Во-первых, вводили прямые ограничения на совместную службу родственников. Уже постановление СНК РСФСР от 27 июля 1918 года запрещало родственникам и свойственникам работать в одном советском учреждении, если один из них руководил другим; попадавших под запрет предписывалось увольнять, а прием «по рекомендации родственников» тоже ограничивался. В 1922 году правило смягчили: запрет в основном привязали к отношениям непосредственной подчиненности или подконтрольности, а позже эта логика перешла в ст. 20 КЗоТ РСФСР.
Во-вторых, кумовство считалось партийно-нравственным пороком и предметом кадровых чисток. В советских документах чаще говорили не «кумовство», а «семейственность», «местничество», «взаимопокрывательство». С этим боролись через партийный контроль, разборы на собраниях, «самокритику», проверки, взыскания и административные перестановки. В документах начала 1930-х такие практики прямо описывались как искажение партийного руководства.
В-третьих, использовали кадровую ротацию и контроль сверху: центр старался не допускать превращения местных аппаратов в закрытые «семейные» или земляческие сети. Но эта борьба шла волнами. Исследователи отмечают, что если раньше с такими явлениями боролись жестче, то в 1970–1980-е из-за «стабилизации кадров» и долгого сидения региональных начальников кумовство и семейственность, наоборот, усиливались. Плюс сам запрет на совместную службу имел массу исключений: для выборных должностей, а также для многих категорий работников — например, педагогов, врачей, артистов и части работников в сельской местности.
В перестройку проблему пытались лечить уже более «процедурно»: через большую гласность кадровой работы, коллегиальное обсуждение, усиление роли первичных парторганизаций, элементы выборности и конкурсности, а также участие трудовых коллективов в контроле. Но полностью это кумовство не искоренило.
