогда зарегистрировали сразу Avto.ru, то сейчас бы легче было. У Михаила Auto.ru, а у конкурентов Avto.ru.

Михаил Рогальский:

У нас классическое название.

Олег Анисимов:

А Auto.ru насколько опережает Avto.ru?

Михаил Рогальский:

Вы знаете, здесь нет смысла сравнивать. Здесь была другая ситуация: они еще зарегистрировали юридическое лицо ООО «Авто.ру» по-русски. И мы добились в этом году, чтобы это юридическое лицо было переименовано через ФАС, через суды, через Высший Арбитражный Суд.

Олег Анисимов:

Т.е. отношения у вас недобрые.

Михаил Рогальский:

Нет, мы не обращаем на них внимание. Мы просто хотим юридически называться уникально, чтобы нас никто не путал.

Олег Тиньков:

А они под вас мигрируют?

Михаил Рогальский:

Они пытались под нас, как раз, создав юридическое лицо, полностью до степени смешения: ООО «Авто.ру». Единственное: у нас все большие буквы, а там какие-то буквы большие, а какие-то маленькие были. И создали еще группу компаний Авто.ру.

Олег Тиньков:

Расскажите про ваш бизнес. В чем он заключается? Как он зарабатывает? Вот как Банки.ру зарабатывают — мы и наши зрители уже понимают, а вот как Auto.ru зарабатывают?

Михаил Рогальский:

Auto.ru всегда зарабатывал на рекламе, но у нас немножко другой упор. Мы сначала делаем сервис, мы его развиваем, вкладываем в него деньги, душу и потом приходят рекламодатели. Т.е. понимаете, мы не строим какую-либо страничку, на которой будет написано: «Здесь будет ваша реклама». Т.е. мы запускаем каждый свой проект без рекламы.

Олег Тиньков:

Я извиняюсь, потому что я не был ни разу, потому что я вообще к машинам отношусь спокойно. Я машину поменял недавно, но до этого была 7 лет одна машина. Т.е. там заходишь на сайт, сравнивать можно, искать? Такого плана, да?

Михаил Рогальский:

Auto.ru – это порядка 70 серверов. Сервер конференции, сервер форума общения — где люди могут обменяться опытом, спросить совета профессионалов. Продажа автомобилей, продажа подержанных автомобилей, новых автомобилей, спецтехники, автобусов, скутеров, мотоциклов, воздушный транспорт, водный транспорт, велосипеды и т.д.

Олег Тиньков:

Площадка такая?

Михаил Рогальский:

Площадки. Т.е. мы делаем сервис.

Олег Тиньков:

Вы за листинг берете деньги, за то, что люди ставят?

Михаил Рогальский:

У нас бесплатный сервис для частных лиц. Если вы хотите продать свой автомобиль, вы выставляете это бесплатно, но в случае, если вы продадите 5-6 автомобилей, вы уже с нами сталкиваетесь. Потому что мы считаем, что это коммерческая деятельность и, соответственно, надо за нее платить.

Олег Анисимов:

А сколько у вас посетителей в день?

Михаил Рогальский:

Сейчас уже более полмиллиона, порядка 600 тысяч.

Олег Тиньков:

Уникальных?

Михаил Рогальский:

Да.

Олег Тиньков:

Много.

Олег Анисимов:

И сейчас Михаил рассказывал перед эфиром о новой покупке серверов. Во сколько они обошлись?

Михаил Рогальский:

Мы сейчас покупаем новое оборудование, соответственно, мы уже не покупаем отдельно сервера, а все в сборе, 20 серверов в одном корпусе. А стоимость их примерно 140 тысяч долларов.

Олег Анисимов:

Сколько надо вложить в IT-инфраструктуру для сайта, чтобы он выдерживал до миллиона посетителей в день?

Михаил Рогальский:

Это порядка 200 серверов максимум, т.е. не так много. Если 20 серверов в одном блейде стоят, то, соответственно, 10 блейдов. 10 блейдов по 2 блейда в стойке — получается 5 стоек.

Олег Анисимов:

5 стоек? А в деньгах это сколько?

Михаил Рогальский:

В деньгах тяжело считать. Потому что есть коммуникационное оборудование, соединение между собой, коммутаторы. Потом существуют специализированные серверы для хранения картинок – это серверы с большим дисковым пространством. Соответственно, все это нужно объединить. Мы не считали точно, у нас оборудования на несколько миллионов долларов.

Олег Анисимов:

А где это все стоит?

Михаил Рогальский:

В России, в Москве, у провайдера.

Олег Тиньков:

Это data-центр?

Михаил Рогальский:

Да, это data-центр, на котором мы арендуем стойки, в которых стоит наше оборудование.

Олег Тиньков:

Несколько миллионов… Каков тогда оборот у вас?

Михаил Рогальский:

Порядка 90-100 миллионов рублей.

Олег Тиньков:

Это все реклама плюс листинги вот эти?

Михаил Рогальский:

Компания занимается не зарабатыванием денег на рекламе — мы делаем сервис. Все, что копируется в автомобильном Интернете, копируется с нас. Мы придумываем, делаем новые формы.

Олег Тиньков:

А сколько вас человек?

Михаил Рогальский:

55 человек.

Олег Тиньков:

А акционеров много?

Михаил Рогальский:

Акционеров двое.

Олег Тиньков:

Партнер еще?

Михаил Рогальский:

Да, жена.

Олег Анисимов:

А как с женой распределены, хотя по законодательству все равно получается 50 на 50 в случае развода?

Михаил Рогальский:

Нет, доли у нас не равномерные. В случае развода – да, 50 на 50.

Олег Тиньков:

У нее контрольный пакет?!

Михаил Рогальский:

Нет, у меня! На нее домен второй зарегистрирован.

Олег Тиньков:

А что вы до этого делали, до 1996-го года? Расскажите про себя. Как пришли в бизнес?

Михаил Рогальский:

Я всю жизнь занимался бизнесом. Я окончил институт в 1987 году и с 1989-го пробовал себя в кооперативном движении, потом на предприятиях различных работал. Но так получилось исторически, что я писал большое количество программ и все время был на острие именно технического развития. Конечно, сейчас это смешно говорить, но я бы мог быть одним из создателей сотового оператора. Я проработал несколько месяцев в Швеции, адаптировал систему учета штрих-кодов, для того, чтобы в магазинах можно было бы через кассовый аппарат проводить, то есть то, что мы сейчас имеем. Т.е. если бы шведы не свернули эту программу, то они бы были одними из первых, кто в магазинах начал внедрять штрих-коды. И т.д.

Готовил документы для Промстройбанка, потом Промышленной Страховой Компании и т.д. Получалось, что все время стоял где-то рядом, но чего-то своего не было. Проработал и риэлтором в Альфа-группе, сделал для них возможность для агентств обмениваться данными через Интернет, т.е. агентства по модемам связывались с сервером и получали все текущие предложения по недвижимости. Общался с людьми, которые развивали российский Интернет, и так получилось, что когда сказали, что начинают регистрировать домены, соответственно, нашел возможность зарегистрировать домен Auto.ru.

Олег Тиньков:

В отличие от меня, я так понимаю, что у Вас есть любовь к автомобилям. Почему именно Auto.ru?

Михаил Рогальский:

Я зарегистрировал два сайта: Realty.ru и Auto.ru, и просто из-за того, что за 3 года недвижимость набила оскомину, потому что целыми днями этим занимался, соответственно, я переключился на автомобили.

Олег Тиньков:

А Realty.ru все еще Ваш сайт?

Михаил Рогальский:

Нет, я отдал его несколько лет назад.

Олег Тиньков:

Это было бы даже интересней.

Михаил Рогальский:

Мы собираемся вернуться к теме недвижимости и даже вернулись немножко. У нас есть сервис по аренде – продаже гаражей. Соответственно, через какое-то время мы запускаем маркет автомобильный, но все программное обеспечение, вся технология пишется под любой вид.

Олег Тиньков:

А вы отслеживаете российский Интернет с точки зрения конкуренции, вот Classified этих всех, предложений, что происходит на рынке, или вы только свой сегмент, только авто рассматриваете? Yellow pages…

Михаил Рогальский:

Мы смотрим все, что возможно.

Олег Тиньков:

Что Вы можете тогда сказать про сайт Avito?

Михаил Рогальский:

Ничего не могу сказать, ни хорошего, ни плохого — люди занимаются объявлениями, и пускай занимаются.

Олег Тиньков:

Но у них какие-то феноменальные цифры называют по посещаемости, значительно превышающие те, что Вы сказали сейчас.

Михаил Рогальский:

Есть понятие посещаемости, а есть понятие: какими средствами добывается какая-либо информация. Есть понятие честного добывания информации, есть понятие: где-то что-то как-то украсть, или позаимствовать.

Олег Тиньков:

Поподробнее?

Михаил Рогальский:

Мы отслеживаем, например, где появляются наши фотографии, потому что у нас при размещении любого объявления наносится водяной знак по всей фотографии, на фотографии видна надпись Auto.ru. И периодически мы там тоже встречаем такие фотографии.

Олег Тиньков:

Но их же там люди размещают, какое они к этому имеют отношение? Они площадку же дают.

Олег Анисимов:

Это же юзеры вешают, они могут куда угодно повесить.

Михаил Рогальский:

Олег, можно, взяв какую-либо базу предложений, где находятся телефоны пользователей и предложения по автомобилям, можно вывесить как от пользователя. Я никого не обвиняю, я просто хочу, чтобы Вы понимали: можно создать какой-либо сайт с нуля, поместив на него, своровав и пройдя по тем же самым Avito, «из рук в руки» или еще где-либо, у меня может появиться сайт, на котором будет миллион предложений с конкретными продавцами и с конкретными телефонами, и Вы можете с ними связаться.

Олег Анисимов:

Знакомый в Питере буквально недели 2 назад продавал машину, кстати, через вас, и он утром повесил объявление, днем созвонился и вечером продал машину. Т.е. я не знаю, когда можно своровать объявление и его куда-то повесить, он просто все быстро продал.

Олег Тиньков:

Может, это случайно.

Михаил Рогальский:

Нет, это неслучайно. У нас самое быстрое время продажи автомобиля за 10 минут было. Человек просто позвонил, получилось так, что он разместил за 10 минут до обновления страничек, соответственно, через 10 минут у нас странички обновились, его объявление стало видно, и ему позвонили, и купили его машину.

Олег Тиньков:

А среднее сколько?

Михаил Рогальский:

Это уже зависит от того, насколько добросовестный Вы продавец.

Олег Тиньков:

Месяц где-то?

Михаил Рогальский:

Нет. У нас есть сервер, например, со средней стоимостью автомобиля, где Вы можете прицениться, сколько стоит Ваш автомобиль. Если поставите его по цене выше рыночной, соответственно, будете долго продавать. Если Вы подготовитесь к продаже, т.е. вы сфотографируете автомобиль с хороших ракурсов, со всех сторон, салон снимете, напишите честно, как он эксплуатировался, курили в салоне – не курили, гаражное хранение или на улице. Т.е. чем больше Вы пишете информации, тем Вам задают меньше вопросов.

Олег Тиньков:

А сейчас этого нет, как в моей юности, когда перед продажей красили? Сейчас на это уже никто не смотрит?

Михаил Рогальский:

Нет, смотрят.

Олег Тиньков:

Все говорили: «Да у тебя рихтованная. – Да нет, не рихтованная». И почему-то это стоило дешевле. Какая мне разница, когда она чистая и выглядит идеально.

Михаил Рогальский:

Вам разницы никакой нет, потому что Вы покупаете. Но если Вы поставите себя на место, когда Вы будет ее продавать, и Вам будут предъявлять те же самые претензии, соответственно, цена вопроса будет понижаться.

Олег Тиньков:

Нелогично как-то. Если тебе все поменяли, сделали, вытянули крыло, зашпаклевали, покрасили.

Михаил Рогальский:

Понимаете, разная цена у автомобилей: которые были в авариях и которые не были в авариях. Например, сейчас появилась категория людей, которые покупают автомобили…

Олег Тиньков:

Битые?

Михаил Рогальский:

Нет, битые – это уже отдельный бизнес существует. Очень огромное количество мелких сервисов занимаются тем, что покупают битые автомобили, восстанавливают и продают как новые. Т.е. они с этого получают. После ремонта и после продажи можно выиграть где-то 3-4 тысячи долларов при продаже. И многие этим занимаются. Появилась вторая тенденция: появились люди, которые покупают автомобиль, вторые руки, купленный у официальных дилеров. Вот если Вы представите все бумажки, что Вы все ТО прошли и т.д., то цена автомобиля может быть выше, чем на рынке.

Олег Тиньков:

А все-таки: среднее время продажи какое? Или вы никогда не занимались этим вопросом?

Михаил Рогальский:

Мы – не посредники при продаже автомобиля, т.е. мы не стоим, когда люди продают, у автомобиля рядом. В среднем, если реальный автомобиль, не знаю, сколько автомобилей через нас продано, думаю, что миллионы, я думаю, что среднее время продажи – где-то неделя, если все нормально и все соответствует каким-то правилам игры. Конечно, есть случаи мошенничества, когда, например, существуют популярные марки автомобилей, и перекупщики пытаются разместить объявления чуть-чуть по-дешевле, и когда они подходят к телефону, они говорят: «Я сейчас уезжаю в отпуск, извините, не могу Вам ее сейчас показать». Но это объявление будет висеть, мы формально не можем поехать и проверить этот автомобиль, потому что у нас в день до 20 тысяч новых предложений появляется на сервере.

Олег Анисимов:

Чего добиваются эти ребята?

Михаил Рогальский:

Они снижают среднюю стоимость цены на рынке. Когда они начинают у кого-то покупать автомобиль, например, Land Cruiser Prado, то они говорят, посмотрите на Auto.ru, там у вас нереальная цена.

Олег Тиньков:

Голь на выдумки хитра!

Олег Анисимов:

Это действует на не очень распространенных марках, наверное, да?

Михаил Рогальский:

Нет, это существует на популярных марках, которые можно достаточно быстро купить и продать.

Олег Тиньков:

А Lamborghini у вас продается на сайте?

Михаил Рогальский:

Думаю, что да. И в большей части салоны выставляют эти автомобили. Lamborghini: у нас 8-10 предложений на сервере висит.

Олег Тиньков:

Круто! Надо зайти сегодня вечером!

А с банками каким-то образом работаете?

Михаил Рогальский:

С банком мы работает по VIN, т.е. у нас можно пробить, не является ли автомобиль в залоге.

Олег Тиньков:

Нет, а например, предложить автокредит? Что-нибудь в таком духе.

Михаил Рогальский:

А банки будут давать комиссию?

Олег Тиньков:

Давайте с нашим банком, Тиньков, «Кредитные системы»: вы нам будете лиды давать, а мы вам будем за это платить. Чтобы люди кликали и к нам шли.

Михаил Рогальский:

Это можно организовать. Но к нам банки приходят с кредитами, как рекламодатели. Совместная деятельность фактически не возможна из-за того, что банки не готовы платить какие-то деньги с каждого оформленного кредита.

Олег Анисимов:

А вы развивать в Интернете сектора какие-то не автомобильные планируете?

Михаил Рогальский:

Да, планируем. Если не автомобильный, то те же самые продажи велосипедов, мотоциклов.

Олег Анисимов:

Но это все равно смежное все-таки.

Олег Тиньков:

Велосипеды – это круто!

Михаил Рогальски:

Это близко, но это все равно не наша основная деятельность. Есть у нас команда, которая занимается страхованием.

Олег Анисимов:

Сейчас стартапы в русском Интернете потенциально могут стать крупными и прибыльными?

Михаил Рогальский:

Конечно, могут. Нужно просто найти какую-то интересную нишу.

Олег Анисимов:

Все-таки нишу автомобилей, мы так поняли, Михаил Рогальский занял очень хорошо и не намерен ее отдавать конкурентам.

Михаил Рогальский:

Олег, здесь все просто: мы — законодатели автомобильной моды. Мы придумываем, мы что-то делаем, мы внедряем. Т.е. могут люди прийти, могут занять любые ниши, все это реально.

Олег Тиньков:

А вы запчасти продаете?

Михаил Рогальский:

Продаем. У нас есть 2 сервиса: продажа подержанных запчастей, вторичный рынок и 30 миллионов предложений по новым запчастям. Это не предел, и мы хотим до конца года до 1 миллиарда запчастей в базе дойти.

Олег Тиньков:

А какая у вас конечная цель? Капитализировать этот бизнес? Передать детям, продать или построить самый лучший в мире, или начать экспансию в СНГ?

Михаил Рогальский:

Цель – развиваться, не останавливаться, идти дальше. У Auto.ru простая ситуация из-за того, что у нас нет акционеров, которые давили бы или предлагали: «Давайте этим продадимся». Мы достаточно свободны в своих начинаниях. Мы придумываем в среднем 1-2 сервиса в месяц и запускаем. У у нас есть жизнь, у нас постоянно появляется что-то новое. Запустив сервис по новым запчастям, мы сейчас написали приложение для iPhone по поиску автозапчастей. На этой неделе мы будем связываться с Apple, передавать наши документы уставные, чтобы они разместили наше предложение в Apple Store. Как только это получится, соответственно, мы новости Auto.ru выставим для владельцев iPhone. Потом подержанные автомобили тоже можно будет через iPhone искать. Т.е. мы не стоим на месте, мы что-то постоянно придумываем!

Олег Анисимов:

А через браузеры iPhone можно просто войти и скачивать без специальных приложений?

Михаил Рогальский:

Можно, но интересно это сделать как приложение, потому что на iPhone можно и картографию подключить, и мы это как раз делаем.

Олег Анисимов:

Молодые ребята сейчас где могут нишу найти в Интернете для себя, чтобы какие-то небольшие, но зарабатывать деньги?

Михаил Рогальский:

В Интернете можно зарабатывать на чем угодно. Можно и баннерные сети делать, и рекламные, можно развивать какие-либо проекты.

Олег Тиньков:

А вы сейчас с какими-то компаниями работаете по баннерным или по контексту? С кем-то у вас есть контракты? С Google, например?

Михаил Рогальский:

Мы потихоньку от них избавляемся. У нас есть и Яндекс, и Google, но мы от них потихонечку избавляемся, потому что просачивается реклама тех услуг или сайтов, которые начинают с нами конкурировать. Или по-другому: нам наши клиенты говорят: «Зачем я у вас буду размещать какую-нибудь строчку в шинах и дисках, если я через тот же Яндекс за 3 копейки у вас появлюсь».

Олег Тиньков:

На Яндексе не 3 копейки стоит на самом деле.

Михаил Рогальский:

Но все равно это не те деньги, которые они заплатили бы нам напрямую. Поэтому у нас, например, на шинах и дисках, реклама этих сетей снята. Сейчас начинается сезон и соответственно…

Олег Тиньков:

Вы больше к баннерам тяготеете, к своим просто?

Михаил Рогальский:

Нет, мы тяготеем ко всему. Мы тяготеем и к текстовой информации, и к баннерам, но просто это должно быть достаточно разумно. Другими словами, реклама не должна вас отпугнуть как клиента, когда вы ищите те же самые шины или диски. Т.е. вы не должны уйти в другие серверы, у нас достаточно ограниченное пространство сейчас по рекламе. Мы сейчас переходим на новый дизайн, у нас рекламные места сокращаются со страшной силой. Т.е. у нас коммерческий отдел уже воет. Мы всю жизнь работали и будем работать и с мелкими, и со средними, и с крупными, и именно в этой последовательности. И автосервисы у нас размещают свою рекламу, и частные мастера, и дилерские центры. Но вот эта иерархия – снизу вверх. Ведь в кризис и какие-либо нестабильные ситуации в стране крупные сразу снимают рекламу. Многие сайты это почувствовали, когда в позапрошлом году что-то началось. Мы ничего не почувствовали, потому что у нас огромное количество мелких прямых покупателей рекламы, которая их устраивает, и они уходят с рекламного рынка в последнюю очередь.

Олег Тиньков:

Трудно быть предпринимателем в России?

Михаил Рогальский:

Трудно.

Олег Тиньков:

Почему?

Михаил Рогальский:

Приходится проходить достаточно большое количество барьеров. Хотя с бюрократическими барьерами мы фактически не сталкиваемся.

Олег Тиньков:

А с какими?

Михаил Рогальский:

У нас существует в стране большое количество жульничества, поэтому мы достаточно тесно работаем с теми же самыми органами.

Олег Тиньков:

Силовики не просят взятку?

Михаил Рогальский:

А мы им не нужны. Силовикам интересно другое. Например, если бы мы торговали машинами, и они стояли бы у нас во дворе, то конечно пришли бы дяди, которые арестовали бы весь этот парк и, соответственно, продали за 3 копейки.

Олег Тиньков:

А что: такие случаи бывают?

Михаил Рогальский:

Очень много было.

Олег Тиньков:

Фантастика!

Михаил Рогальский:

А с нас что взять? Оборудование обесценивается с каждым днем. Мозги? Но Вы знаете, и рейдерские захваты, и все остальное – невозможно их заставить работать.

Олег Тиньков:

Я про телефоны слышал, что захватывали большие партии Motorola и потом продавали – эта история общеизвестна. А вот про автомобили не слышал. Как так можно? Отобрать просто машину у людей, у хозяев?!

Михаил Рогальский:

Было. Сказали, что они контрафактные или битые и перевезены через левую таможню. И, соответственно, машины на 800 тысяч долларов были проданы быстренько за полмиллиона долларов. И все были довольны, кроме хозяев.

Олег Тиньков:

Но есть и Высший суд, наперсники разврата, и ему не подвластен звон злата!

Олег Анисимов:

Да, напугали Вы сейчас молодых предпринимателей оборотнями в погонах в очередной раз. Михаил, у нас есть рубрика в каждой программе: нужно посмотреть в ту камеру и увидеть там молодого парня или молодую девушку 15-19 лет, и сказать ей или ему что-то, что поможет добиться успеха в жизни.

Михаил Рогальский:

Моим пожеланием будет: если есть какая-то цель, надо сконцентрироваться на ней и постоянно долбить в одну точку. Если будешь долбить на протяжении пускай даже не одной недели, не одного года, но все равно можно добиться того, что тебя начнут уважать, ценить и у тебя все получится!

Олег Анисимов:

Спасибо!

Олег Тиньков:

Спасибо большое!

Бизнес-секреты: Никита Белых (2010 год)

Никита Белых создал свой первый бизнес в 18 лет. В 24 года он управлял банками и страховыми компаниями, а в 33 стал губернатором Кировской области.

 

Текстовая версия передачи

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте! Сегодня у нас в гостях человек знаменательный и удивительный своим многосторонним опытом. Во-первых, он в 18 лет организовал свой первый бизнес – это была инвестиционная компания «Фин-Ист», как гласит биография Никиты Белых. А во-вторых, он был не только предпринимателем, но и менеджером в крупном бизнесе – это «Пермская Финансовая Промышленная Группа», где Никита в конце 1990-х был вице-президентом. Потом в 2001-м он ушел в политику, причем занимался там оппозицией, и в том числе возглавлял «Союз правых сил». А сейчас спокойно работает в рамках президентской властной вертикали в должности губернатора Кировской области.

Никита Белых, губернатор Кировской области:

А теперь работает в оппозиции там же.

Олег Анисимов:

Т.е. это человек, имеющий к тридцати пяти годам такой разносторонний опыт, что я думаю, такого другого в России вы не найдете.

Олег Тиньков, предприниматель:

Спасибо, что выделили время, я знаю, что губернаторы все занятые люди.

Никита Белых:

Это вранье на самом деле.

 

Олег Анисимов:

Никита Белых стал знаменитым в результате Госсовета…

Олег Тиньков:

Да, кстати, расскажи, сейчас так много слухов, это горячая тема Twitter. Что там было?

Никита Белых:

Это был Госсовет, который проходил 31-го августа, он был посвящен вопросам развития системы профессионального образования, тема сама по себе очень важная. Вообще, сам формат Госсовета следующий: есть доклад профильного министра или вице-премьера, в данном случае это был министр образования Андрей Александрович Фурсенко и содоклад рабочей группы, который возглавляет один из губернаторов. Каждый раз выбирается один из губернаторов, который эту тему готовит. В данном случае это был Виктор Мельхиорович Кресс, губернатор Томской области. Томская область — достаточно продвинутая в плане образования, Томский университет один из известных.

Специфика заключается в том, что материалы этого Госсовета, включая доклады, они за неделю рассылаются членам Госсовета. Поэтому у меня всегда по этому поводу возникало дежавю, поскольку я, готовясь к этим госсоветам, естественно читал эти доклады, а потом их уважаемые докладчики тоже зачитывают уже на Госсовете. Поэтому сидеть и внимательно записывать — это глупо, т.е. если ты читал, то ты читал, если не читал, то с голоса все равно это воспринимается плохо. Поэтому я и ряд других губернаторов

Олег Тиньков:

Которые сделали домашнее задание!

Никита Белых:

Да, выдающихся «твитеррян» и блогеров! Для них это уже не первый Госсовет и не первое совещание, поэтому они параллельно с выступлениями ведут небольшую твит-трансляцию, когда выдают какие-то короткие посты, подчеркивая наиболее значимые вещи.

Олег Тиньков:

А мобильные у вас не отбирают на время Госсовета?

Никита Белых:

Нет, не отбирают. На самом деле данный Госсовет был одним из традиционных в этом плане. И я на этом Госсовете точно так же с начала выступления Андрея Александровича Фурсенко небольшой репортаж делал, акцентируя внимание на наиболее важных, как мне кажется, моментах его выступления, а потом то же самое по выступлению Кресса. Все бы ничего, если бы в выступлении Виктора Мельхиоровича не прозвучала реплика, адресованная Дмитрию Анатольевичу, касаемо идеи создания президентских лицеев, со словами о том, что: «Я, Дмитрий Анатольевич, поддерживаю вашу инициативу по поводу создания президентских лицеев, но считаю необходимым добавить то-то и то-то». Автором идеи президентских лицеев был я, как руководитель рабочей группы, готовившей одно из предыдущих заседаний Госсовета.

Это была одна из тем моего центрального выступления о необходимости создания таких межрегиональных федеральных президентских лицеев, по одному на федеральный округ, которые бы не были заточены под какое-то одно направление, допустим, физико-математическое или химию, а были бы таким прообразом Царскосельского лицея, который готовит высококлассных специалистов широкого профиля. Я не буду сейчас объяснять всю подоплеку, для чего это было. И я очень быстро набрал эту фразу о том, что идея президентских лицеев не Дмитрия Анатольевича, а моя. И еще один известный «твиттерянин» Аркадий Владимирович Дворкович, который тоже все это наблюдал, он собственно эту запись показал Дмитрию Анатольевичу. Дмитрий Анатольевич, дослушав выступление Виктора Мельхиоровича, сказал, что здесь есть некоторые моменты, в частности

Олег Анисимов:

Сдал просто, можно сказать.

Никита Белых:

Сдал, но вот я сегодня посещал болеющего Аркадия Владимировича, он сказал: «Ты пойми, я же хотел восстановить справедливость, я-то помню, кто был автором этой идеи». И Дмитрий Анатольевич в своем коротком спиче, который стал очень известным, сказал, что «тут Никита Юрьевич сидит в Твиттере». Прозвучала эта фраза, которая и позволила трактовать это как замечание, потому что видимо мне нечем заняться. А дальше была фраза о том, что «Он напомнил, что идея президентских лицеев принадлежит ему, я это подтверждаю, Никита Юрьевич — это ваша идея, я надеюсь, что от того, что ее приписали мне, она хуже не стала». Вот и все. После чего несколько человек написали, что справедливость восторжествовала, но почему-то очень большое количество информационных агентств, и телевизионных, и печатных, посчитало, что меня тем самым президент пожурил. На самом деле президент восстановил справедливость, за что я ему благодарен, т.е. не было угрозы в словах Дмитрия Анатольевича, более того, если посмотреть видеотрансляцию, это все было сказано с улыбкой.

Олег Тиньков:

Я не заметил угрозы на его лице.

Никита Белых:

Тем не менее, в тот же момент, когда он это сказал, буквально через несколько секунд, включили глушилку и вырубили Интернет у всех, после чего мои коллеги губернаторы предъявляли мне претензии, что все, кто в тот момент находился в Интернет — пространстве, оказались не у дел.

Олег Тиньков:

Вопрос следующий: про бизнес среду. Как ты пришел в бизнес, каким ты был студентом. Можешь рассказать?

Никита Белых:

Начнем с того, что я, когда закончил физико-математическую школу с золотой медалью, я планировал

Олег Тиньков:

Без взятки?

Никита Белых:

Нет, я сам коренной пермяк и там 30 лет прожил

Олег Тиньков:

Опять пермяк! У нас уже кто-то был из Перми.

Никита Белых:

Более того, мы с Чиркуновым закончили одну школу. Потому поступил сразу на экономический и юридический факультет, на два очных отделения Пермского Государственного Университета. Это был 1992-й год, когда вся наша страна находилась в рыночных преобразованиях. И выяснилось, что очень большое количество предприятий не готовы к процессам акционирования и приватизации просто в силу не понимания процессов, которые происходят. И первый бизнес, в котором я участвовал, это был бизнес по консультированию крупных промышленных предприятий по процессу приватизации. Причем я был еще студентом второго курса, это были первые деньги, которые я зарабатывал как раз тем, что писал положение о введении в реестр, положение о совете директоров, положение о собрании акционеров.

Олег Анисимов:

Это уже в «Фин-Ист»?

Никита Белых:

Нет, это было до. В «Фин-Ист» я уже состоялся как учредитель, это уже был 1993-й год. Я просто с шести лет пошел учиться и поэтому, когда я закончил школу, мне было 16 лет. Вообще первая моя запись в трудовой книжке была «тележурналист», т.е. я на первом курсе стал работать на пермском телевидении, как раз вел передачу, посвященную рыночным реформам.

Олег Тиньков:

Коллега!

Никита Белых:

Да! Потом я работал в качестве консультанта, а потом возникло понимание того, что эти знания можно коммерциализовать в виде собственного предприятия, где у нас было несколько партнеров и мы занимались как подготовкой предприятий к приватизации, так и организацией и проведением чековых аукционов. Третьей темой, которой я непосредственно занимался -это работа с органами государственной власти и местного самоуправления по подготовке федеральных и муниципальных займов. Тогда это была очень популярная тема, когда регионы и муниципалитеты выходили на рынки заимствования. И первые бумаги, которые выпускались, допустим, в Пермской области и были одними из первых в России — это был как раз 1993-1994 годы, это как раз организовывали мы. Если говорить о каких-то серьезных деньгах, то это деньги, заработанные на спекуляции приватизационными чеками. Тогда я мог купить две Лады, но не стал этого делать. Я стал развивать свой бизнес, было создано несколько компаний: и торговая компания, и компания по недвижимости, и даже туристическая компания. Но в целом было понимание того, что развитие достаточно ограничено, поэтому, когда уже в 1998-м году, за два месяца до дефолта, меня пригласили в качестве вице-президента в Пермскую Финансовую Производственную группу, я это предложение принял. И в дальнейшем, получается шесть лет моей биографии, было связано с этим.

Олег Анисимов:

Т.е. все уходят из менеджеров в собственники, а ты ушел из собственников в менеджеры.

Никита Белых:

В 1999-м году, помимо всего прочего, я почувствовал некую необходимость к самореализации в общественно-политической деятельности, вступил по Интернету в общественное движение «Новая Сила» Сергея Владиленовича Кириенко, которое стало одним из образующих избирательного блока «Союз правых сил».

Олег Тиньков:

Опять Интернет, кстати!

Олег Анисимов:

Всего 24 года было Никите в 1999-м году, при этом он уже управлял банками, страховыми компаниями.

Никита Белых:

Да. В 2001-м году я был избран в законодательное собрание тогда еще Пермской области, тогда еще не было объединения субъектов, мне было 25 лет, когда я избирался. Был депутатом, потом заместителем председателя комитета, и, последние несколько месяцев своей депутатской деятельности, председателем комитета по экономической политике. Это было до конца 2003-го начала 2004-го года. А там параллельно произошло два события, которые очень серьезно повлияли на мою жизнь — это выборы в Государственную Думу в 2003-м году, когда «Союз правых сил»

Олег Тиньков:

Набрал много, по-моему.

Никита Белых:

Нет, это он как раз в 1999-м году он прошел, была фракция в государственной Думе.

Олег Тиньков:

Кстати, я голосовал в 1999-м за «Союз правых сил». Мне понравился лозунг: «Хочешь жить как в Европе?». Правильно?

Никита Белых:

Да, абсолютно верно. Тема европейского выбора она до сих пор актуальна. Но сейчас я не хочу углубляться в политику.

Олег Тиньков:

Меня в 2003-м не смутило, что Хакамада летала на бизнес-jet. Но это меня лично не смутило, потому что многих смутило.

Никита Белых:

Но я сейчас не хочу об этом говорить. В 2003-м году «Союз правых сил» соответственно не прошел в Государственную Думу, но результат, который мы получили в Перми, когда я возглавлял региональное отделение, он был в списке вторым в России после Санкт-Петербурга. Если в целом мы не прошли пятипроцентный барьер, было у партии 4%. А у нас в области было почти 9%, а если говорить конкретно про город Пермь – больше 14%. Специально пропускаю период жизни, касающийся политической борьбы, потому что это отдельная история. Так получилось, что уже к концу 2008-го года, в ноябре поступило предложение администрации президента снова попробовать себя на поприще госслужбы. Почему я говорю «снова»? Потому что я уже в каком-то формате это проходил.

Олег Тиньков:

Что круче: власть или деньги? Где интереснее?

Никита Белых:

Это как в старом анекдоте: «Кого вы больше любите, блондинок или брюнеток? – Когда я с блондинкой, мне кажется, что я больше люблю брюнеток и наоборот». Так и здесь! Очень часто возникают моменты, когда

задумываешься: зачем это все надо? Занимался бы бизнесом и никаких ограничений, публичность, излишняя иногда. Но с другой стороны я считаю, что у нас и сама государственная система, и власть нуждаются в серьезной модернизации. Я могу честно сказать, что если бы такого рода предложение мне бы поступило, условно говоря, в 50 лет, то я бы наверное отказался. Но поскольку мне было 33 года, когда такое предложение поступило, то я решил, что если и имеет смысл этим заниматься, то именно в этом возрасте, когда есть какие-то силы, желание

Олег Тиньков:

Поменять что-то

Никита Белых:

Да, то что у Гумилева называется «пассионарностью», драйвом в каком-то смысле. И я считаю, что правильно поступил. И когда мы говорим о разочаровании, для меня это не было, за те полтора года работы, ситуации, когда я бы сказал, что «я думал, что здесь все вот так-то, а на самом деле здесь все так-то». Т.е. на самом деле проблем много, причем проблем не только социально-экономических проблем региона, но и проблем в отношениях, в интригах, проблем в разного рода конфликтных ситуациях. Но это все, к счастью, ожидаемо, у меня не было никаких иллюзий по поводу того, с чем я столкнусь, когда я буду этой работой заниматься.

Олег Тиньков:

Ну а менять что-то удается? Я имею ввиду с оппозиционной точки зрения: вот что-то, что не нравилось, удается поменять в отдельно взятом регионе?

Никита Белых:

Я этим занимаюсь, я просто не могу сказать, что те процессы, которыми приходится заниматься в этой части имеют долгоиграющий характер. Т.е. когда я говорю и говорил, будучи оппозиционером, о том, что отношения власти и общества должны быть структурированы по-другому, что власть должна по-другому слышать и воспринимать общество, а общество должно по-другому слышать и воспринимать власть, понятно, что это не вопрос подписания какого-нибудь губернатора, это серьезная проблема, связанная с изменением во многом ментальности. Потому что когда президент говорит о борьбе с патронолистскими настроениями, надо понять что это вот так не делается. Если обществу на протяжении многих десятилетий вбивалось, что есть некий патер в лице государства, премьер-министр или президент, или губернатор, или мэр и он должен решить эти все проблемы, то когда к тебе кто-то придет и скажет: «Ты сам – кузнец своего счастья и что власть может сделать для тебя — это помочь тебе сделать что-то для себя самому», то это сталкивается с таким серьезным недопониманием и с таким серьезным кризисом в сознании, что на его преодоление требуются не месяцы, а года и даже десятилетия. Поэтому я считаю, что те действия, которые у нас в регионе осуществляются с точки зрения формирования гражданского общества, с точки зрения формирования некой свободы мысли — это процессы, которые абсолютно необходимы. Я абсолютно убежден, что у нас нет перспектив, как у государства, при существующей системе отношений,

которые сложились между властью, бизнесом и обществом. Недоверие, неприятие и в некоторых случаях ненависть. Или мы совместными усилиями создаем общество свободных инициативных людей, честного ответственного бизнеса и открытой прозрачной и нравственной власти, или нас ждет путь в никуда. И когда ты говоришь, что главное, чтобы власть тебя услышала и когда ты придя во власть в первую очередь приглашаешь это гражданское общество к диалогу, то выясняется, что к диалогу никто не готов.

Олег Тиньков:

Им не интересно даже.

Никита Белых:

Им не интересно. А — они не понимают, о чем идет речь. Б — они привыкли, что за них все решают. Поэтому когда я предложил вместо митингов и демонстраций садиться за стол переговоров, это по началу вызвало некий ступор. Все активно приходили, садились за круглый стол.. и молчали. Потому что выяснилось, что умение разговаривать, умение находиться в конструктивном диалоге – это то, чего не хватает не только власти, но и самому обществу. Это было серьезное разочарование, потому что я сильно надеялся, что общество окажется более flexible, более активное.

Олег Тиньков:

Они не хотят думать за себя, зачем им это нужно? Работать? За них все решат, подумают.

Никита Белых:

Поэтому у меня глобальная задача заключается в том, чтобы убедить людей в необходимости что-то сделать для самих себя.

Олег Тиньков:

Такое красивое было старинное русское название Вятка. Когда вернете это историческое название, когда уберете этот символ тоталитаризма?

Никита Белых:

Это тоже очень важный момент. Если мы говорим

Олег Тиньков:

Теперь общество не готово к этому?

Никита Белых:

Да! Нельзя одновременно говорить о развитии гражданского общества и гражданскому обществу что-то насаждать.

Олег Тиньков:

Навязывать. Т.е. они реально Кирова хотят там?

Никита Белых:

Реально. На сегодняшний день, к сожалению, большинство граждан выступает за не изменение названия. И не потому, что они любят Кирова. Понятно, что в числе тех, кто высказывается в поддержку сохранения названия, есть люди идейные

Олег Тиньков:

А почему петербуржцы все выступили, когда я жил в Ленинграде, подавляюще выступили? А Ленин – это же вообще символ. В чем же разница между менталитетами?

Никита Белых:

Я не хочу сейчас оценивать, сравнивать Сергея Мироновича и Владимира Ильича и т.д.

Олег Тиньков:

Но величина все равно другая, Ленин.

Никита Белых:

Величина – другая. С другой стороны образ Сергея Мироновича был во многом мифологизирован и он до последнего времени оставался и остается одним из немногих, кто является таким честным борцом революции. Хотя понятно, что и у него тоже руки по локоть в крови, но как-то в рамках общей истории об этом не говорилось. Проблема даже не в этом. Проблема в том, что сейчас, за период, прошедший с 1990-х годов, сформировалось новое поколение людей, которые не знают, кто такой Киров. И соответственно, кода они выступают за сохранение названия, они выступают не за Сергея Мироновича, который, кстати, ни разу в Вятке не был. У нас немного осталось областных центров: мы, да Ульяновск, если не считать Калининграда, то в Ульяновске хотя бы Владимир Ильич родился. И есть отдельная категория людей, которые говорят о том, что «мы считаем, что город называется не в честь Владимира Ильича, а в честь его папы, который был известным деятелем Земского образования».

Мало того, что Киров – это псевдоним, а не фамилия, так еще этот человек в Вятке ни разу не был. Он родился в Уржуме. Помните была такая книжка: «Мальчик из Уржума»? Вот она как раз про детство Сергея Мироновича. Он родился на юге губернии, потом в 14 лет ушел в Казань, оттуда в Томск, потом в Астрахань, потом в Петербург. И никогда он в Вятке не был. Но не в этом дело. У большей части населения, и молодежи, к сожалению, восприятие идет на уровне эмоциональном. С их точки зрения Киров – это город такой индустриальный, а Вятка – это провинция. Сейчас мы эту тему не закрыли, но в рамках наших образовательных процессов и в рамках культурных вопросов мы делаем упор не краеведение, просто, чтобы люди узнали о том, что такое Вятка. Вот Васнецовская Вятка, вот Герценская Вятка, а вот Вятка Салтыкова-Щедрина и т.д. Поэтому это путь опять же в долгую

Олег Тиньков:

Образование.

Никита Белых:

Да. Т.е .формально, юридически изменить название города можно без референдума, т.е. без волеизъявления граждан. Но у Губермана: «Решив служить — дверьми не хлопай, бронишь запой — тони в трудах, нельзя одной и той же жопой сидеть на встречных поездах». Нельзя одновременно говорить о развитии гражданской инициативы и тут же обществу что-то навязывать. Поэтому я думаю, что мы каким-то эволюционным способом придем к этому.

Олег Тиньков:

У нас традиционная рубрика.

Олег Анисимов:

Традиционная рубрика заключается в том, что нужно посмотреть в эту камеру и увидеть там парня из пермской области или из Перми

Никита Белых:

Или из Кировской области, т.е. парня из области!

Олег Анисимов:

Да. И сказать ему какие-то слова напутствия.

Никита Белых:

В качестве напутствия, дорогой парень из Пермского края или из Кировской области: главная победа в жизни – это победа над самим собой. Эта фраза не просто взята из какой-либо книги, а это реалии жизни. Если ты сам для себя не примешь решение чего-то в жизни добиваться, то никакая помощь консультантов, ни Тинькова, ни Анисимова, ни Белых тебе в этом не поможет. Если ты сам для себя не решишь стать успешным, никто тебя успешным не сделает. Поэтому дерзай, стремись, побеждай!

Олег Тиньков:

Спасибо большое! А у меня есть еще один вопрос. По мнению Лужкова Чубайс – никчемный менеджер. По мнению многих других Чубайс – великий менеджер. Вот ты с ним общался, скажи, Чубайс – никчемный менеджер или он — великий менеджер? Я его не знаю, никогда не видел.

Никита Белых:

Анатолий Борисович – очень редкий человек. Он действительно великий менеджер, но это не вопрос просто профессиональной компетенции. Он удивительно энергичный и энергетичный человек, т.е. когда общаешься с ним, чувствуешь вплотную, что такое харизма, что такое человек, который может вести за собой. Вот Анатолий Борисович является одним из тех людей, которых я искренне уважаю. Это не значит, что не было ошибок в его деятельности, и даже в рамках нашего с ним общения, у нас были ситуации когда мы с ним конфликтовали. Но это из серии очень ограниченной, такое limited edition тех людей, которые способны вести за собой.

Олег Тиньков:

Спасибо! Всего доброго!

 

Финансовые инноваторы: Digital Banking Platform

Проект представили Виктор Насочевский и Борис Фищук на Битве инноваторов в рамках форума FinNext 18 февраля 2016 года. В Битве участвовал 21 проект. Все видео можно посмотреть здесь. Битва в виде подкаста.

Читать далее Финансовые инноваторы: Digital Banking Platform

Бизнес-секреты: Александр Мечетин (2010 год)

Как можно вырасти из маленького предпринимателя в короля алкогольной продукции России? Будут ли вводить монополию на спирт? Какую воду используют производители в производстве водки? На эти и другие вопросы отвечает Александр Мечетин – основатель компании «Синергия». Видеоверсия.

Текстовая версия передачи

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте, любители выпить и трезвенники-язвенники! Перед нами Александр Мечетин, главный акционер компании «Синергия», которая производит много разной водки, такой как «Белуга», «Беленькая», «Мягков», «Русский лед» и другие бренды. Александр, мы тебя рады здесь приветствовать, я надеюсь, ты нам сегодня расскажешь, как можно из маленького предпринимателя на Дальнем Востоке вырасти в, так сказать, «алкогольного короля» России.

Олег Тиньков, бизнесмен:

Сразу можно рассказать свою автобиографию, где ты родился, где учился, если можно, не все знают.

Александр Мечетин, основатель «Синергии»:

Автобиография достаточно простая. Родился я в городе Находка в Приморском крае. Родился в 1975 году, т.е. школьные годы как раз перестроечные. В институте учился во Владивостоке, тоже город портовый, приморский, хороший, своеобразный, просторный, сопки.

Олег Тиньков:

В ДВГУ?

Александр Мечетин:

Я учился в техническом университете, экономику заканчивал и параллельно в ДВГУ на юриспруденции. Параллельно, естественно, как все, где-то подрабатывал, занимался каким-то мини-бизнесом. Всегда стремился быть предпринимателем. Начинал с того, что в школе мыл машины, затем покупал ваучеры, продавал ваучеры, уже будучи в институте, т.е. всегда какая-то жилка присутствовала, она двигала всеми моими последующими действиями. После окончания института уже занялся сначала торговыми какими-то операциями, это как раз кризис был, очень дешево стоили активы, начали приобретать с товарищами на заемные деньги активы в пищевой промышленности. Купили мясокомбинат, молокозавод, потом купили второй молокозавод, потом цементный завод.

Олег Тиньков:

Вы наверное с Дымовым там конкурировали, у него же тоже там свой мясокомбинат.

Александр Мечетин:

Да, у него там тоже мясокомбинат. Как все, наверное, предприниматели хотят иметь немного магазинов, были какие-то магазины. Т.е. занимались в общем-то всем. Построили достаточно крупную региональную компанию. Потом на каком-то этапе решили, что надо на чем-то сконцентрироваться, и решили сконцентрироваться как раз на алкоголе. Выбор, наверное, был правильный, в то время уже отрасль была, 7–8 лет назад, не консолидирована, разбита, в том смысле, что каждый из игроков имел очень маленькую долю, и при этом обладала высокой доходностью, привлекательностью, устойчивым спросом, кризисоустойчивостью. Поэтому мы начали фокусироваться на алкоголе, потихонечку покупать заводы, бренды, развивать дистрибьюцию. И вот, за 7 лет, достигли определенного успеха в этой области.

Олег Анисимов:

Какой сейчас номер в России «Синергия»?

Александр Мечетин:

Мы на сегодняшний день производим, в прошлом году произвели, продали более 10 миллионов декалитров водки, преимущественно крепкого алкоголя, водки, – это 200 миллионов бутылок. Чуть меньше 10% – доля рынка, и по этому объему мы уступаем только «Русскому алкоголю».

Олег Тиньков:

Я родился и вырос в Кемеровской области, в Ленинске-Кузнецком, поэтому понятно, что «Мариинский ликеро-водочный завод» – это первый алкоголь, который я в себя вливал в возрасте 16 или 17 лет. Это было произведено на «Мариинском ликеро-водочном заводе». Поэтому я сейчас сделаю рекламу для 50 тысяч зрителей: я пью только «Белугу», но не потому, что Александр из «Синергии», а потому что «Мариинский ликеро-водочный завод», потому что это моя родина, я когда читаю: Кемеровская область, Мариинск! И у меня сейчас дома в морозильнике всегда, вот Олег ко мне иногда приходит, 3–4 «Белуги» лежит. Пью только «Белугу», исключительно везде: и в том году я свадьбу справлял на Байкале, привез туда много-много бутылок «Белуги».

Александр Мечетин:

Мы заметили, резкий рост объема продаж, всплеск!

Олег Тиньков:

Да, мы там 7 дней гуляли! Этот бренд, тебе, наверное, будет интересно узнать, ты никогда про это не знал, я хотел купить, и я вел переговоры с этим парнем, он из Томска, дизайнер.

Александр Мечетин:

Да, он мне говорил.

Олег Тиньков:

Я его не купил по двум причинам: во-первых, мы по цене с этим томским дизайнером не сошлись, а во-вторых, не знаю, как вы сейчас вопросы решаете, он на международном уровне принадлежал «Перно Рикар» и нельзя было производить «Белугу» за границей. А я в слове «Белуга» видел только экспортный потенциал. Вот как вы эту тему разрешили?

Александр Мечетин:

Не «Перно Рикар», он принадлежал различным компаниям по всему миру, т.е. в каждой стране…

Олег Тиньков:

Но «Перно Рикар», на его основе…

Александр Мечетин:

Нет, он был «Мари Близар».

Олег Тиньков:

«Мари Близар», все правильно, извини. Потому что когда мы проверили с юристами, я по сути отказался, потому что «Белуга» – это экспортный потенциал. Сейчас, я вижу, вы начали продавать за границей. А как вы разрешили вот это?

Александр Мечетин:

Мы во всем мире купили имя, у различных компаний отдельно: купили на Украине, купили в США, купили в Германии, во Франции. Где могли зарегистрировать отдельные страны – зарегистрировали. Нам этот бренд принадлежит по всему миру на сегодняшний день.

Олег Тиньков:

А разливаете «Белугу» только в Мариинске.

Александр Мечетин:

Да, только в Мариинске, и основная идея здесь следующая: у нас 7 заводов, нам, конечно, выгоднее разливать на различных заводах. Т.е. у нас завод в Москве производит все бренды: он разливает «Мягков», он разливает «Беленькую», он разливает «Русский лед». То же самое на Дальнем Востоке – мы не везем «Беленькую» из Москвы на Дальний Восток, мы разливаем там. Но в Сибири, на Мариинском заводе, что касается «Белуги», мы льем «Белугу» только там, не льем даже в Москве, хотя логистически, конечно удобнее было бы лить в Москве, особенно исходя из экспортной программы. Т.е. тяжело экспортировать из Мариинска, там с таможней определенные проблемы возникают.

Но это связано с водой. Мы в «Белуге» используем, во-первых, солодовый спирт – это все-таки спирт значительно более высокого качества, чем обычные спирты, он несколько дороже, производится без ферментов, которые ускоряют сбраживание, чем балуются все практически спиртовые заводы. Т.е. для «Белуги» мы выбираем специальный спирт и используем воду артезианскую, у нас там своя вода. Открою, наверное, небольшой секрет: в основном все производители водки используют воду из водопровода, т.е. стоят очистители, понятно.

Олег Тиньков:

Как и производители пива, кстати.

Александр Мечетин:

Так вот для «Белуги» мы используем артезианскую воду с очень слабым очищением, т.е. очищаем, безусловно, от каких-то грубых примесей, но стараемся все соли натуральные минеральные, чтобы они оставались.

Олег Тиньков:

Соль сибирской земли…

Александр Мечетин:

Да, чтобы она оставалась – это дает вот эту мягкость, послевкусие, и солодовый спирт дает отсутствие похмельного синдрома.

Олег Тиньков:

Как экспортная программа «Белуги»? Как «Белуга» на экспорт идет?

Александр Мечетин:

Очень хорошо, очень довольны. В прошлый год – удвоение объемов, этот год тоже планируем удвоение объемов. Мы фокусируемся на суперпремиальном сегменте, это, если говорить о Европе, где-то около 40 евро за бутылку 0,7, если говорить о США – это порядка 35 долларов за бутылку, как раз исходя из того, что можно продавать разную водку. Можно продавать дешевую водку, в Германии много дешевой водки пьют, но это не будет давать ни маржи, а с учетом длинной цепочки логистической, нескольких middlemen, которые стоят и каждый хочет иметь свою маржу, это приведет к тому, что этот бизнес будет малорентабельным. Все-таки мы фокусируемся на том, что мы должны генерировать прибыль во всех своих операциях, поэтому мы вне России сконцентрированы на продаже как раз «Белуги». Продукт очень достойный, я думаю, что это один из немногих продуктов, которые на сегодняшний день попадают в понятие luxury, и с которым не стыдно позиционировать себя перед всем миром.

Олег Анисимов:

А сколько сейчас стоит компания на бирже?

Александр Мечетин:

На бирже market cap где-то 500 миллионов долларов.

Олег Анисимов:

Market cap – это market capitalization, рыночная капитализация. 500 миллионов долларов. А максимум был миллиард?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Анисимов:

Т.е. в 2 раза компания подешевела за 3 года?

Александр Мечетин:

Да, но это связано с тем, что мы все-таки компания c риском рубля, мы же продаем нашу продукцию в рублях.

Олег Тиньков:

А вы в Лондоне разместились?

Александр Мечетин:

Нет, у нас RTS и MSX. Поэтому это естественно, что компания должна стоить дешевле, вопрос на сколько, при девальвации рубля. У нас же выручка в рублях, прибыль в рублях, поэтому в пересчете на доллары, в любом случае, мы потеряли после девальвации. Т.е. у нас все-таки падение акций было связано серьезно с девальвацией рубля и ситуацией на рынке.

Олег Тиньков:

А какой процент акций у тебя в компании? У вас же все равно IPO сделали, у вас же вес открыто.

Александр Мечетин:

У нас открыто, да, у меня около 40%.

Олег Тиньков:

Это самый крупный пакет?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Тиньков:

А на Free-float как вы торгуете?

Александр Мечетин:

Free-float торгуется на сегодняшний день около 30%. И остаток отдается менеджменту, потому что у нас блок: мой, менеджмента, блок крупных миноритарных акционеров и Free-float.

Олег Тиньков:

Хорошая тема. Вы недавно SPO еще сделали повторно, это было связано с чем?

Александр Мечетин:

Мы привлекли средства, понимая, что ситуация уже очень хорошая.

Олег Тиньков:

Для поглощения?

Александр Мечетин:

И для поглощения, и для активного развития. Стоимость долга была очень высокая в прошлом году, она зашкаливала, ты знаешь. Поэтому мы подснизили долг, частично используя средства для более агрессивного движения на рынке.

Олег Анисимов:

Александр, вот Олег перед программой сказал, что сейчас банки стоят в очереди, желая выдавать деньги. Под какой процент готовы давать?

Александр Мечетин:

Я думаю, что сейчас ставки для компании нашего уровня находятся от 10 до 12 процентов.

Олег Анисимов:

Это уже можно жить.

Олег Тиньков:

В рублях?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Тиньков:

Отлично.

Александр Мечетин:

Поэтому ситуация, конечно, мы видим насколько она динамичная: от всеобщего благоденствия мы переходим к всеобщей панике, к отсутствию ликвидности, и опять возвращаемся к благоденствию.

Олег Анисимов:

Т.е. кризис кончился.

Александр Мечетин:

В ликеро-водочной промышленности, я думаю, кончился.

Олег Анисимов:

А в кризис люди водки стали меньше пить или больше? Я посмотрел статистику – меньше, увидел.

Александр Мечетин:

Это интересно. В кризис водки стали пить не меньше, но меньше стали покупать легальной водки. Т.е. одна из серьезных проблем на рынке – это проблема, связанная с существованием нелегального рынка, или, так скажем, рынка водки, с которой не оплачен акциз. Т.е. если говорить о водке среднего ценового сегмента, то примерно 50% всей стоимости идет напрямую государству, т.е. мы с каждой бутылки, которую мы производим, раз в месяц платим 50 рублей с бутылки государству. Итого мы в год платим порядка 300–350 миллионов долларов государству на ежемесячной основе, потому что главным бенефициаром компании является государство.

Олег Тиньков:

А сейчас же минимальную наценку на водку сделали. Это помогает?

Александр Мечетин:

Сейчас сделали минимальную наценку, но сейчас пока рано делать выводы, потому что она начала работать только с 1 января. Думаю, что к середине года можно будет окончательно понять.

Олег Анисимов:

А вообще тенденция потребления алкоголя какая в России? Пить меньше стали или правильнее, или больше?

Александр Мечетин:

Мы видели очень агрессивный рост пива последние 10 лет, сейчас он замедлился, и даже, может быть, откатилось потребление пива назад. Отчасти это было связано, конечно, и с зеленой дорогой, которую открыли для пива, – это более низкий акциз в пересчете на литр спирта, отчасти с изменением потребительских предпочтений, со снижением возрастного уровня потребления. Т.е. все-таки 20 лет назад в 16–17 лет люди еще не пили, потому что купить водку было тяжеловато, а сейчас дети пьют пиво, подростки пьют пиво, это очень плохо. Поэтому есть определенная тенденция. Я думаю, что те решения, которые были приняты по повышению акцизов для пивных компаний, по менее агрессивному повышению для водочников, это в целом решение правильное. А так, стратегически, я думаю, люди в России будут пить меньше крепкого алкоголя, водки в частности, и это нормально. Т.е. водка должна стоить дороже, ее должны пить меньше.

Олег Анисимов:

Да, удивительно, водка стоит 70 рублей за бутылку, куда еще дешевле? Покупать нелегальную водку, зачем? Если у нас легальная стоит 70?

Александр Мечетин:

Нет, легальная стоит 89, это очень дешево, конечно.

Олег Анисимов:

Потому что если смотреть советские времена, водка стоила, грубо говоря, 5% зарплаты среднего человека, сейчас получается гораздо меньше.

Олег Тиньков:

А монополию у нас на спирт будет вводить государство?

Александр Мечетин:

Монополию на спирт, думаю, что не будут, и это, наверное, не нужно, потому что у государства достаточно административных рычагов, чтобы решать проблему нелегального алкоголя, и приобретение спиртовых заводов – это не лучший путь и не самый эффективный. Государство должно быть эффективным регулятором. Быть участником взаимоотношений? Зачем, ради чего?

Олег Тиньков:

У меня есть ощущение, что еще далеко до полной консолидации, Россия огромная, водки потребляется огромное количество. Еще же будет консолидация рынка?

Александр Мечетин:

Она еще только начинается.

Олег Тиньков:

Потому что если посмотреть на пивные компании, пиво контролируют сегодня 4–5 компаний всего. А водки 200–300 компаний, т.е. еще будет это?

Александр Мечетин:

Водки топ 10 компаний контролируют около 50% рынка, оставшиеся 50% контролируют 100 компаний, т.е. диверсификация гигантская.

Олег Тиньков:

Т.е. все еще все будет слопываться?

Александр Мечетин:

Да, это все еще впереди. Следующие 3–5 лет, я думаю, это будет активная консолидация рынка.

Олег Тиньков:

Вернемся теперь, как ты начинал предпринимательство. Потому что передача у нас производится при содействии министерства по предпринимательству союза СССР и мы предпринимательство пропагандируем. Какие у тебя были мотивы и так далее? Почему ты не решил просто обучаться и быть наемным инженером, а решил сам свое дело? Потому что предпринимательство – это риск. Почему ты пошел именно в эту стезю, в рискованную, в непонятную? Тем более годы, которые ты назвал, и край, в котором ты вырос, у нас много оттуда общих знакомых, там были такие мутные времена, бандитские и т.д.

Александр Мечетин:

Беспокойность натуры наверное. Мне кажется, предпринимательство – это не профессия, это характер, это нечто, что движет человеком. Т.е. если человек действительно предприниматель, он не может быть никем другим, он может организовывать это предпринимательство в других сферах, но он все равно останется предпринимателем: он будет что-то делать, он будет брать этот риск на себя, он будет вести, он будет лидером. Вот это, наверное, ключевые характеристики предпринимателя, т.е. предпринимательство – не всегда бизнес. Но предпринимателем нельзя быть, выбрав какую-то специальность, т.е. либо человек предприниматель, либо нет. Поэтому, наверное, генетически было что-то заложено, что-то там сдвинуто, мне всегда вот этого хотелось, хотелось брать риск на себя, поэтому нашел форму, каким образом можно самореализовываться, видеть результаты своего собственного труда.

Олег Анисимов:

Т.е. это получается потребность брать риск?

Александр Мечетин:

Потребность брать риск и потребность видеть результаты своей деятельности.

Олег Тиньков:

А учитывая то, что это Владивосток, середина 1990-х и водка, как ты с бандитами решал вопросы?

Александр Мечетин:

Ну я бы сказал, что водка на самом деле, как ни странно, – это не очень криминализированная область была и остается. Это все-таки область, зачастую, интересов региональной элиты: каждый губернатор хочет иметь хороший завод, который платит налоги, который производит хорошую продукцию. Ну какие-то вопросы, конечно, в жизни возникают, приходилось общаться с различного рода людьми.

Олег Тиньков:

Т.е. ты смелый получается?

Александр Мечетин:

Если человек хочет что-то делать, его не останавливает ничего, он хочет, просто делает и всегда находит путь, чтобы это реализовать, вот и все.

Олег Тиньков:

Извини, я перебью, это просто шок. Может, твоего пиар-директора, конечно, шокируют эти вопросы, но, я смотрю, ты интеллигентный человек, очень вдумчивый, более интеллигентный, чем я, и более образованный. Как ты решал, жил среди этих гремучих змей, хочется понять?

Александр Мечетин:

Если человек хочет что-то делать, он всегда это сделает, если человек боится чего-то, то его всегда что-нибудь напугает. Как говорил Остап Бендер, было время, когда и меня можно было напугать простой фомкой в переулке.

Олег Тиньков:

Т.е. ты смелый человек, т.е. предприниматель должен быть еще смелым.

Александр Мечетин:

Да, предприниматель обязан быть смелым.

Олег Тиньков:

Значит, у тебя какой-то мотив был, может, в девушку влюбился, в жену свою будущую, пытался ей что-то доказать. Или как?

Александр Мечетин:

Не знаю, мне кажется, у всех предпринимателей это где-то глубоко, это какое-то самолюбие, т.е. человек хочет что-то доказать, что-то сделать, сказать: «Я лучше, я могу». Т.е. лидерство всегда связано с этим. Как каждого чемпиона по боксу всегда били в детстве, и он становится чемпионом по боксу. Потому что если мы посмотрим 90% чемпионов по боксу – их обижали одноклассники, поэтому они становились чемпионами по боксу. Так же и здесь, наверное. Может еще тот факт, что было время резких переходов, т.е. ряд людей был достаточно богат, или казалось, что они богаты, ряд людей был абсолютно нищим, поэтому нужно было решать, где ты находишься: ты хочешь быть в этом классе или ты хочешь стараться что-то сделать, можешь взять риск на себя, но жить будешь гораздо лучше. Это было время контрастов, конечно.

Олег Анисимов:

А как нашли инвесторов на IPO? Все-таки многие инвесторы говорят: «Мы не будем вкладывать в торговлю оружием, в водку, еще некоторые сферы».

Александр Мечетин:

Есть, безусловно, определенные ограничения у ряда фондов, но это небольшое количество фондов. По большому счету, водка – это богоугодный товар.

Олег Тиньков:

Богоугодный товар! Все! Водка – богоугодный товар. Название передачи есть!

Олег Тиньков:

А сейчас что ты наблюдаешь, ты видишь какой-то всплеск предпринимательской активности или, наоборот, застой, что ты можешь сказать про нынешнюю нашу молодежь?

Александр Мечетин:

В целом я думаю, что это скорее застой. Т.е. в стране все-таки нет идеологии предпринимательства, нет идеологии рынка, а если нет идеологии, то все остальное будет следствием, т.е. нельзя создать инновационную атмосферу, нельзя создать атмосферу модернизации или перехода из одного состояния в другое без четкой, ясной идеологии, либеральной идеологии по отношению к предпринимательству.

Олег Тиньков:

А чего не хватает? Как эту идеологию создать, ты считаешь? Есть идеи на этот счет?

Александр Мечетин:

Да мне кажется, здесь не нужно ничего придумывать. У меня очень простая идея, она связана с тем, что Россия должна стать новыми США, только для СНГ, т.е. это единственный шанс, на мой взгляд, для России. В долгосрочном развитии: это либеральная политика, это демократия, это дух предпринимательства, и тогда у нас есть шанс собирать эти лучшие мозги, которые не доедут до США, будем собирать все сами.

Олег Тиньков:

Т.е. центр притяжения.

Александр Мечетин:

Да, потому что в любом случае будет идти очень жесткая конкуренция за мозги, за лучших людей. Мир очень сильно глобализировался, люди переезжают из одной страны в другую, информация проходит за секунды, т.е. мир уже другой, чем 30 лет назад. Т.е. нельзя пытаться транслировать предыдущие идеи в будущее. Если страна встанет на эти рельсы, то будет модернизация уже как следствие, модернизация не как цель, а как следствие идеологии. Вот основной вопрос повестки дня, как мне кажется.

Олег Анисимов:

Сейчас у нас либерализма не хватает в стране?

Александр Мечетин:

Мне кажется, что есть потребность и у общества, и есть дефицит в нем, безусловно.

Олег Анисимов:

13% налог на доходы физических лиц, мне кажется, это ультралиберально.

Александр Мечетин:

Это же мы говорим о фискальной политике, либерализм не связан с фискальной политикой. Более того, если возьмем США – это крайне нелиберальная фискальная политика. Но мы говорим же «либерализм» по отношению к предпринимательской инициативе, по отношению к возможности человека что-то делать в общественной среде, в бизнесе, самореализовываться. Т.е. государство должно обслуживать человека, но общество должно доминировать над человеком, а не наоборот.

Олег Анисимов:

А это не миф, что нет либерализма? Потому что люди просто боятся идти делать бизнес, потому что считают, что их задушат.

Александр Мечетин:

Отчасти это миф. Конечно, можно делать бизнес в любых условиях, были люди и в советское время, несмотря на возможность расстрела или получить 15 лет. Но мы же говорим все-таки о создании условий для того, чтобы предпринимательство стало нормой, чтобы были герои-предприниматели, чтобы люди хотели стать предпринимателями. Не так много, но эти примеры есть, я иногда привожу в пример компанию «Магнит», очень уважаемую.

Олег Тиньков:

Он был у нас в гостях здесь.

Александр Мечетин:

Да. Почему мы из Галицкого не делаем национального героя?

Олег Тиньков:

А мы делаем!

Александр Мечетин:

Мы делаем, а государство не делает. А человек построил с нуля компанию, привлек массу инвестиций в страну, обеспечивает потребителей дешевыми продуктами. При этом чем лучше он будет жить, тем будет лучше для всех, мы будем показывать его в пример и говорить: «Делайте так, и вы будете прекрасно жить». У человека должно быть все. И государство должно его максимально защищать и пропагандировать такие виды примеров. Вот есть же такие примеры, но они не становятся национальными героями, потому что нет идеологии предпринимательства. Люди не хотят быть предпринимателями, они хотят быть чиновниками, они хотят ездить с мигалками, в этом серьезная проблема.

Олег Тиньков:

Я, честно говоря, не понимаю, почему центральные каналы все-таки, то, что нас не приглашают, я понимаю, но хотя бы почему они не делают этого и идеологию предпринимательства не развивают и не рекламируют. Я не понимаю, им же лучше было бы. Зачем насаждается вот это вот, что предприниматель – это чуть ли не изгой, у нас и так общество далеко от этого не ушло. Я до сих пор, в блоге если от себя на кого-то напишу, типа «пошел на…», то отвечают сразу все «как ты, козел, миллионщик». Если напишет Вася «пошел на …», то на это никто не ответит, потому что что там… И сразу все говно полезло: «Посадить, расстрелять всех, за Ходорковским отправить, за Чичваркиным отправить». Т.е. общество совершенно не готово еще толерантно воспринимать предпринимателей, и в этом направлении государство ничего не делает, и мне кажется, они сами себе роют могилу. Их надо наоборот героями делать: Галицкий, Касперский и т.д.

Олег Анисимов:

Собственно говоря, доходы государства идут от предпринимательства, потому что это корпоративные налоги и личные налоги. А личные налоги, опять же, идут из доходов, которые люди получают от предпринимателей.

Олег Тиньков:

Они, наверное, считают, что доходы идут от «Газпрома».

Олег Анисимов:

Ну, отчасти да.

Александр Мечетин:

В данном случае, кто создает стоимость? Стоимость создает интеллект, и интеллект – это опять же инновации, это предпринимательство.

Олег Тиньков:

Хотя позитивный тренд есть, если послушать нашего президента, последние речи, он постоянно про мотивацию, про модернизацию, Сколково, т.е. чего-то куда-то мы двигаться начинаем, но хотелось бы большего.

Олег Анисимов:

Саш, а кроме водочного бизнеса у тебя еще есть что-то для души?

Александр Мечетин:

Для души у меня водочный бизнес. У нас есть в компании также направление, связанное с производством сельхозпродуктов, продуктов питания, мы растениеводы, обрабатываем землю. Бизнес непростой, производим мясо птицы, два молочных завода у нас, т.е. есть такое еще направление, связанное с производством продуктов питания.

Олег Анисимов:

А кроме «Синергии» другой бизнес есть, отдельно?

Александр Мечетин:

Нет, я сфокусирован на этом, мне хватает проблем.

Олег Анисимов:

Корректное поведение с точки зрения акционера и топ-менеджера главного. Кстати, как совмещение этих двух позиций: главного акционера и главного топ-менеджера, насколько это адекватно?

Александр Мечетин:

Я думаю, что на этом этапе развития компании это адекватно, потому что слишком динамичная обстановка, мы видим, и макроэкономическая, и компания еще сфокусирована на росте. Наша задача – расти в ближайшие годы. На каком-то этапе, наверное, все-таки лучшей структурой является CEO, который подотчетен совету директоров и смотивированный на результат, безусловно, через опционные программы, но не являющийся основным акционером.

Олег Тиньков:

А сколько человек сейчас работает в компании всего?

Александр Мечетин:

7,5 тысячи.

Олег Тиньков:

Много. Александр создал 7,5 тысячи рабочих мест, понятно вам? Вот это настоящий предприниматель.

Александр Мечетин:

Спасибо.

Олег Тиньков:

А семья какое место в твоей жизни занимает?

Александр Мечетин:

Много, потому что у меня уже 4 дочки.

Олег Тиньков:

Все рекордсмены. Предыдущий наш герой – у него было тоже четверо детей, я все гордился, что у меня трое, надо четвертого.

Олег Анисимов:

Это поэтому ты не покидаешь менеджерскую позицию? Чтобы чаще бывать дома? Кстати, главный акционер, он же хочет расслабиться уже, столько лет работал.

Олег Тиньков:

«Белуги» выпил и расслабился.

Олег Анисимов:

Должность председателя правления или генерального директора вообще не позволяет расслабиться, т.е. ты трудоголик получается, ты как бы не хочешь отдыхать.

Александр Мечетин:

Я думаю, надо еще немножечко поработать.

Олег Анисимов:

Сколько?

Александр Мечетин:

Пару-тройку лет. Нужно компанию вывести на новый этап развития, а потом, может быть, можно взять отпуск.

Олег Тиньков:

Александр, у нас традиционная рубрика. Обращаясь в камеру, если ты смотрел нашу передачу на Russia.ru, ты видел, что какое-то наставление говорят, или что бы ты хотел сказать молодым предпринимателям, возможно, из города Находки, вот ребята сейчас смотрят, я уверен, что хотя бы 50 тысяч все равно посмотрят с Находки.

Олег Анисимов:

А я уверен, человек 50.

Олег Тиньков:

Может даже 50, вот скажи, что, ты считаешь, ему сейчас нужно сделать. Вдруг ему сейчас 19 лет, и он думает, чем бы мне заняться.

Александр Мечетин:

Я думаю, что если человек чувствует, что он предприниматель, он просто должен следовать своему пути, т.е. он должен знать, что это его дорога, он ее выбрал, он по ней идет. Жизнь проходит быстро, и он ее проживет таким образом, что ему не будет стыдно, и он поймет, что все, что мог, он сделал. Наверное, самое важное: жить и понимать, что все, что могу, я сделал, меня не останавливали ни страх, ни комплексы какие-то, ни внешние обстоятельства. Я всегда делал по максимуму для того, чтобы достигать цели. Когда-то ее достигал, когда-то нет, но мне себя укорить не в чем. Думаю, такой дружеский совет я бы хотел передать предпринимателям из Находки.

Олег Тиньков:

Спасибо тебе большое! И respect супруге за четырех дочек!

Финансовые инноваторы: Налогия

Проект представил Сергей Цаболов на Битве инноваторов в рамках форума FinNext 18 февраля 2016 года. В Битве участвовал 21 проект. Все видео можно посмотреть здесь. Битва в виде подкаста.

Читать далее Финансовые инноваторы: Налогия

Бизнес-секреты: Олег Леонов (2010 год)

Олег Леонов – создатель первой цивилизованной розничной сети в России. Несколько лет назад он продал торговую компанию «Дикси» за 1 миллиард 200 миллионов долларов. Сейчас Олег интересуется экотехнологиями и пишет универсальный кодекс чести. Видеоверсия.

Текстовая версия передачи

Текстовая версия передачи

Олег Леонов – создатель первой цивилизованной розничной сети в России. Несколько лет назад он продал торговую компанию «Дикси» за 1 миллиард 200 миллионов долларов. Сейчас Олег интересуется экотехнологиями и пишет универсальный кодекс чести.

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте, уважаемые клиенты розничных магазинов, перед вами сегодня создатель компании «Юнилэнд» и сети магазинов «Дикси» Олег Леонов, который около двух лет назад продал свой бизнес. И, наверное, удачно продал, потому что кризиса еще не было, и потом о нем мало что было известно. И сегодня мы в программе «Бизнес-секреты» выведаем у Олега, чем он занимался последние два года. Олег, приветствуем.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Леонов, основатель компаний «Юнилэнд» и «Дикси»:

Здравствуйте. В последние два года мы начали новый проект. Он не связан с ритейлом, потому что ритейл – это фактор времени, надо вовремя выйти на рынок. Сейчас рынок уже несколько другой. Мы пошли чуть-чуть больше в инновационную часть, в управление инфраструктурой, недвижимостью, новыми технологиями, связанными с энергосбережением, т.е. всем тем, что является новой западной модой.

Олег Тиньков, бизнесмен:

Как российская мода сейчас – модернизация, инновация.

Олег Леонов:

Изначально была идея green-технологии, потихонечку это стало превращаться в улучшение инфраструктуры в целом. Если вы видите, когда строят самолеты, те технологии, которые используются при проектировании и подгонке всех элементов, расчете стоимости всех материалов, они в десятки раз выше, чем если вы строите любое здание. Хотя объемы инвестиций, если сравните самолетостроение и строение жилья, сопоставимы. И это удивительно. Почему до сих пор эта отрасль не имела некоторого инновационного подхода? Эта ниша достаточно новая. Мы с большим удивлением узнали об этом, когда стали работать с институтами американскими и российскими. Кто занимался внедрением новых технологий, столкнулись с тем, что такое системная интеграция в строительстве. Например, компьютерную систему вы никогда сами не поставите, у вас всегда должен быть интегратор, который много разных систем соединяет воедино. А в инфраструктуре есть люди, которые могут административно решить, – одни люди, недвижимость – другие люди, архитектуру – третьи и т.д. И нет единого заказчика, который бы грамотно и правильно к этому подходил.

Олег Тиньков:

Это же называется генеральный подрядчик, по-моему?

Олег Леонов:

Ты можешь назваться как хочешь, но от этого ничего не изменится.

Олег Тиньков:

Генподрядчик есть в строительстве?

Олег Леонов:

Генподрядчик есть как функция, но нет его как результата. Я могу назвать оператора какого угодно. Они берут на себя эту функцию, но реально ее не делают, потому что требуется предварительная работа по интеграции многих систем и многих элементов, по созданию моделей, которые были бы уже готовы, которые можно было бы ставить на конвейер. Вот такая область.

Олег Анисимов:

И как называется бизнес?

Олег Леонов:

Компания называется GIP-групп, т..е. Global infrastructure project.

Олег Анисимов:

И какой объем инвестиций?

Олег Леонов:

Интересно, что на первом этапе там никакие большие деньги не нужны, потому что формально мы сейчас инвестируем в то, что мы создаем команду, разрабатываем модели, работаем со всеми подрядчиками, которые сейчас находятся в Америке, в Японии. Занимаемся тем, что собираем идеальные прототипы и модели различных зданий, т.е. будет офисное здание, жилое, промышленное, складское, розничное и т.д. Поэтому начальный объем порядка 10 млн долларов в течение года – это не такие уж большие деньги, так скажем.

Олег Анисимов:

А кто будет нанимать компанию GIP-групп для своего проекта? Инвестор или кто?

Олег Леонов:

Идея такова: представьте ритейлера, который ближе к понимаю сейчас, открывают люди магазин. Те люди, которые сейчас управляют этим процессом, – по своей природе либо строитель, либо менеджер проекта. А создание модели магазина, который был бы у вас идеален с точки зрения себестоимости, материалов, технологий, систем управления энергией и т.д., мы оцениваем порядка 1 миллиона долларов, просто там должна быть проведена очень большая интеграционная работа исследовательская. Поэтому мы формально выступаем генеральным подрядчиком по управлению всеми проектами открытия всех магазинов для ритейлера. При этом себестоимость данного магазина снижается, затраты времени падают, эффективность растет. Просто потому, что мы до этого очень много поработали над моделью и над интеграцией работы с подрядчиками. У нас есть сейчас разговор с РЖД и с МЧС по поводу управления всей инфраструктурой, которая у них есть. У них огромное количество зданий и сооружений, которые нуждаются в модернизации и улучшении, но найти генерального подрядчика, который бы взялся за это хозяйство, у них сейчас возможности нет.

Олег Анисимов:

Мне кажется, что это очень резкий поворот. Все-таки розница, особенно «Дикси» – магазины брутального характера, а тут высокие технологии, green-technology, экология…

Олег Леонов:

Я согласен. Ритейлер по натуре – это торгаш, который купил колбаску, сделал наценку и продал. Нет, там все то же самое, ведь если вы ездили на одной машине, вы же на другой легко поедете, правда? Там модель машины вообще роли не играет. Я думаю, что любой правильный генеральный директор может управлять любым бизнесом, проблем вообще никаких.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Тиньков:

Уважаемые мои друзья, я продолжаю приглашать на нашу передачу «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым» петербургскую верхушку. Олег Леонов – это представитель нашей старой, неандертальской питерской школы, все уже здесь побывали: и Олег Жеребцов, и Горов Саша. Наконец-то, с большими трудами, спасибо большое, Олег пришел. Мы выросли все в одном огороде, на одной грядке. И мне-то все понятно, но хотелось бы, чтобы он вам рассказал, как все начиналось. Как ты начинал? Какие были мотивы? Почему предпринимательство? Как ты начал бизнес, вспомни Узбекистан или Петербург 88-го года? Расскажи, как все было.

Олег Леонов:

Я же закончил школу в Магадане, потом переехал в Питер уже на первый курс, даже на второй.

Олег Тиньков:

88-й год?

Олег Леонов:

Да, 88–89. Видимо, отцовские гены узбекские не давали мне спокойно жить. Наследственность очень сильно влияет. Когда часть еврея, а часть узбека – это жесткая комбинация получается. Я начал с того, что родители были на Севере, там оставались. Там очень дешево были всякие шкуры оленьи, какие-то кожаные куртки из местной кожи, они их просто присылали, а я развозил по комиссионным магазинам как студент. Мотивация какая? Тогда ж было какое время? Джинсы – это было вообще! Я помню, как первый раз попробовал батончик «Сникерс», мне казалось, что это рай! Я был на втором курсе института. Тогда вообще были другие ценности, в них был свой кайф, все это малое имело совсем другое воздействие. Хотелось все попробовать в определенном объеме. Потом потихонечку в институте, основной момент у меня начался, когда я сидел в очереди, где комсомольцы сдавали взносы, дело было в медицинском институте. Там стоял шкаф, из него высыпались на пол письма, сидели долго, я посмотрел – а это письма, которые присылали абитуриенты, которые хотели поступить в институт, писали заявки на подготовительные курсы. А в мединститут никаких курсов нет подготовительных. А мы же все прошли, все билеты знали, что не знали – с людьми поговорили, нам эти билеты нашли. Я попросил письма отдать мне, мне их отдали, там было порядка тысячи писем. Мы распечатали все билеты со всеми ответами, сочинения, биология – все полностью, и сделали рассылку, что можем прислать такой комплект. Стоил комплект, по-моему, 17 рублей, а хорошая зарплата тогда была рублей 200. Мы разослали тысячу, из них 600 ответило, это было 8–10 тысяч рублей.

Олег Тиньков:

Хороший отклик, как мы сейчас говорим.

Олег Леонов:

Да, уровень покрытия был высокий, но просто услуга была уникальной. Практически затраты никакие, потому что тогда даже компьютеров еще не было, мы все распечатали в какой-то маленькой типографии. Затраты только на бумагу и рассылку. Я помню, что пришел в сбербанк, а мне сказали, что мой счет закрыт, чтобы я ехал в центральное отделение, меня там уже ждут. Я думал, что уже все! А оказалось, что такие большие деньги пришли, что нужно было заплатить сбербанку отдельную комиссию. Вот с этого момента и началось. Потом пошла торговля уже не билетами, а книгами по почте. Потом пошел каталог, где мы торговали и определителями номера, и газовыми пистолетами, и всем таким, что было специфичным, – кухонными комбайнами. А потом пришла компания «Unilever», которая сказала: «Давайте вы будете продавать не по почте, а в магазины со своего склада». А это ведь «Проктер-энд-Гэмбл». Так мы стали дистрибуторами, стали заниматься оптом.

Олег Анисимов:

Компания «Юнилэнд»?

Олег Леонов:

Да, это был 91–92-й год.

Олег Анисимов:

Т.е. Олегу тогда было 19 лет. Господа, которые играют в компьютерные игры в этом возрасте, прекращайте быстро это делать и идите торгуйте чем-нибудь наконец!

Олег Леонов:

Еще неизвестно, что сейчас молодым делать. Я не знаю. То-то время было такое. Представляешь, какая разница между тем временем и сегодняшним? Это вообще катастрофа!

Олег Тиньков:

Мне кажется, что сейчас тоже свои прелести есть.

Олег Леонов:

Не знаю. Я бы сейчас выбирал путь – работать в большой компании, другого пути, видимо, нет.

Олег Анисимов:

В государственной или частной?

Олег Леонов:

Знаете, проблема национальности в чем? Все люди знают, что восточные люди – резкие, но проблема в том, что не все. Если ты говоришь, что все резкие, то обязательно тот, кто не резкий, он обидится. Когда про Россию говорят, что она тяжелая, взяточническая, конечно, она такая больше, чем другая, но сказать, что она вся взяточническая нельзя. Есть же люди честные, что говорить. Не знаю, но у нас так сложилось, что в государственной компании может быть сложнее, мягко сказать, тяжелее что-то сделать. Как я вижу в ресторанах чиновников сейчас и прочих людей – не так они мне близки, как другие люди, я так мягко скажу. Между собой мы другой язык используем. Но обычно они подальше стоят, я бы с государством пока не связывался.

Олег Тиньков:

По моему глубокому суждению и в моей новой книге, которую я сейчас пишу, это там описано более подробно, что Олег Леонов является человеком, который в этой стране первый придумал цивилизованную дистрибуцию и первый, кто сделал цивилизованную розницу. У него магазин был, меня шокировало – все люди ходят в белых рубашках, галстуках и с папочками. Представьте, это 92-й год! Я вообще не понял, куда я попал. Т.е. офис.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Леонов:

Мы же взяли по обучению. Во-первых, я покупал все книги, привозил их и сам читал, переводил. Ты помнишь, сколько книг было, я помню в Лос-Анджелесе нас не сажали в самолет за перегруз, кг 60 я вытащил оттуда тогда.

Олег Тиньков:

Ты перевел все те книги по бизнесу, которые только сейчас переводят.

Олег Леонов:

Я дальше всем давал читать, было удобно. Все было в книгах, с одной стороны, с другой стороны – мы даже брали американцев, которые были отставники, привозили их сюда, чтобы они нам помогали. 2–3 человека приезжали.

Олег Анисимов:

Я помню, мне рассказывали такую историю, что в компании «Юнилэнд» был огромный отдел юристов еще в те времена, когда юристов вообще ни у кого не было.

Олег Леонов:

Юристы имеют своеобразную способность сами плодиться, они размножаются очень быстро. Поэтому эти отделы быстро растут сами по себе.

Олег Анисимов:

А сколько на максимуме было в сети «Дикси» магазинов?

Олег Леонов:

Тогда у нас было порядка 370-400, сейчас где-то к 600 приближается.

Олег Анисимов:

Не жалко?

Олег Тиньков:

А цена сделки какая? Ты никогда не открывал, в программе «Бизнес-секреты» скажешь цену?

Олег Леонов:

Она всегда была известна, по-моему. 500 млн долларов.

Олег Тиньков:

Там промелькнули какие-то суммы непонятные.

Олег Анисимов:

Кстати, цифры, которые звучат официально, они обычно не совпадают.

Олег Тиньков:

Там же какие-то отложенные платежи есть как правило и т.д. А у нас люди любят покопаться в чужом кармане, поэтому расскажи: сколько конкретно тебе денег попало?

Олег Леонов:

Знаешь, как говорят в России, «в России все секретно и ничего не тайна». Нет, сделка была 600 млн.

Олег Тиньков:

Это вся сделка наличными?

Олег Леонов:

В сумке.

Олег Анисимов:

Господин Кисаев купил, компания «Мегаполис», которая занимается оптовыми поставками табачных изделий.

Олег Тиньков:

В 600 млн компания была оценена или это твоя доля?

Олег Леонов:

Нет, компания была 1 200 млн.

Олег Тиньков:

А сейчас какая капитализация?

Олег Леонов:

По-моему, совокупно сейчас компания стоит 400 млн.

Олег Тиньков:

400? Так упала сильно?

Олег Леонов:

Так и упала, как рынок упал. Но на момент сделки компания стоила около 900 млн, там была премия за контроль, поэтому сейчас цена компании изменяется полностью в соответствии с индексами. Сейчас индекс у нас 1500, а был 2400, поэтому все пропорции сохранились.

Олег Тиньков:

У тебя нет акций «Дикси»?

Олег Леонов:

Нет.

Олег Тиньков:

Понятно. А какой оборот был у «Юнилэнда» в 92-м году, в 95-м?

Олег Леонов:

В 95-м примерно 400 млн долларов.

Олег Тиньков:

Чтобы вам было понятно, кто здесь сидит. Тебе было 22 года, а оборот был 400 млн долларов? Круто! Смотри, ты получил очень большие деньги по любым масштабам – по российским, по американским, по японским, по марсианским. А каков мотив вернуться и что-то делать?

Олег Леонов:

А я особо-то и не вернулся. Есть команда, которая ведет проект, у меня такой бизнес-мотивации сейчас нет.

Олег Тиньков:

Пенсионером себя ощущаешь?

Олег Леонов:

Нет, у меня есть другой проект, не связанный с бизнесом.

Олег Анисимов:

Можно подробнее?

Олег Леонов:

Ты никогда не писал кодекс поведения для сотрудников?

Олег Тиньков:

Нет, это Рогачев любил.

Олег Леонов:

Любил, да. У меня не хватило сил в свое время, потому что написать человеку – что такое быть правильным, написать, что это такое. Там сразу все сводится к тому, что это – мыть руки, приходить вовремя, бред какой-то – гигиена с основами этикета. Но вопрос того, что такое правильное поведение, а что неправильное, – все равно остался, он все равно открыт. В итоге все то, что я собрал, я собрал в документ, который называю «Личный кодекс» – это большая вещь, большая штука. Но мне нужно года 2–3, чтобы его закончить. Я вижу, как у меня сейчас растет сын, я знаю, что я делаю и что я не делаю и почему, но ему передать это я не могу. Просто не могу взять и начать рассказывать какие-то абстрактные вещи без какой-то логики. Поэтому задача именно в том, чтобы я мог отдать это ребенку, и мне больше не нужно было что-то еще.

Олег Анисимов:

Только ребенку?

Олег Леонов:

Конечно, нет. Просто это для меня стало понятно сейчас. Если бы мне в свое время, в те же самые 20 лет, кто-то дал модель правильного поведения в жизни, я бы десятки ошибок не сделал.

Олег Тиньков:

Три самые страшные ошибки по бизнесу?

Олег Леонов:

Первая моя ошибка была – слишком сильно я, конечно, ставил дело выше человека. Был момент, если человек был не прав по делу, я мог взять и лично давать оценку, причем в такой жесткой форме, что… Ко мне потом, в 25 лет, я помню, подошел человек и сказал: «Олег, так делать не надо». И объяснил почему, за что я ему очень благодарен. У меня реально поменялось ощущение, я стал понимать, что все эти вещи нужно делать совсем другими способами. Не обязательно отрезать человеку клок волос, чтобы объяснить, что он не прав. Второй был момент, когда мы медлили с розницей. Такой бизнес был большой, что очень тяжело было от него отказаться. Искусство отказаться – это сверхспособность. Все, начинаем новое. В рознице только кризис нас заставил. Надо подумать. Только пока по голове не ударило в 98-м году. Надо было раньше это делать, у нас же розница была до кризиса. У нас же гипермаркет был в 96-м году. Мне бы кто подсказал тогда, конечно, стал бы партнером. Это была большая проблема. Третья проблема – это была суперошибка, до сих пор не могу понять, как я ее сделал. У нас была автоколонна Scania, мы взяли в лизинг автомашины, было 25 машин, 3 млн долларов у нас был контракт, мы платили частями. После кризиса, понятно, платить мы уже не могли, перевозки себя не окупали. У нас было предприятие, там было много народа – водители, транспортная служба. Приехала Scania и сказала: «Вот вы не можете платить, давайте мы у вас заберем грузовики». И мы тянули и тянули, потому что закрыть эту компанию – это значило уволить людей. Для нас это было вообще, мы так долго ее вынашивали, для нас это был такой серьезный момент. В итоге мы до того это дотянули, эти переговоры, что у нас человек, который работал в безопасности, просто пришел (а вы знаете всех этих деятелей, которые занимались отъемом предприятий в Питере, – целая команда), он пришел в эту компанию и им передал. Описали ее, целая история была, они поменяли охрану, сделали договор купли-продажи, где суд в Париже. А этот человек, где он сейчас, я не знаю и знать не хочу.

Олег Анисимов:

Т.е. предатель оказался в компании?

Олег Леонов:

Ну, как предатель. Он посчитал, когда мы свели все долги, у нас был долг и обязательства, которые магазины перед нами имеют, у нас получилась дыра в 60 млн долларов в 98-м году. Он посчитал, что это деньги, которые я украл, которые я вывел за рубеж, это была его ошибка. Он был бывший сотрудник ФСБ. Потом, когда мы уже слушали записи, он говорит: «Да какая разница? Мы сейчас предприятие заберем, заведем уголовное дело и он сам из страны сбежит, он же столько денег украл». Ошибка в том, что у меня ничего не было вообще, вообще ни копейки, поэтому никуда я не мог сбежать. И даже если бы было, не сбежал бы. Когда они эту комбинацию сделали, возбудили уголовное дело параллельно по мошенничеству, тогда все грамотно делали, я практически сидел под арестом 1 день. Не смогли они арестовать меня тогда. Это целая машина! У нас там стреляли, одного человека юриста подрывали, мы бились с ними тои года, по всем судам их победили, по милиции все закрыли, все грузовики обратно забрали. Scania отдала нам заплаченные деньги, но для этого нам потребовалось 3 года. Ошибка была в том, что надо было ничего не выдумывать, надо было сесть со Scania и все вопросы решить. Не отдать, но можно было по-другому сконструировать договор, можно было найти решение.

Олег Анисимов:

А бизнесмену обязательно пройти через такое дно, которое никому не пожелаешь, чтобы он стал по-настоящему закален? Или это все-таки личное?

Олег Леонов:

Я хотел сыну тоже сделать такую программу, чтобы он попадал в такие ситуации, но только постановочные, потому что только тогда, когда ты оказываешься в камере на ночь, ты начинаешь переоценивать проблему того, что тебе в «МакДональдсе» сдачу неправильно дали.

Олег Тиньков:

Скажи, нас часто спрашивают, какие ниши свободны. Поскольку ты последние два года так или иначе был на рынке, так это назовем. Ты не пошел куда-то, где мелкий для тебя бизнес, но мы рассуждаем более тривиально, сайт просматривают десятки тысяч простых ребят, которые думают, что им начать. Ты бы рекомендовал какие-то конкретные вещи?

Олег Леонов:

Я бы служил сейчас. То, чего я никогда не делал.

Олег Тиньков:

Отечеству?

Олег Леонов:

Нет, менеджером.

Олег Тиньков:

Т.е. все-таки менеджером быть?

Олег Леонов:

Ну, уж на что сгодишься. Не знаю.

Олег Тиньков:

А ты бы смог сам, с твоими знаниями?

Олег Леонов:

От хозяина зависит. Хорошему хозяину – мог бы. Я просто не представляю, как сейчас бизнес начать. Потому что сейчас, обладая опытом, возможностями, средствами, всем чем хочешь, ни в один бизнес идти не хочется, страшно везде. Кроме чего-то такого, где требуется совсем другой уровень понимания и управления, контактов, знакомств и т.д.

Олег Анисимов:

Например, нанять финнов и построить такой же целлюлозно-бумажный комбинат, только в 10 раз современнее, чем в Финляндии?

Олег Леонов:

Чем старше становишься, проблем всегда видишь больше, чем возможностей. Поэтому любой проект всегда имеет минусы, тем более, кто будет такие деньги вкладывать в этот комбинат? У кого они есть? Только у тех, у кого такой комбинат уже есть.

Олег Тиньков:

Мне кажется, что есть экспертиза розничная, «Home di pod» – мы с Галицким про это говорили, и он сказал, что это тема. Я со стороны смотрю, как потенциальный инвестор…

Олег Леонов:

Хорошая тема.

Олег Тиньков:

«Home di pod», я тебе скажу, не намного меньше Wallmarta, это огромнейший бизнес!

Олег Леонов:

Я знаю.

Олег Тиньков:

У нас по карточкам в ТКС-банке 30% людей тратит на стройматериалы, я замерил. Это второй, первая история связана с продуктами, а вторая – это стройматериалы. И у нас нет ни одной национальной сети. Кто первый эти коробки «Home di pod» поставит. Нужно назвать их не так, но под них строить и им же продать потом.

Олег Леонов:

Надо к ним ехать, с ними разговаривать, чтобы выводить их сюда. Так даже легче будет, нет?

Олег Тиньков:

Сейчас как раз все в пике, все дешево стоит.

Олег Леонов:

Но эта история не для молодых предпринимателей, согласись?

Олег Тиньков:

Да, это скорее для тебя.

Олег Леонов:

Неохота заниматься коробками, душа не поет.

Олег Тиньков:

Я Галицкому предложил, он сказал, что 90% на..? У тебя нет? Давай сделаем с тобой «Home di pod»!

Олег Леонов:

Не хочется коробками заниматься, не поет душа.

Олег Тиньков:

Коробки – да, как-то несексуально.

Олег Анисимов:

А что же делать-то ребятам молодым? Только служить?

Олег Леонов:

Я бы так сделал. На самом деле, сколько может получать хороший топ-менеджер крупной, серьезной компании? Полмиллиона – миллион долларов в год может, настоящий, способный парень с хорошим образованием и уровнем. А почему нет?

Олег Анисимов:

Нобтаких мест не так много.

Олег Леонов:

Таких компаний в Москве, я думаю, штук 50, там есть по 5 позиций, 250 позиций – это хорошо, это большой результат. А под ними еще 10 позиций, т.е. 2500, а в 3000 попасть в принципе реально. А сам я даже не знаю, куда бы я сейчас пошел, бог его знает.

Олег Тиньков:

Я тебя давно не видел, ты, наверное, поздно к религии пришел? Чувствую, что ты с религией познакомился? Как-то образ твоих мыслей, я ж тебя помню агрессивного, напористого парня, а сейчас ты…

Олег Леонов:

А где агрессию применять? На кого напирать? Кому что доказывать?

Олег Тиньков:

Или ты сходил на курсы развития личности?

Олег Леонов:

Да, наконец выделил время на тренинг сходить.

Олег Тиньков:

Или в горы съездил во время каникул?

Олег Леонов:

Нет, просто когда у тебя какие-то текущие препятствия уходят, ты очень быстро начинаешь видеть свой конец, сразу – раз, и ты уже в конце. Когда у тебя какие-то переговоры, совещания, ты копаешься, что-то делаешь, потом это все у тебя убрали, ты взгляд поднял – а там пусто.

Олег Тиньков:

Лет в 50?

Олег Леонов:

И что? И ты все равно будешь в этих переговорах, и все равно придешь туда с чем? С бизнес-стандартами или долей рынка?

Олег Анисимов:

Олег, а стало хорошо после продажи «Дикси» на душе?

Олег Леонов:

Ничего глобально не поменялось, не скажу, чтобы что-то такое изменилось, просто стал как-то потерянно себя чувствовать немного, сейчас возвращаюсь.

Олег Тиньков:

Может, девушка какая-то добавилась?

Олег Леонов:

Может, наоборот, потерялась? Не знаю. Один человек говорит: «Я продал банк, сейчас обратно хочу купить». Его спрашивают: «Почему?» Он отвечает: «Раньше я приходил с девушкой, спрашивают – вы кто? Отвечаю – владелец банка. А сейчас я так сказать не могу».

Олег Анисимов:

А владельцу розничной сети в 400 магазинов девушки повышенное внимание уделяют?

Олег Леонов:

Девушки вообще сложный механизм, они вообще сложно некоторые вещи понимают. Вообще, никак не влияет. Но в Москве сейчас тяжелая ситуация, сам знаешь, девушки тоже хотят самореализоваться. Говорят, если деньги портят человека, то виноваты не деньги, а люди, в этом. Поэтому деньги на тех людей, которые слабы, оказывают тяжелое влияние. Поэтому девушки, которых я вижу, – там маловато прошлого, скромности и достоинства там мало, мягко говоря.

Олег Тиньков:

Не тургеневские девушки.

Олег Леонов:

Нет, мягко говоря.

Олег Тиньков:

У нас традиционно в конце каждого интервью гость обращается в камеру, которая перед тобой, и, полемизируя и дискутируя, пытается сказать, что он думает. Поскольку смотрят нас 30-летние молодые люди, скажи им что-нибудь. Все-таки от патриарха российской розницы.

Олег Леонов:

Как это можно сказать в коротком таком кусочке весь объем?

Олег Тиньков:

Пожалуйста, 5 минут говори, интернет все стерпит, в этом прелесть интернета, рекламу не нужно ставить.

Олег Анисимов:

«Личный кодекс» за 5 секунд.

Олег Тиньков:

Кстати, молодец, Олег, синопсис из «Личного кодекса»! Пожалуйста.

Олег Леонов:

Синопсис из «Личного кодекса»? Те ценности, которые у меня были, которые я в итоге как-то собрал, свелись к таким моментам, что, если брать ценности для человека, я не знаю, насколько они сейчас будут держаться, в сегодняшнем окружении, но у меня были честность, как первый уровень, скромность и достоинство. Три основных момента, которые тяжело нести, потому что сегодняшний рынок несколько пожестче, он не всегда позволяет быть по-настоящему честным. Самое главное – это правильно служить, это самое тяжелое. Найти свое место и на этом месте служить, не важно чему, это уже другой вопрос, – себе, компании и т.д. Все же мечутся, все же пытаются получить, у всех какая-то установка на «получить» и потом – отдать! Если бы это поменять, не многие могут место свое определить правильно. Это главная проблема. Если он свое место не может найти и пытается желать того, чего не заслуживает, – в итоге всю жизнь несчастлив. Это японская история служения, но найти свое место – вот это главное. Не важно, чем занимаешься, важно, чтобы тебе это подходило.

Олег Тиньков:

Я понял. Я тебя давно не видел, к сожалению, редко встречаемся. Нужно в Сандуны опять сходить срочно. Я одно могу сказать, дорогие наши зрители, что я убежден, что у Олега сейчас просто определенный такой этап философский в жизни, но он еще к нам вернется, потому что это суперталантливый бизнесмен, один из самых талантливых бизнесменов. На пальцах одной руки можно посчитать, которых я знаю. Его состояние совершенно нормальное, кризис середины жизни. Он сейчас себя немножко поищет, и через пару-тройку лет вы про него услышите, он к нам еще вернется. Спасибо тебе большое!

Олег Леонов:

Спасибо, Олег.

Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым › 15.03.2010