Глава 2. Битко•н. Неравенство
Воспитан я по старинке: к свободе полагаются равенство и братство1. Так вот: у битко•на свобода есть, а с равенством — беда.
Рынок битко•на — это место, где люди, купившие нечто по 0,1, 1 или 10 долларов, объясняют новичкам, почему приобрести то же самое за 100 тысяч — всё ещё выгодно. И за миллион, конечно.
Да, некоторые стали мультимиллионерами. Это те, кто намайнил2 или приобрёл монеты в первые годы развития. Сколько таких? Десятки тысяч людей из самых разных стран. Они не просто «в плюсе», а навсегда решили свои финансовые проблемы. Прозорливость, везение или кошелёк, о котором вспомнили спустя десятилетие, позволили им стать состоятельными. Молодцы. Вытянули лотерейный билет. Но причём тут благо для человечества?
Подписывайтесь на мой телеграм-канал Финсайд и потом не говорите, что вас не предупреждали: https://t.me/finside. Темы канала: экономика, инвестиции, финтех, банки. Автор: Олег Анисимов Обязательно прочтите мою книгу про крипту.
Общество получило ещё один пример крайней неравномерности богатства. Пожалуй, самый вызывающий в истории.
Согласно CCN, в августе 2025 года 2100 кошельков, каждый с балансом от 1000 BTC и выше, совместно владеют более чем 36 процентами всех BTC. Это не считая кошельков-адресов бирж, на которых лежат активы других пользователей: Binance, Coinbase, Bitfinex и других.
По данным Santiment, кошельки, содержащие как минимум 10 BTC, контролируют более 82 процентов добытых битко•нов, а на 0,5 процента адресов сконцентрированы свыше 85 процентов всех монет.
Всего может существовать 21 миллион битко•нов, из них в обращении — почти 20 миллионов. Порядка 3–4 миллионов монет навсегда утрачены: потерянные ключи, забытые кошельки, умершие владельцы, выкинутые диски. Это ещё больше усиливает влияние крупных держателей.
На мой взгляд, такая концентрация — уже красный флаг для легитимации битко•на как финансового актива, но отдельные государства решили по-другому, о чём позже.
Концентрация — не только несправедливость, но и возможность манипулировать рынком. Чтобы «толпа», те самые розничные трейдеры, которые мечтают заработать в периоды подъёма курса и скинуть актив аккурат перед стартом «криптозимы», осталась без штанов.
Крупные участники, или киты, как их называют, могут двигать рынок, особенно в моменты тонкой ликвидности. Уловив паттерны, они манипулируют поведением толпы, которая скидывает монеты на глубоких падениях и — наоборот — заходит на локальных пиках.
Заявки клиентов на централизованной бирже не являются для неё тайной. Если площадка видит, где у массы участников стоят стоп-лоссы3[14] и тейк-профиты, это открывает пространство для конфликта интересов: соблазн двинуть рынок в зону ликвидаций или заранее занять выгодную позицию слишком велик.
Недавние скандалы вокруг использования внутренней информации в криптобизнесе вновь высветили эту проблему.
В 2025 году Coinbase раскрыла, что злоумышленники подкупили часть зарубежных сотрудников поддержки и получили доступ к данным клиентов, а в конце 2025 года Binance сообщила об отстранении сотрудника и начале разбирательства по делу о предполагаемой инсайдерской торговле. На децентрализованной площадке Hyperliquid в марте 2025 года манипулятор на монете JellyJelly заработал 6,26 миллиона долларов. Такие ситуации обычно не всплывают наружу, игроки просто терпят «рыночные убытки», но надо понимать, что крипта — рынок, где инсайдерская торговля и манипулирование — это правило, а не исключение.
Это всё равно что играть в карты с человеком, знающим, что у вас на руках.
На классическом финансовом рынке это называется инсайдом и манипулированием и запрещено. Есть надзор, обязанности раскрытия информации одновременно для всех, правила против манипуляций и наказание вплоть до тюрьмы. В крипте же контроль фрагментарен. Дикий Запад, где пока не изобрели шерифа.
Мелких игроков постоянно выносит с рынка. Новички решают вскочить на подножку поезда, летящего в счастливую жизнь, на максимальных ценах.
Вспомните хайп вокруг битко•на в декабре 2017 года. Он сопровождался пиком интереса в Google Trends, максимальным числом новых аккаунтов на биржах, резким ростом объёма покупок розничными инвесторами. Каждый таксист говорил про битко•н. Люди брали кредиты, чтобы успеть разбогатеть. Затем последовал обвал в 6 раз.
Да, через три года падение было отыграно, но немногие могут так долго терпеть, особенно если сделки кредитные и с плечом.
Это повторялось и в 2021-м, и в 2024-м: пик розничного ажиотажа совпадает с максимумом цен. Акулы сбрасывают активы толпе именно на пиках.
Другой элемент неравенства состоит в том, что пузырь, бенефициаром которого является компактная группа богатеев, наносит вред окружающей среде Земли со всеми её 8 миллиардами человек.
Битко•н работает на алгоритме Proof of Work, PoW, который требует огромного количества вычислений для добавления блоков в цепочку и защиты сети. Для этого используются специализированные устройства — ASIC-майнеры. Ежегодное потребление электроэнергии сетью BTC, по данным Cambridge Centre for Alternative Finance, составляет 162 тераватт-часа — как у Польши, двадцатой экономики мира. Но Польша каждый год производит ВВП в триллион долларов, а битко•н не производит ничего — кроме ценового пузыря и розовых грёз.
Кто богаче, тот масштабируется: дешёвая энергия, капитальные вложения, доступ к оборудованию. Майнинг централизуется, а общество платит внешними эффектами.
Углеродный след зависит от источника энергии. Если майнинг идёт в регионах, где преобладает уголь или газ, выбросы CO₂ значительно возрастают. В 2023 году исследования показывали, что около 60 процентов энергопотребления приходилось на ископаемые источники. Годовой углеродный след сети сравним с выбросами таких стран, как Чехия или Бельгия.
По данным Digiconomist, одна транзакция в битко•нах приводит к выбросу 567 килограммов углекислого газа4, что соответствует 95 тысячам часов просмотра видео на YouTube. Или перелёту одного человека из Лондона в Мадрид. Она же расходует 16 тонн воды и тратит 1000 киловатт-часов энергии — хватит для среднего американского дома на 35 дней. Причина такой высокой стоимости — не в том, что сама транзакция требует много энергии, а в том, что вся сеть постоянно работает на полную мощность для поддержания консенсуса, независимо от числа транзакций.
Оценки «на транзакцию» спорны, но общий масштаб энергопотребления у сети остаётся гигантским. Не вполне понятно, зачем человечеству такой тип паразитизма.
Что мы имеем? С одной стороны, это актив, внёсший лепту в финансовую свободу и подаривший рынку блокчейн. С другой стороны, механизм, который загрязняет природу, облегчает криминальные расчёты и разоряет наивных игроков.
Каковы логичные действия государства по отношению к такому активу? Два варианта, на мой вкус. Либо попридержать, либо не трогать, мол, рынок рассудит. Казалось, государства репутационно не захотят продвигать битко•н. Хотя бы потому, что рост монеты обогащает разного рода сомнительных личностей.
В чём польза от того, что коррупционер, спрятавший в битко•нах уворованные в десятых годах десятки миллионов долларов, превратился в миллиардера?
В чём общественный интерес, чтобы 1000 битко•нов, полученных наркодельцом в 2012 году за небольшую партию кокаина, стоили теперь 100 миллионов долларов?
Я не утрирую. В 2011–2013 годах, когда функционировал нелегальный рынок «Шёлковый путь» — Silk Road, — где битко•н выступал валютой, котировки были низкие. Целые нынешние состояния отдавали за всякую мелочь. В феврале 2011 года BTC впервые достиг доллара. К июню цена взлетела до 30 долларов, а к концу года ушла в район двух-четырёх.
В 2012 году диапазон составлял четыре — тринадцать долларов, а средняя цена — 8,5 доллара. Вот и считайте, сколько выиграли нелегалы, принимавшие тогда в оплату первую криптовалюту. Примерно в 12 000 раз, если считать один битко•н по 100 тысяч долларов.
Тезис не понравится криптоэнтузиастам, но феномен битко•на в значительной степени создала преступность. Изначально он раскрутился, став расчётной валютой даркнета, где покупали наркотики, фальшивые документы, оружие и то, что даже упоминать не хочется.
Основатель Microsoft Билл Гейтс в интервью Bloomberg в 2018 году говорил: «Главная особенность криптовалют — это их анонимность. Я не думаю, что это правильно. Способность правительства отслеживать отмывание денег, уклонение от налогов и финансирование терроризма — это хорошо». Он также сказал, что криптовалюты убивают людей «довольно прямым способом», имея в виду наркотики вроде фентанила, оплаченные через BTC.
Президент США Барак Обама в интервью 2016 года затронул криптовалюты в контексте угрозы безопасности: «Если мы не можем отслеживать финансовые потоки, становится сложнее предотвращать терроризм, торговлю людьми или сделки с наркотиками». Обсуждение велось именно в свете потенциального злоупотребления криптовалютами на чёрных рынках.
Немыслимо государству поддерживать актив со столь отвратительной репутацией. Но в США — законодателе финансовых мод и главном рынке капитала — именно так и сделали.
Вы читали вторую главу книги Олега Анисимова «КРИПТА. Как обманывают и почему лучше не лезть» (Глава 2. Битко•н. Неравенство). Книга полностью:
- Впервые девиз «Свобода, равенство, братство» (Liberté, Égalité, Fraternité) появился в речи Максимильена Робеспьера «Об организации Национальной гвардии», произнесённой 5 декабря 1790 года в Национальной ассамблее. Речь была напечатана и распространена по всей Франции, способствуя популяризации лозунга. В соответствии с девизом Робеспьеру в 1794 году отрубили голову, как и годом ранее его врагам — королю Людовику XVI и королеве Марии Антуанетте. ↩︎
- Майнинг BTC — это соревнование компьютеров за право добавить новый блок транзакций в блокчейн. Майнеры перебирают случайные числа, пока не найдут хеш —цифровой отпечаток блока, подходящий под правила сети. Кто нашёл — получает награду: новые BTC плюс комиссии за переводы. Чем больше участников и мощностей, тем сложнее задача. Поэтому тратится много электричества: оно уходит не на полезные вычисления, а на доказательство, что майнер реально потратил ресурсы. ↩︎
- Стоп-лосс — защитная заявка на автоматическое закрытие позиции при достижении заранее заданной цены, чтобы ограничить убыток. ↩︎
- Оценки «на транзакцию» спорны методологически: сеть расходует энергию «в целом», а не ради конкретной операции. Однако общий расход энергии у сети остаётся высоким, как и выбросы CO₂. ↩︎
