Рубрика: интервью

Как можно вырасти из маленького предпринимателя в короля алкогольной продукции России? Будут ли вводить монополию на спирт? Какую воду используют производители в производстве водки? На эти и другие вопросы отвечает Александр Мечетин – основатель компании «Синергия». Видеоверсия.

Текстовая версия передачи

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте, любители выпить и трезвенники-язвенники! Перед нами Александр Мечетин, главный акционер компании «Синергия», которая производит много разной водки, такой как «Белуга», «Беленькая», «Мягков», «Русский лед» и другие бренды. Александр, мы тебя рады здесь приветствовать, я надеюсь, ты нам сегодня расскажешь, как можно из маленького предпринимателя на Дальнем Востоке вырасти в, так сказать, «алкогольного короля» России.

Олег Тиньков, бизнесмен:

Сразу можно рассказать свою автобиографию, где ты родился, где учился, если можно, не все знают.

Александр Мечетин, основатель «Синергии»:

Автобиография достаточно простая. Родился я в городе Находка в Приморском крае. Родился в 1975 году, т.е. школьные годы как раз перестроечные. В институте учился во Владивостоке, тоже город портовый, приморский, хороший, своеобразный, просторный, сопки.

Олег Тиньков:

В ДВГУ?

Александр Мечетин:

Я учился в техническом университете, экономику заканчивал и параллельно в ДВГУ на юриспруденции. Параллельно, естественно, как все, где-то подрабатывал, занимался каким-то мини-бизнесом. Всегда стремился быть предпринимателем. Начинал с того, что в школе мыл машины, затем покупал ваучеры, продавал ваучеры, уже будучи в институте, т.е. всегда какая-то жилка присутствовала, она двигала всеми моими последующими действиями. После окончания института уже занялся сначала торговыми какими-то операциями, это как раз кризис был, очень дешево стоили активы, начали приобретать с товарищами на заемные деньги активы в пищевой промышленности. Купили мясокомбинат, молокозавод, потом купили второй молокозавод, потом цементный завод.

Олег Тиньков:

Вы наверное с Дымовым там конкурировали, у него же тоже там свой мясокомбинат.

Александр Мечетин:

Да, у него там тоже мясокомбинат. Как все, наверное, предприниматели хотят иметь немного магазинов, были какие-то магазины. Т.е. занимались в общем-то всем. Построили достаточно крупную региональную компанию. Потом на каком-то этапе решили, что надо на чем-то сконцентрироваться, и решили сконцентрироваться как раз на алкоголе. Выбор, наверное, был правильный, в то время уже отрасль была, 7–8 лет назад, не консолидирована, разбита, в том смысле, что каждый из игроков имел очень маленькую долю, и при этом обладала высокой доходностью, привлекательностью, устойчивым спросом, кризисоустойчивостью. Поэтому мы начали фокусироваться на алкоголе, потихонечку покупать заводы, бренды, развивать дистрибьюцию. И вот, за 7 лет, достигли определенного успеха в этой области.

Олег Анисимов:

Какой сейчас номер в России «Синергия»?

Александр Мечетин:

Мы на сегодняшний день производим, в прошлом году произвели, продали более 10 миллионов декалитров водки, преимущественно крепкого алкоголя, водки, – это 200 миллионов бутылок. Чуть меньше 10% – доля рынка, и по этому объему мы уступаем только «Русскому алкоголю».

Олег Тиньков:

Я родился и вырос в Кемеровской области, в Ленинске-Кузнецком, поэтому понятно, что «Мариинский ликеро-водочный завод» – это первый алкоголь, который я в себя вливал в возрасте 16 или 17 лет. Это было произведено на «Мариинском ликеро-водочном заводе». Поэтому я сейчас сделаю рекламу для 50 тысяч зрителей: я пью только «Белугу», но не потому, что Александр из «Синергии», а потому что «Мариинский ликеро-водочный завод», потому что это моя родина, я когда читаю: Кемеровская область, Мариинск! И у меня сейчас дома в морозильнике всегда, вот Олег ко мне иногда приходит, 3–4 «Белуги» лежит. Пью только «Белугу», исключительно везде: и в том году я свадьбу справлял на Байкале, привез туда много-много бутылок «Белуги».

Александр Мечетин:

Мы заметили, резкий рост объема продаж, всплеск!

Олег Тиньков:

Да, мы там 7 дней гуляли! Этот бренд, тебе, наверное, будет интересно узнать, ты никогда про это не знал, я хотел купить, и я вел переговоры с этим парнем, он из Томска, дизайнер.

Александр Мечетин:

Да, он мне говорил.

Олег Тиньков:

Я его не купил по двум причинам: во-первых, мы по цене с этим томским дизайнером не сошлись, а во-вторых, не знаю, как вы сейчас вопросы решаете, он на международном уровне принадлежал «Перно Рикар» и нельзя было производить «Белугу» за границей. А я в слове «Белуга» видел только экспортный потенциал. Вот как вы эту тему разрешили?

Александр Мечетин:

Не «Перно Рикар», он принадлежал различным компаниям по всему миру, т.е. в каждой стране…

Олег Тиньков:

Но «Перно Рикар», на его основе…

Александр Мечетин:

Нет, он был «Мари Близар».

Олег Тиньков:

«Мари Близар», все правильно, извини. Потому что когда мы проверили с юристами, я по сути отказался, потому что «Белуга» – это экспортный потенциал. Сейчас, я вижу, вы начали продавать за границей. А как вы разрешили вот это?

Александр Мечетин:

Мы во всем мире купили имя, у различных компаний отдельно: купили на Украине, купили в США, купили в Германии, во Франции. Где могли зарегистрировать отдельные страны – зарегистрировали. Нам этот бренд принадлежит по всему миру на сегодняшний день.

Олег Тиньков:

А разливаете «Белугу» только в Мариинске.

Александр Мечетин:

Да, только в Мариинске, и основная идея здесь следующая: у нас 7 заводов, нам, конечно, выгоднее разливать на различных заводах. Т.е. у нас завод в Москве производит все бренды: он разливает «Мягков», он разливает «Беленькую», он разливает «Русский лед». То же самое на Дальнем Востоке – мы не везем «Беленькую» из Москвы на Дальний Восток, мы разливаем там. Но в Сибири, на Мариинском заводе, что касается «Белуги», мы льем «Белугу» только там, не льем даже в Москве, хотя логистически, конечно удобнее было бы лить в Москве, особенно исходя из экспортной программы. Т.е. тяжело экспортировать из Мариинска, там с таможней определенные проблемы возникают.

Но это связано с водой. Мы в «Белуге» используем, во-первых, солодовый спирт – это все-таки спирт значительно более высокого качества, чем обычные спирты, он несколько дороже, производится без ферментов, которые ускоряют сбраживание, чем балуются все практически спиртовые заводы. Т.е. для «Белуги» мы выбираем специальный спирт и используем воду артезианскую, у нас там своя вода. Открою, наверное, небольшой секрет: в основном все производители водки используют воду из водопровода, т.е. стоят очистители, понятно.

Олег Тиньков:

Как и производители пива, кстати.

Александр Мечетин:

Так вот для «Белуги» мы используем артезианскую воду с очень слабым очищением, т.е. очищаем, безусловно, от каких-то грубых примесей, но стараемся все соли натуральные минеральные, чтобы они оставались.

Олег Тиньков:

Соль сибирской земли…

Александр Мечетин:

Да, чтобы она оставалась – это дает вот эту мягкость, послевкусие, и солодовый спирт дает отсутствие похмельного синдрома.

Олег Тиньков:

Как экспортная программа «Белуги»? Как «Белуга» на экспорт идет?

Александр Мечетин:

Очень хорошо, очень довольны. В прошлый год – удвоение объемов, этот год тоже планируем удвоение объемов. Мы фокусируемся на суперпремиальном сегменте, это, если говорить о Европе, где-то около 40 евро за бутылку 0,7, если говорить о США – это порядка 35 долларов за бутылку, как раз исходя из того, что можно продавать разную водку. Можно продавать дешевую водку, в Германии много дешевой водки пьют, но это не будет давать ни маржи, а с учетом длинной цепочки логистической, нескольких middlemen, которые стоят и каждый хочет иметь свою маржу, это приведет к тому, что этот бизнес будет малорентабельным. Все-таки мы фокусируемся на том, что мы должны генерировать прибыль во всех своих операциях, поэтому мы вне России сконцентрированы на продаже как раз «Белуги». Продукт очень достойный, я думаю, что это один из немногих продуктов, которые на сегодняшний день попадают в понятие luxury, и с которым не стыдно позиционировать себя перед всем миром.

Олег Анисимов:

А сколько сейчас стоит компания на бирже?

Александр Мечетин:

На бирже market cap где-то 500 миллионов долларов.

Олег Анисимов:

Market cap – это market capitalization, рыночная капитализация. 500 миллионов долларов. А максимум был миллиард?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Анисимов:

Т.е. в 2 раза компания подешевела за 3 года?

Александр Мечетин:

Да, но это связано с тем, что мы все-таки компания c риском рубля, мы же продаем нашу продукцию в рублях.

Олег Тиньков:

А вы в Лондоне разместились?

Александр Мечетин:

Нет, у нас RTS и MSX. Поэтому это естественно, что компания должна стоить дешевле, вопрос на сколько, при девальвации рубля. У нас же выручка в рублях, прибыль в рублях, поэтому в пересчете на доллары, в любом случае, мы потеряли после девальвации. Т.е. у нас все-таки падение акций было связано серьезно с девальвацией рубля и ситуацией на рынке.

Олег Тиньков:

А какой процент акций у тебя в компании? У вас же все равно IPO сделали, у вас же вес открыто.

Александр Мечетин:

У нас открыто, да, у меня около 40%.

Олег Тиньков:

Это самый крупный пакет?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Тиньков:

А на Free-float как вы торгуете?

Александр Мечетин:

Free-float торгуется на сегодняшний день около 30%. И остаток отдается менеджменту, потому что у нас блок: мой, менеджмента, блок крупных миноритарных акционеров и Free-float.

Олег Тиньков:

Хорошая тема. Вы недавно SPO еще сделали повторно, это было связано с чем?

Александр Мечетин:

Мы привлекли средства, понимая, что ситуация уже очень хорошая.

Олег Тиньков:

Для поглощения?

Александр Мечетин:

И для поглощения, и для активного развития. Стоимость долга была очень высокая в прошлом году, она зашкаливала, ты знаешь. Поэтому мы подснизили долг, частично используя средства для более агрессивного движения на рынке.

Олег Анисимов:

Александр, вот Олег перед программой сказал, что сейчас банки стоят в очереди, желая выдавать деньги. Под какой процент готовы давать?

Александр Мечетин:

Я думаю, что сейчас ставки для компании нашего уровня находятся от 10 до 12 процентов.

Олег Анисимов:

Это уже можно жить.

Олег Тиньков:

В рублях?

Александр Мечетин:

Да.

Олег Тиньков:

Отлично.

Александр Мечетин:

Поэтому ситуация, конечно, мы видим насколько она динамичная: от всеобщего благоденствия мы переходим к всеобщей панике, к отсутствию ликвидности, и опять возвращаемся к благоденствию.

Олег Анисимов:

Т.е. кризис кончился.

Александр Мечетин:

В ликеро-водочной промышленности, я думаю, кончился.

Олег Анисимов:

А в кризис люди водки стали меньше пить или больше? Я посмотрел статистику – меньше, увидел.

Александр Мечетин:

Это интересно. В кризис водки стали пить не меньше, но меньше стали покупать легальной водки. Т.е. одна из серьезных проблем на рынке – это проблема, связанная с существованием нелегального рынка, или, так скажем, рынка водки, с которой не оплачен акциз. Т.е. если говорить о водке среднего ценового сегмента, то примерно 50% всей стоимости идет напрямую государству, т.е. мы с каждой бутылки, которую мы производим, раз в месяц платим 50 рублей с бутылки государству. Итого мы в год платим порядка 300–350 миллионов долларов государству на ежемесячной основе, потому что главным бенефициаром компании является государство.

Олег Тиньков:

А сейчас же минимальную наценку на водку сделали. Это помогает?

Александр Мечетин:

Сейчас сделали минимальную наценку, но сейчас пока рано делать выводы, потому что она начала работать только с 1 января. Думаю, что к середине года можно будет окончательно понять.

Олег Анисимов:

А вообще тенденция потребления алкоголя какая в России? Пить меньше стали или правильнее, или больше?

Александр Мечетин:

Мы видели очень агрессивный рост пива последние 10 лет, сейчас он замедлился, и даже, может быть, откатилось потребление пива назад. Отчасти это было связано, конечно, и с зеленой дорогой, которую открыли для пива, – это более низкий акциз в пересчете на литр спирта, отчасти с изменением потребительских предпочтений, со снижением возрастного уровня потребления. Т.е. все-таки 20 лет назад в 16–17 лет люди еще не пили, потому что купить водку было тяжеловато, а сейчас дети пьют пиво, подростки пьют пиво, это очень плохо. Поэтому есть определенная тенденция. Я думаю, что те решения, которые были приняты по повышению акцизов для пивных компаний, по менее агрессивному повышению для водочников, это в целом решение правильное. А так, стратегически, я думаю, люди в России будут пить меньше крепкого алкоголя, водки в частности, и это нормально. Т.е. водка должна стоить дороже, ее должны пить меньше.

Олег Анисимов:

Да, удивительно, водка стоит 70 рублей за бутылку, куда еще дешевле? Покупать нелегальную водку, зачем? Если у нас легальная стоит 70?

Александр Мечетин:

Нет, легальная стоит 89, это очень дешево, конечно.

Олег Анисимов:

Потому что если смотреть советские времена, водка стоила, грубо говоря, 5% зарплаты среднего человека, сейчас получается гораздо меньше.

Олег Тиньков:

А монополию у нас на спирт будет вводить государство?

Александр Мечетин:

Монополию на спирт, думаю, что не будут, и это, наверное, не нужно, потому что у государства достаточно административных рычагов, чтобы решать проблему нелегального алкоголя, и приобретение спиртовых заводов – это не лучший путь и не самый эффективный. Государство должно быть эффективным регулятором. Быть участником взаимоотношений? Зачем, ради чего?

Олег Тиньков:

У меня есть ощущение, что еще далеко до полной консолидации, Россия огромная, водки потребляется огромное количество. Еще же будет консолидация рынка?

Александр Мечетин:

Она еще только начинается.

Олег Тиньков:

Потому что если посмотреть на пивные компании, пиво контролируют сегодня 4–5 компаний всего. А водки 200–300 компаний, т.е. еще будет это?

Александр Мечетин:

Водки топ 10 компаний контролируют около 50% рынка, оставшиеся 50% контролируют 100 компаний, т.е. диверсификация гигантская.

Олег Тиньков:

Т.е. все еще все будет слопываться?

Александр Мечетин:

Да, это все еще впереди. Следующие 3–5 лет, я думаю, это будет активная консолидация рынка.

Олег Тиньков:

Вернемся теперь, как ты начинал предпринимательство. Потому что передача у нас производится при содействии министерства по предпринимательству союза СССР и мы предпринимательство пропагандируем. Какие у тебя были мотивы и так далее? Почему ты не решил просто обучаться и быть наемным инженером, а решил сам свое дело? Потому что предпринимательство – это риск. Почему ты пошел именно в эту стезю, в рискованную, в непонятную? Тем более годы, которые ты назвал, и край, в котором ты вырос, у нас много оттуда общих знакомых, там были такие мутные времена, бандитские и т.д.

Александр Мечетин:

Беспокойность натуры наверное. Мне кажется, предпринимательство – это не профессия, это характер, это нечто, что движет человеком. Т.е. если человек действительно предприниматель, он не может быть никем другим, он может организовывать это предпринимательство в других сферах, но он все равно останется предпринимателем: он будет что-то делать, он будет брать этот риск на себя, он будет вести, он будет лидером. Вот это, наверное, ключевые характеристики предпринимателя, т.е. предпринимательство – не всегда бизнес. Но предпринимателем нельзя быть, выбрав какую-то специальность, т.е. либо человек предприниматель, либо нет. Поэтому, наверное, генетически было что-то заложено, что-то там сдвинуто, мне всегда вот этого хотелось, хотелось брать риск на себя, поэтому нашел форму, каким образом можно самореализовываться, видеть результаты своего собственного труда.

Олег Анисимов:

Т.е. это получается потребность брать риск?

Александр Мечетин:

Потребность брать риск и потребность видеть результаты своей деятельности.

Олег Тиньков:

А учитывая то, что это Владивосток, середина 1990-х и водка, как ты с бандитами решал вопросы?

Александр Мечетин:

Ну я бы сказал, что водка на самом деле, как ни странно, – это не очень криминализированная область была и остается. Это все-таки область, зачастую, интересов региональной элиты: каждый губернатор хочет иметь хороший завод, который платит налоги, который производит хорошую продукцию. Ну какие-то вопросы, конечно, в жизни возникают, приходилось общаться с различного рода людьми.

Олег Тиньков:

Т.е. ты смелый получается?

Александр Мечетин:

Если человек хочет что-то делать, его не останавливает ничего, он хочет, просто делает и всегда находит путь, чтобы это реализовать, вот и все.

Олег Тиньков:

Извини, я перебью, это просто шок. Может, твоего пиар-директора, конечно, шокируют эти вопросы, но, я смотрю, ты интеллигентный человек, очень вдумчивый, более интеллигентный, чем я, и более образованный. Как ты решал, жил среди этих гремучих змей, хочется понять?

Александр Мечетин:

Если человек хочет что-то делать, он всегда это сделает, если человек боится чего-то, то его всегда что-нибудь напугает. Как говорил Остап Бендер, было время, когда и меня можно было напугать простой фомкой в переулке.

Олег Тиньков:

Т.е. ты смелый человек, т.е. предприниматель должен быть еще смелым.

Александр Мечетин:

Да, предприниматель обязан быть смелым.

Олег Тиньков:

Значит, у тебя какой-то мотив был, может, в девушку влюбился, в жену свою будущую, пытался ей что-то доказать. Или как?

Александр Мечетин:

Не знаю, мне кажется, у всех предпринимателей это где-то глубоко, это какое-то самолюбие, т.е. человек хочет что-то доказать, что-то сделать, сказать: «Я лучше, я могу». Т.е. лидерство всегда связано с этим. Как каждого чемпиона по боксу всегда били в детстве, и он становится чемпионом по боксу. Потому что если мы посмотрим 90% чемпионов по боксу – их обижали одноклассники, поэтому они становились чемпионами по боксу. Так же и здесь, наверное. Может еще тот факт, что было время резких переходов, т.е. ряд людей был достаточно богат, или казалось, что они богаты, ряд людей был абсолютно нищим, поэтому нужно было решать, где ты находишься: ты хочешь быть в этом классе или ты хочешь стараться что-то сделать, можешь взять риск на себя, но жить будешь гораздо лучше. Это было время контрастов, конечно.

Олег Анисимов:

А как нашли инвесторов на IPO? Все-таки многие инвесторы говорят: «Мы не будем вкладывать в торговлю оружием, в водку, еще некоторые сферы».

Александр Мечетин:

Есть, безусловно, определенные ограничения у ряда фондов, но это небольшое количество фондов. По большому счету, водка – это богоугодный товар.

Олег Тиньков:

Богоугодный товар! Все! Водка – богоугодный товар. Название передачи есть!

Олег Тиньков:

А сейчас что ты наблюдаешь, ты видишь какой-то всплеск предпринимательской активности или, наоборот, застой, что ты можешь сказать про нынешнюю нашу молодежь?

Александр Мечетин:

В целом я думаю, что это скорее застой. Т.е. в стране все-таки нет идеологии предпринимательства, нет идеологии рынка, а если нет идеологии, то все остальное будет следствием, т.е. нельзя создать инновационную атмосферу, нельзя создать атмосферу модернизации или перехода из одного состояния в другое без четкой, ясной идеологии, либеральной идеологии по отношению к предпринимательству.

Олег Тиньков:

А чего не хватает? Как эту идеологию создать, ты считаешь? Есть идеи на этот счет?

Александр Мечетин:

Да мне кажется, здесь не нужно ничего придумывать. У меня очень простая идея, она связана с тем, что Россия должна стать новыми США, только для СНГ, т.е. это единственный шанс, на мой взгляд, для России. В долгосрочном развитии: это либеральная политика, это демократия, это дух предпринимательства, и тогда у нас есть шанс собирать эти лучшие мозги, которые не доедут до США, будем собирать все сами.

Олег Тиньков:

Т.е. центр притяжения.

Александр Мечетин:

Да, потому что в любом случае будет идти очень жесткая конкуренция за мозги, за лучших людей. Мир очень сильно глобализировался, люди переезжают из одной страны в другую, информация проходит за секунды, т.е. мир уже другой, чем 30 лет назад. Т.е. нельзя пытаться транслировать предыдущие идеи в будущее. Если страна встанет на эти рельсы, то будет модернизация уже как следствие, модернизация не как цель, а как следствие идеологии. Вот основной вопрос повестки дня, как мне кажется.

Олег Анисимов:

Сейчас у нас либерализма не хватает в стране?

Александр Мечетин:

Мне кажется, что есть потребность и у общества, и есть дефицит в нем, безусловно.

Олег Анисимов:

13% налог на доходы физических лиц, мне кажется, это ультралиберально.

Александр Мечетин:

Это же мы говорим о фискальной политике, либерализм не связан с фискальной политикой. Более того, если возьмем США – это крайне нелиберальная фискальная политика. Но мы говорим же «либерализм» по отношению к предпринимательской инициативе, по отношению к возможности человека что-то делать в общественной среде, в бизнесе, самореализовываться. Т.е. государство должно обслуживать человека, но общество должно доминировать над человеком, а не наоборот.

Олег Анисимов:

А это не миф, что нет либерализма? Потому что люди просто боятся идти делать бизнес, потому что считают, что их задушат.

Александр Мечетин:

Отчасти это миф. Конечно, можно делать бизнес в любых условиях, были люди и в советское время, несмотря на возможность расстрела или получить 15 лет. Но мы же говорим все-таки о создании условий для того, чтобы предпринимательство стало нормой, чтобы были герои-предприниматели, чтобы люди хотели стать предпринимателями. Не так много, но эти примеры есть, я иногда привожу в пример компанию «Магнит», очень уважаемую.

Олег Тиньков:

Он был у нас в гостях здесь.

Александр Мечетин:

Да. Почему мы из Галицкого не делаем национального героя?

Олег Тиньков:

А мы делаем!

Александр Мечетин:

Мы делаем, а государство не делает. А человек построил с нуля компанию, привлек массу инвестиций в страну, обеспечивает потребителей дешевыми продуктами. При этом чем лучше он будет жить, тем будет лучше для всех, мы будем показывать его в пример и говорить: «Делайте так, и вы будете прекрасно жить». У человека должно быть все. И государство должно его максимально защищать и пропагандировать такие виды примеров. Вот есть же такие примеры, но они не становятся национальными героями, потому что нет идеологии предпринимательства. Люди не хотят быть предпринимателями, они хотят быть чиновниками, они хотят ездить с мигалками, в этом серьезная проблема.

Олег Тиньков:

Я, честно говоря, не понимаю, почему центральные каналы все-таки, то, что нас не приглашают, я понимаю, но хотя бы почему они не делают этого и идеологию предпринимательства не развивают и не рекламируют. Я не понимаю, им же лучше было бы. Зачем насаждается вот это вот, что предприниматель – это чуть ли не изгой, у нас и так общество далеко от этого не ушло. Я до сих пор, в блоге если от себя на кого-то напишу, типа «пошел на…», то отвечают сразу все «как ты, козел, миллионщик». Если напишет Вася «пошел на …», то на это никто не ответит, потому что что там… И сразу все говно полезло: «Посадить, расстрелять всех, за Ходорковским отправить, за Чичваркиным отправить». Т.е. общество совершенно не готово еще толерантно воспринимать предпринимателей, и в этом направлении государство ничего не делает, и мне кажется, они сами себе роют могилу. Их надо наоборот героями делать: Галицкий, Касперский и т.д.

Олег Анисимов:

Собственно говоря, доходы государства идут от предпринимательства, потому что это корпоративные налоги и личные налоги. А личные налоги, опять же, идут из доходов, которые люди получают от предпринимателей.

Олег Тиньков:

Они, наверное, считают, что доходы идут от «Газпрома».

Олег Анисимов:

Ну, отчасти да.

Александр Мечетин:

В данном случае, кто создает стоимость? Стоимость создает интеллект, и интеллект – это опять же инновации, это предпринимательство.

Олег Тиньков:

Хотя позитивный тренд есть, если послушать нашего президента, последние речи, он постоянно про мотивацию, про модернизацию, Сколково, т.е. чего-то куда-то мы двигаться начинаем, но хотелось бы большего.

Олег Анисимов:

Саш, а кроме водочного бизнеса у тебя еще есть что-то для души?

Александр Мечетин:

Для души у меня водочный бизнес. У нас есть в компании также направление, связанное с производством сельхозпродуктов, продуктов питания, мы растениеводы, обрабатываем землю. Бизнес непростой, производим мясо птицы, два молочных завода у нас, т.е. есть такое еще направление, связанное с производством продуктов питания.

Олег Анисимов:

А кроме «Синергии» другой бизнес есть, отдельно?

Александр Мечетин:

Нет, я сфокусирован на этом, мне хватает проблем.

Олег Анисимов:

Корректное поведение с точки зрения акционера и топ-менеджера главного. Кстати, как совмещение этих двух позиций: главного акционера и главного топ-менеджера, насколько это адекватно?

Александр Мечетин:

Я думаю, что на этом этапе развития компании это адекватно, потому что слишком динамичная обстановка, мы видим, и макроэкономическая, и компания еще сфокусирована на росте. Наша задача – расти в ближайшие годы. На каком-то этапе, наверное, все-таки лучшей структурой является CEO, который подотчетен совету директоров и смотивированный на результат, безусловно, через опционные программы, но не являющийся основным акционером.

Олег Тиньков:

А сколько человек сейчас работает в компании всего?

Александр Мечетин:

7,5 тысячи.

Олег Тиньков:

Много. Александр создал 7,5 тысячи рабочих мест, понятно вам? Вот это настоящий предприниматель.

Александр Мечетин:

Спасибо.

Олег Тиньков:

А семья какое место в твоей жизни занимает?

Александр Мечетин:

Много, потому что у меня уже 4 дочки.

Олег Тиньков:

Все рекордсмены. Предыдущий наш герой – у него было тоже четверо детей, я все гордился, что у меня трое, надо четвертого.

Олег Анисимов:

Это поэтому ты не покидаешь менеджерскую позицию? Чтобы чаще бывать дома? Кстати, главный акционер, он же хочет расслабиться уже, столько лет работал.

Олег Тиньков:

«Белуги» выпил и расслабился.

Олег Анисимов:

Должность председателя правления или генерального директора вообще не позволяет расслабиться, т.е. ты трудоголик получается, ты как бы не хочешь отдыхать.

Александр Мечетин:

Я думаю, надо еще немножечко поработать.

Олег Анисимов:

Сколько?

Александр Мечетин:

Пару-тройку лет. Нужно компанию вывести на новый этап развития, а потом, может быть, можно взять отпуск.

Олег Тиньков:

Александр, у нас традиционная рубрика. Обращаясь в камеру, если ты смотрел нашу передачу на Russia.ru, ты видел, что какое-то наставление говорят, или что бы ты хотел сказать молодым предпринимателям, возможно, из города Находки, вот ребята сейчас смотрят, я уверен, что хотя бы 50 тысяч все равно посмотрят с Находки.

Олег Анисимов:

А я уверен, человек 50.

Олег Тиньков:

Может даже 50, вот скажи, что, ты считаешь, ему сейчас нужно сделать. Вдруг ему сейчас 19 лет, и он думает, чем бы мне заняться.

Александр Мечетин:

Я думаю, что если человек чувствует, что он предприниматель, он просто должен следовать своему пути, т.е. он должен знать, что это его дорога, он ее выбрал, он по ней идет. Жизнь проходит быстро, и он ее проживет таким образом, что ему не будет стыдно, и он поймет, что все, что мог, он сделал. Наверное, самое важное: жить и понимать, что все, что могу, я сделал, меня не останавливали ни страх, ни комплексы какие-то, ни внешние обстоятельства. Я всегда делал по максимуму для того, чтобы достигать цели. Когда-то ее достигал, когда-то нет, но мне себя укорить не в чем. Думаю, такой дружеский совет я бы хотел передать предпринимателям из Находки.

Олег Тиньков:

Спасибо тебе большое! И respect супруге за четырех дочек!

Олег Леонов – создатель первой цивилизованной розничной сети в России. Несколько лет назад он продал торговую компанию «Дикси» за 1 миллиард 200 миллионов долларов. Сейчас Олег интересуется экотехнологиями и пишет универсальный кодекс чести. Видеоверсия.

Текстовая версия передачи

Текстовая версия передачи

Олег Леонов – создатель первой цивилизованной розничной сети в России. Несколько лет назад он продал торговую компанию «Дикси» за 1 миллиард 200 миллионов долларов. Сейчас Олег интересуется экотехнологиями и пишет универсальный кодекс чести.

Олег Анисимов, вице-президент ТКС-банка:

Здравствуйте, уважаемые клиенты розничных магазинов, перед вами сегодня создатель компании «Юнилэнд» и сети магазинов «Дикси» Олег Леонов, который около двух лет назад продал свой бизнес. И, наверное, удачно продал, потому что кризиса еще не было, и потом о нем мало что было известно. И сегодня мы в программе «Бизнес-секреты» выведаем у Олега, чем он занимался последние два года. Олег, приветствуем.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Леонов, основатель компаний «Юнилэнд» и «Дикси»:

Здравствуйте. В последние два года мы начали новый проект. Он не связан с ритейлом, потому что ритейл – это фактор времени, надо вовремя выйти на рынок. Сейчас рынок уже несколько другой. Мы пошли чуть-чуть больше в инновационную часть, в управление инфраструктурой, недвижимостью, новыми технологиями, связанными с энергосбережением, т.е. всем тем, что является новой западной модой.

Олег Тиньков, бизнесмен:

Как российская мода сейчас – модернизация, инновация.

Олег Леонов:

Изначально была идея green-технологии, потихонечку это стало превращаться в улучшение инфраструктуры в целом. Если вы видите, когда строят самолеты, те технологии, которые используются при проектировании и подгонке всех элементов, расчете стоимости всех материалов, они в десятки раз выше, чем если вы строите любое здание. Хотя объемы инвестиций, если сравните самолетостроение и строение жилья, сопоставимы. И это удивительно. Почему до сих пор эта отрасль не имела некоторого инновационного подхода? Эта ниша достаточно новая. Мы с большим удивлением узнали об этом, когда стали работать с институтами американскими и российскими. Кто занимался внедрением новых технологий, столкнулись с тем, что такое системная интеграция в строительстве. Например, компьютерную систему вы никогда сами не поставите, у вас всегда должен быть интегратор, который много разных систем соединяет воедино. А в инфраструктуре есть люди, которые могут административно решить, – одни люди, недвижимость – другие люди, архитектуру – третьи и т.д. И нет единого заказчика, который бы грамотно и правильно к этому подходил.

Олег Тиньков:

Это же называется генеральный подрядчик, по-моему?

Олег Леонов:

Ты можешь назваться как хочешь, но от этого ничего не изменится.

Олег Тиньков:

Генподрядчик есть в строительстве?

Олег Леонов:

Генподрядчик есть как функция, но нет его как результата. Я могу назвать оператора какого угодно. Они берут на себя эту функцию, но реально ее не делают, потому что требуется предварительная работа по интеграции многих систем и многих элементов, по созданию моделей, которые были бы уже готовы, которые можно было бы ставить на конвейер. Вот такая область.

Олег Анисимов:

И как называется бизнес?

Олег Леонов:

Компания называется GIP-групп, т..е. Global infrastructure project.

Олег Анисимов:

И какой объем инвестиций?

Олег Леонов:

Интересно, что на первом этапе там никакие большие деньги не нужны, потому что формально мы сейчас инвестируем в то, что мы создаем команду, разрабатываем модели, работаем со всеми подрядчиками, которые сейчас находятся в Америке, в Японии. Занимаемся тем, что собираем идеальные прототипы и модели различных зданий, т.е. будет офисное здание, жилое, промышленное, складское, розничное и т.д. Поэтому начальный объем порядка 10 млн долларов в течение года – это не такие уж большие деньги, так скажем.

Олег Анисимов:

А кто будет нанимать компанию GIP-групп для своего проекта? Инвестор или кто?

Олег Леонов:

Идея такова: представьте ритейлера, который ближе к понимаю сейчас, открывают люди магазин. Те люди, которые сейчас управляют этим процессом, – по своей природе либо строитель, либо менеджер проекта. А создание модели магазина, который был бы у вас идеален с точки зрения себестоимости, материалов, технологий, систем управления энергией и т.д., мы оцениваем порядка 1 миллиона долларов, просто там должна быть проведена очень большая интеграционная работа исследовательская. Поэтому мы формально выступаем генеральным подрядчиком по управлению всеми проектами открытия всех магазинов для ритейлера. При этом себестоимость данного магазина снижается, затраты времени падают, эффективность растет. Просто потому, что мы до этого очень много поработали над моделью и над интеграцией работы с подрядчиками. У нас есть сейчас разговор с РЖД и с МЧС по поводу управления всей инфраструктурой, которая у них есть. У них огромное количество зданий и сооружений, которые нуждаются в модернизации и улучшении, но найти генерального подрядчика, который бы взялся за это хозяйство, у них сейчас возможности нет.

Олег Анисимов:

Мне кажется, что это очень резкий поворот. Все-таки розница, особенно «Дикси» – магазины брутального характера, а тут высокие технологии, green-technology, экология…

Олег Леонов:

Я согласен. Ритейлер по натуре – это торгаш, который купил колбаску, сделал наценку и продал. Нет, там все то же самое, ведь если вы ездили на одной машине, вы же на другой легко поедете, правда? Там модель машины вообще роли не играет. Я думаю, что любой правильный генеральный директор может управлять любым бизнесом, проблем вообще никаких.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Тиньков:

Уважаемые мои друзья, я продолжаю приглашать на нашу передачу «Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым» петербургскую верхушку. Олег Леонов – это представитель нашей старой, неандертальской питерской школы, все уже здесь побывали: и Олег Жеребцов, и Горов Саша. Наконец-то, с большими трудами, спасибо большое, Олег пришел. Мы выросли все в одном огороде, на одной грядке. И мне-то все понятно, но хотелось бы, чтобы он вам рассказал, как все начиналось. Как ты начинал? Какие были мотивы? Почему предпринимательство? Как ты начал бизнес, вспомни Узбекистан или Петербург 88-го года? Расскажи, как все было.

Олег Леонов:

Я же закончил школу в Магадане, потом переехал в Питер уже на первый курс, даже на второй.

Олег Тиньков:

88-й год?

Олег Леонов:

Да, 88–89. Видимо, отцовские гены узбекские не давали мне спокойно жить. Наследственность очень сильно влияет. Когда часть еврея, а часть узбека – это жесткая комбинация получается. Я начал с того, что родители были на Севере, там оставались. Там очень дешево были всякие шкуры оленьи, какие-то кожаные куртки из местной кожи, они их просто присылали, а я развозил по комиссионным магазинам как студент. Мотивация какая? Тогда ж было какое время? Джинсы – это было вообще! Я помню, как первый раз попробовал батончик «Сникерс», мне казалось, что это рай! Я был на втором курсе института. Тогда вообще были другие ценности, в них был свой кайф, все это малое имело совсем другое воздействие. Хотелось все попробовать в определенном объеме. Потом потихонечку в институте, основной момент у меня начался, когда я сидел в очереди, где комсомольцы сдавали взносы, дело было в медицинском институте. Там стоял шкаф, из него высыпались на пол письма, сидели долго, я посмотрел – а это письма, которые присылали абитуриенты, которые хотели поступить в институт, писали заявки на подготовительные курсы. А в мединститут никаких курсов нет подготовительных. А мы же все прошли, все билеты знали, что не знали – с людьми поговорили, нам эти билеты нашли. Я попросил письма отдать мне, мне их отдали, там было порядка тысячи писем. Мы распечатали все билеты со всеми ответами, сочинения, биология – все полностью, и сделали рассылку, что можем прислать такой комплект. Стоил комплект, по-моему, 17 рублей, а хорошая зарплата тогда была рублей 200. Мы разослали тысячу, из них 600 ответило, это было 8–10 тысяч рублей.

Олег Тиньков:

Хороший отклик, как мы сейчас говорим.

Олег Леонов:

Да, уровень покрытия был высокий, но просто услуга была уникальной. Практически затраты никакие, потому что тогда даже компьютеров еще не было, мы все распечатали в какой-то маленькой типографии. Затраты только на бумагу и рассылку. Я помню, что пришел в сбербанк, а мне сказали, что мой счет закрыт, чтобы я ехал в центральное отделение, меня там уже ждут. Я думал, что уже все! А оказалось, что такие большие деньги пришли, что нужно было заплатить сбербанку отдельную комиссию. Вот с этого момента и началось. Потом пошла торговля уже не билетами, а книгами по почте. Потом пошел каталог, где мы торговали и определителями номера, и газовыми пистолетами, и всем таким, что было специфичным, – кухонными комбайнами. А потом пришла компания «Unilever», которая сказала: «Давайте вы будете продавать не по почте, а в магазины со своего склада». А это ведь «Проктер-энд-Гэмбл». Так мы стали дистрибуторами, стали заниматься оптом.

Олег Анисимов:

Компания «Юнилэнд»?

Олег Леонов:

Да, это был 91–92-й год.

Олег Анисимов:

Т.е. Олегу тогда было 19 лет. Господа, которые играют в компьютерные игры в этом возрасте, прекращайте быстро это делать и идите торгуйте чем-нибудь наконец!

Олег Леонов:

Еще неизвестно, что сейчас молодым делать. Я не знаю. То-то время было такое. Представляешь, какая разница между тем временем и сегодняшним? Это вообще катастрофа!

Олег Тиньков:

Мне кажется, что сейчас тоже свои прелести есть.

Олег Леонов:

Не знаю. Я бы сейчас выбирал путь – работать в большой компании, другого пути, видимо, нет.

Олег Анисимов:

В государственной или частной?

Олег Леонов:

Знаете, проблема национальности в чем? Все люди знают, что восточные люди – резкие, но проблема в том, что не все. Если ты говоришь, что все резкие, то обязательно тот, кто не резкий, он обидится. Когда про Россию говорят, что она тяжелая, взяточническая, конечно, она такая больше, чем другая, но сказать, что она вся взяточническая нельзя. Есть же люди честные, что говорить. Не знаю, но у нас так сложилось, что в государственной компании может быть сложнее, мягко сказать, тяжелее что-то сделать. Как я вижу в ресторанах чиновников сейчас и прочих людей – не так они мне близки, как другие люди, я так мягко скажу. Между собой мы другой язык используем. Но обычно они подальше стоят, я бы с государством пока не связывался.

Олег Тиньков:

По моему глубокому суждению и в моей новой книге, которую я сейчас пишу, это там описано более подробно, что Олег Леонов является человеком, который в этой стране первый придумал цивилизованную дистрибуцию и первый, кто сделал цивилизованную розницу. У него магазин был, меня шокировало – все люди ходят в белых рубашках, галстуках и с папочками. Представьте, это 92-й год! Я вообще не понял, куда я попал. Т.е. офис.

Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов


Также читайте книгу о том, как я погорел на стартапе.

Олег Леонов:

Мы же взяли по обучению. Во-первых, я покупал все книги, привозил их и сам читал, переводил. Ты помнишь, сколько книг было, я помню в Лос-Анджелесе нас не сажали в самолет за перегруз, кг 60 я вытащил оттуда тогда.

Олег Тиньков:

Ты перевел все те книги по бизнесу, которые только сейчас переводят.

Олег Леонов:

Я дальше всем давал читать, было удобно. Все было в книгах, с одной стороны, с другой стороны – мы даже брали американцев, которые были отставники, привозили их сюда, чтобы они нам помогали. 2–3 человека приезжали.

Олег Анисимов:

Я помню, мне рассказывали такую историю, что в компании «Юнилэнд» был огромный отдел юристов еще в те времена, когда юристов вообще ни у кого не было.

Олег Леонов:

Юристы имеют своеобразную способность сами плодиться, они размножаются очень быстро. Поэтому эти отделы быстро растут сами по себе.

Олег Анисимов:

А сколько на максимуме было в сети «Дикси» магазинов?

Олег Леонов:

Тогда у нас было порядка 370-400, сейчас где-то к 600 приближается.

Олег Анисимов:

Не жалко?

Олег Тиньков:

А цена сделки какая? Ты никогда не открывал, в программе «Бизнес-секреты» скажешь цену?

Олег Леонов:

Она всегда была известна, по-моему. 500 млн долларов.

Олег Тиньков:

Там промелькнули какие-то суммы непонятные.

Олег Анисимов:

Кстати, цифры, которые звучат официально, они обычно не совпадают.

Олег Тиньков:

Там же какие-то отложенные платежи есть как правило и т.д. А у нас люди любят покопаться в чужом кармане, поэтому расскажи: сколько конкретно тебе денег попало?

Олег Леонов:

Знаешь, как говорят в России, «в России все секретно и ничего не тайна». Нет, сделка была 600 млн.

Олег Тиньков:

Это вся сделка наличными?

Олег Леонов:

В сумке.

Олег Анисимов:

Господин Кисаев купил, компания «Мегаполис», которая занимается оптовыми поставками табачных изделий.

Олег Тиньков:

В 600 млн компания была оценена или это твоя доля?

Олег Леонов:

Нет, компания была 1 200 млн.

Олег Тиньков:

А сейчас какая капитализация?

Олег Леонов:

По-моему, совокупно сейчас компания стоит 400 млн.

Олег Тиньков:

400? Так упала сильно?

Олег Леонов:

Так и упала, как рынок упал. Но на момент сделки компания стоила около 900 млн, там была премия за контроль, поэтому сейчас цена компании изменяется полностью в соответствии с индексами. Сейчас индекс у нас 1500, а был 2400, поэтому все пропорции сохранились.

Олег Тиньков:

У тебя нет акций «Дикси»?

Олег Леонов:

Нет.

Олег Тиньков:

Понятно. А какой оборот был у «Юнилэнда» в 92-м году, в 95-м?

Олег Леонов:

В 95-м примерно 400 млн долларов.

Олег Тиньков:

Чтобы вам было понятно, кто здесь сидит. Тебе было 22 года, а оборот был 400 млн долларов? Круто! Смотри, ты получил очень большие деньги по любым масштабам – по российским, по американским, по японским, по марсианским. А каков мотив вернуться и что-то делать?

Олег Леонов:

А я особо-то и не вернулся. Есть команда, которая ведет проект, у меня такой бизнес-мотивации сейчас нет.

Олег Тиньков:

Пенсионером себя ощущаешь?

Олег Леонов:

Нет, у меня есть другой проект, не связанный с бизнесом.

Олег Анисимов:

Можно подробнее?

Олег Леонов:

Ты никогда не писал кодекс поведения для сотрудников?

Олег Тиньков:

Нет, это Рогачев любил.

Олег Леонов:

Любил, да. У меня не хватило сил в свое время, потому что написать человеку – что такое быть правильным, написать, что это такое. Там сразу все сводится к тому, что это – мыть руки, приходить вовремя, бред какой-то – гигиена с основами этикета. Но вопрос того, что такое правильное поведение, а что неправильное, – все равно остался, он все равно открыт. В итоге все то, что я собрал, я собрал в документ, который называю «Личный кодекс» – это большая вещь, большая штука. Но мне нужно года 2–3, чтобы его закончить. Я вижу, как у меня сейчас растет сын, я знаю, что я делаю и что я не делаю и почему, но ему передать это я не могу. Просто не могу взять и начать рассказывать какие-то абстрактные вещи без какой-то логики. Поэтому задача именно в том, чтобы я мог отдать это ребенку, и мне больше не нужно было что-то еще.

Олег Анисимов:

Только ребенку?

Олег Леонов:

Конечно, нет. Просто это для меня стало понятно сейчас. Если бы мне в свое время, в те же самые 20 лет, кто-то дал модель правильного поведения в жизни, я бы десятки ошибок не сделал.

Олег Тиньков:

Три самые страшные ошибки по бизнесу?

Олег Леонов:

Первая моя ошибка была – слишком сильно я, конечно, ставил дело выше человека. Был момент, если человек был не прав по делу, я мог взять и лично давать оценку, причем в такой жесткой форме, что… Ко мне потом, в 25 лет, я помню, подошел человек и сказал: «Олег, так делать не надо». И объяснил почему, за что я ему очень благодарен. У меня реально поменялось ощущение, я стал понимать, что все эти вещи нужно делать совсем другими способами. Не обязательно отрезать человеку клок волос, чтобы объяснить, что он не прав. Второй был момент, когда мы медлили с розницей. Такой бизнес был большой, что очень тяжело было от него отказаться. Искусство отказаться – это сверхспособность. Все, начинаем новое. В рознице только кризис нас заставил. Надо подумать. Только пока по голове не ударило в 98-м году. Надо было раньше это делать, у нас же розница была до кризиса. У нас же гипермаркет был в 96-м году. Мне бы кто подсказал тогда, конечно, стал бы партнером. Это была большая проблема. Третья проблема – это была суперошибка, до сих пор не могу понять, как я ее сделал. У нас была автоколонна Scania, мы взяли в лизинг автомашины, было 25 машин, 3 млн долларов у нас был контракт, мы платили частями. После кризиса, понятно, платить мы уже не могли, перевозки себя не окупали. У нас было предприятие, там было много народа – водители, транспортная служба. Приехала Scania и сказала: «Вот вы не можете платить, давайте мы у вас заберем грузовики». И мы тянули и тянули, потому что закрыть эту компанию – это значило уволить людей. Для нас это было вообще, мы так долго ее вынашивали, для нас это был такой серьезный момент. В итоге мы до того это дотянули, эти переговоры, что у нас человек, который работал в безопасности, просто пришел (а вы знаете всех этих деятелей, которые занимались отъемом предприятий в Питере, – целая команда), он пришел в эту компанию и им передал. Описали ее, целая история была, они поменяли охрану, сделали договор купли-продажи, где суд в Париже. А этот человек, где он сейчас, я не знаю и знать не хочу.

Олег Анисимов:

Т.е. предатель оказался в компании?

Олег Леонов:

Ну, как предатель. Он посчитал, когда мы свели все долги, у нас был долг и обязательства, которые магазины перед нами имеют, у нас получилась дыра в 60 млн долларов в 98-м году. Он посчитал, что это деньги, которые я украл, которые я вывел за рубеж, это была его ошибка. Он был бывший сотрудник ФСБ. Потом, когда мы уже слушали записи, он говорит: «Да какая разница? Мы сейчас предприятие заберем, заведем уголовное дело и он сам из страны сбежит, он же столько денег украл». Ошибка в том, что у меня ничего не было вообще, вообще ни копейки, поэтому никуда я не мог сбежать. И даже если бы было, не сбежал бы. Когда они эту комбинацию сделали, возбудили уголовное дело параллельно по мошенничеству, тогда все грамотно делали, я практически сидел под арестом 1 день. Не смогли они арестовать меня тогда. Это целая машина! У нас там стреляли, одного человека юриста подрывали, мы бились с ними тои года, по всем судам их победили, по милиции все закрыли, все грузовики обратно забрали. Scania отдала нам заплаченные деньги, но для этого нам потребовалось 3 года. Ошибка была в том, что надо было ничего не выдумывать, надо было сесть со Scania и все вопросы решить. Не отдать, но можно было по-другому сконструировать договор, можно было найти решение.

Олег Анисимов:

А бизнесмену обязательно пройти через такое дно, которое никому не пожелаешь, чтобы он стал по-настоящему закален? Или это все-таки личное?

Олег Леонов:

Я хотел сыну тоже сделать такую программу, чтобы он попадал в такие ситуации, но только постановочные, потому что только тогда, когда ты оказываешься в камере на ночь, ты начинаешь переоценивать проблему того, что тебе в «МакДональдсе» сдачу неправильно дали.

Олег Тиньков:

Скажи, нас часто спрашивают, какие ниши свободны. Поскольку ты последние два года так или иначе был на рынке, так это назовем. Ты не пошел куда-то, где мелкий для тебя бизнес, но мы рассуждаем более тривиально, сайт просматривают десятки тысяч простых ребят, которые думают, что им начать. Ты бы рекомендовал какие-то конкретные вещи?

Олег Леонов:

Я бы служил сейчас. То, чего я никогда не делал.

Олег Тиньков:

Отечеству?

Олег Леонов:

Нет, менеджером.

Олег Тиньков:

Т.е. все-таки менеджером быть?

Олег Леонов:

Ну, уж на что сгодишься. Не знаю.

Олег Тиньков:

А ты бы смог сам, с твоими знаниями?

Олег Леонов:

От хозяина зависит. Хорошему хозяину – мог бы. Я просто не представляю, как сейчас бизнес начать. Потому что сейчас, обладая опытом, возможностями, средствами, всем чем хочешь, ни в один бизнес идти не хочется, страшно везде. Кроме чего-то такого, где требуется совсем другой уровень понимания и управления, контактов, знакомств и т.д.

Олег Анисимов:

Например, нанять финнов и построить такой же целлюлозно-бумажный комбинат, только в 10 раз современнее, чем в Финляндии?

Олег Леонов:

Чем старше становишься, проблем всегда видишь больше, чем возможностей. Поэтому любой проект всегда имеет минусы, тем более, кто будет такие деньги вкладывать в этот комбинат? У кого они есть? Только у тех, у кого такой комбинат уже есть.

Олег Тиньков:

Мне кажется, что есть экспертиза розничная, «Home di pod» – мы с Галицким про это говорили, и он сказал, что это тема. Я со стороны смотрю, как потенциальный инвестор…

Олег Леонов:

Хорошая тема.

Олег Тиньков:

«Home di pod», я тебе скажу, не намного меньше Wallmarta, это огромнейший бизнес!

Олег Леонов:

Я знаю.

Олег Тиньков:

У нас по карточкам в ТКС-банке 30% людей тратит на стройматериалы, я замерил. Это второй, первая история связана с продуктами, а вторая – это стройматериалы. И у нас нет ни одной национальной сети. Кто первый эти коробки «Home di pod» поставит. Нужно назвать их не так, но под них строить и им же продать потом.

Олег Леонов:

Надо к ним ехать, с ними разговаривать, чтобы выводить их сюда. Так даже легче будет, нет?

Олег Тиньков:

Сейчас как раз все в пике, все дешево стоит.

Олег Леонов:

Но эта история не для молодых предпринимателей, согласись?

Олег Тиньков:

Да, это скорее для тебя.

Олег Леонов:

Неохота заниматься коробками, душа не поет.

Олег Тиньков:

Я Галицкому предложил, он сказал, что 90% на..? У тебя нет? Давай сделаем с тобой «Home di pod»!

Олег Леонов:

Не хочется коробками заниматься, не поет душа.

Олег Тиньков:

Коробки – да, как-то несексуально.

Олег Анисимов:

А что же делать-то ребятам молодым? Только служить?

Олег Леонов:

Я бы так сделал. На самом деле, сколько может получать хороший топ-менеджер крупной, серьезной компании? Полмиллиона – миллион долларов в год может, настоящий, способный парень с хорошим образованием и уровнем. А почему нет?

Олег Анисимов:

Нобтаких мест не так много.

Олег Леонов:

Таких компаний в Москве, я думаю, штук 50, там есть по 5 позиций, 250 позиций – это хорошо, это большой результат. А под ними еще 10 позиций, т.е. 2500, а в 3000 попасть в принципе реально. А сам я даже не знаю, куда бы я сейчас пошел, бог его знает.

Олег Тиньков:

Я тебя давно не видел, ты, наверное, поздно к религии пришел? Чувствую, что ты с религией познакомился? Как-то образ твоих мыслей, я ж тебя помню агрессивного, напористого парня, а сейчас ты…

Олег Леонов:

А где агрессию применять? На кого напирать? Кому что доказывать?

Олег Тиньков:

Или ты сходил на курсы развития личности?

Олег Леонов:

Да, наконец выделил время на тренинг сходить.

Олег Тиньков:

Или в горы съездил во время каникул?

Олег Леонов:

Нет, просто когда у тебя какие-то текущие препятствия уходят, ты очень быстро начинаешь видеть свой конец, сразу – раз, и ты уже в конце. Когда у тебя какие-то переговоры, совещания, ты копаешься, что-то делаешь, потом это все у тебя убрали, ты взгляд поднял – а там пусто.

Олег Тиньков:

Лет в 50?

Олег Леонов:

И что? И ты все равно будешь в этих переговорах, и все равно придешь туда с чем? С бизнес-стандартами или долей рынка?

Олег Анисимов:

Олег, а стало хорошо после продажи «Дикси» на душе?

Олег Леонов:

Ничего глобально не поменялось, не скажу, чтобы что-то такое изменилось, просто стал как-то потерянно себя чувствовать немного, сейчас возвращаюсь.

Олег Тиньков:

Может, девушка какая-то добавилась?

Олег Леонов:

Может, наоборот, потерялась? Не знаю. Один человек говорит: «Я продал банк, сейчас обратно хочу купить». Его спрашивают: «Почему?» Он отвечает: «Раньше я приходил с девушкой, спрашивают – вы кто? Отвечаю – владелец банка. А сейчас я так сказать не могу».

Олег Анисимов:

А владельцу розничной сети в 400 магазинов девушки повышенное внимание уделяют?

Олег Леонов:

Девушки вообще сложный механизм, они вообще сложно некоторые вещи понимают. Вообще, никак не влияет. Но в Москве сейчас тяжелая ситуация, сам знаешь, девушки тоже хотят самореализоваться. Говорят, если деньги портят человека, то виноваты не деньги, а люди, в этом. Поэтому деньги на тех людей, которые слабы, оказывают тяжелое влияние. Поэтому девушки, которых я вижу, – там маловато прошлого, скромности и достоинства там мало, мягко говоря.

Олег Тиньков:

Не тургеневские девушки.

Олег Леонов:

Нет, мягко говоря.

Олег Тиньков:

У нас традиционно в конце каждого интервью гость обращается в камеру, которая перед тобой, и, полемизируя и дискутируя, пытается сказать, что он думает. Поскольку смотрят нас 30-летние молодые люди, скажи им что-нибудь. Все-таки от патриарха российской розницы.

Олег Леонов:

Как это можно сказать в коротком таком кусочке весь объем?

Олег Тиньков:

Пожалуйста, 5 минут говори, интернет все стерпит, в этом прелесть интернета, рекламу не нужно ставить.

Олег Анисимов:

«Личный кодекс» за 5 секунд.

Олег Тиньков:

Кстати, молодец, Олег, синопсис из «Личного кодекса»! Пожалуйста.

Олег Леонов:

Синопсис из «Личного кодекса»? Те ценности, которые у меня были, которые я в итоге как-то собрал, свелись к таким моментам, что, если брать ценности для человека, я не знаю, насколько они сейчас будут держаться, в сегодняшнем окружении, но у меня были честность, как первый уровень, скромность и достоинство. Три основных момента, которые тяжело нести, потому что сегодняшний рынок несколько пожестче, он не всегда позволяет быть по-настоящему честным. Самое главное – это правильно служить, это самое тяжелое. Найти свое место и на этом месте служить, не важно чему, это уже другой вопрос, – себе, компании и т.д. Все же мечутся, все же пытаются получить, у всех какая-то установка на «получить» и потом – отдать! Если бы это поменять, не многие могут место свое определить правильно. Это главная проблема. Если он свое место не может найти и пытается желать того, чего не заслуживает, – в итоге всю жизнь несчастлив. Это японская история служения, но найти свое место – вот это главное. Не важно, чем занимаешься, важно, чтобы тебе это подходило.

Олег Тиньков:

Я понял. Я тебя давно не видел, к сожалению, редко встречаемся. Нужно в Сандуны опять сходить срочно. Я одно могу сказать, дорогие наши зрители, что я убежден, что у Олега сейчас просто определенный такой этап философский в жизни, но он еще к нам вернется, потому что это суперталантливый бизнесмен, один из самых талантливых бизнесменов. На пальцах одной руки можно посчитать, которых я знаю. Его состояние совершенно нормальное, кризис середины жизни. Он сейчас себя немножко поищет, и через пару-тройку лет вы про него услышите, он к нам еще вернется. Спасибо тебе большое!

Олег Леонов:

Спасибо, Олег.

Бизнес-секреты с Олегом Тиньковым › 15.03.2010