Рубрика: разное

Самое популярное по теме:

Сергей Брин: интервью 2008 года в России

Основатель Google Сергей Брин в 2008 году приезжал в Москву и дал это интервью на русском языке. Его представляли как человека, заработавшего $20 млрд.

Нынешняя оценка состояния предпринимателя, которого в 6-летнем возрасте родители вывезли из Ленинграда (1979 год), составляет $236 млрд. Третье место в мире.

Это невозможно, но было бы интересно сравнить, чего бы Сергей Брин достиг в России.

Отвечая на вопрос о будущем традиционных СМИ, Брин отметил, что не верит в полное вытеснение газет, радио и телевидения интернетом. Он полагает, что для них просто откроется «другой выход»: всё больше контента будет становиться электронным, однако потребность в газетах, писателях и проведении интервью сохранится. По его словам, это не будет процессом, когда «одна вещь кончится, а другая начнётся».

Будущее интернета: Web 2.0 и Web 3.0 В ответ на мнение о том, что современный интернет (Web 2.0) превращается в «помойку», где трудно что-то найти, и что в Web 3.0 нужно будет пускать пользователей «по паспорту», Брин выразил несогласие. Он считает, что крайне важно иметь доступ к информации от множества разных людей, а задача Google и других компаний — помогать пользователям фильтровать этот поток и находить самое интересное и качественное.

Мобильные технологии и «интернет вещей» Сергей Брин подтвердил, что интернет активно проникает в мобильные устройства и даже в бытовую технику, такую как утюги и кофеварки. Он подчеркнул, что мобильный интернет — это огромная часть будущего, поскольку в мире гораздо больше владельцев сотовых телефонов, чем компьютеров. Брин выразил надежду, что в будущем скорость и удобство использования сети на телефонах максимально приблизятся к работе на мощных компьютерах.

Личная мотивация и визит в Москву На вопрос о том, зачем ему продолжать работать, имея огромное состояние, Брин ответил, что наслаждается тем, что делает, и считает это своим главным богатством. В завершение визита было отмечено, что Брин приехал в Москву со всей семьей — родителями, братом и бабушкой. Несмотря на эмиграцию почти 30-летней давности, семья сохраняет тесные связи с российскими друзьями и родственниками.

Заказ без очереди по фото от Netmonet

Протестировал в «Дагестанской лавке» новый формат заказа и оплаты еды от Netmonet — дешёвая замена терминалам самообслуживания.

В моём случае от заказа до получения прошло 15 минут, что долго для яичницы по-дагестански и горного чая. Но это вопрос не к платёжному сервису, а заведению.

За услугу списали дополнительно 3 рубля в пользу ООО «Системы благодарности». Эта фирма на 80% принадлежит Альфа-банку. Остальные доли распределены среди менеджеров Альфы. 10% владеет директор розничного бизнеса Алексей Гиязов, 5% — директор малого и микробизнеса Денис Осин, по 2% — директор по маркетингу Тимур Зулкарнаев и главный управляющий директор Владимир Верхошинский, 1% — бывший директор ООО Игорь Феркалюк.

С февраля 2026 года там новый генеральный директор — Оксана Белякова.

А вот как всё происходило в фотографиях и скриншотах:

Какие маркетинговые ухищрения используют банки при продаже ПДС

Программа долгосрочных сбережений (ПДС) имеет не только плюсы, но и вполне конкретные минусы, которые делают её для многих не подходящей, но банки продают ПДС как идеальный продукт.

«Государство доплатит», «налоговая вернёт», «деньги застрахованы», «можно на ребёнка, на пенсию, на подушку безопасности».

Первый маркетинговый фокус в том, что у клиента создаётся ощущение банковского продукта, хотя оператор ПДС — не банк, а негосударственный пенсионный фонд. Банк чаще всего выступает витриной, агентом и продавцом. Не случайно Банк России с 1 апреля 2025 года обязал банки-агенты выдавать по ПДС ключевой информационный документ и получать подпись клиента до всех остальных бумаг: регулятор отдельно подчеркнул, что клиентов нужно информировать об условиях и рисках, а не только о преимуществах.

Второй приём — банки показывают не типичный результат, а максимально привлекательную верхнюю границу. На сайтах банков ПДС рекламируют формулами вроде «до 360 тысяч от государства», «налоговый вычет до 88 тысяч рублей в год», «59% доходности за первый год», «до 64% возможной доходности за 1-й год», «17,3% прогнозной доходности в 2026 году» или «21,56% годовых инвестиционного дохода за 2024 год». Формально это не ложь, но почти всегда — витринный максимум, а не то, что получит средний клиент. Банк России поясняет, что государственное софинансирование — до 36 тысяч рублей в год в течение 10 лет и зависит от суммы взносов и среднемесячного дохода: при доходе до 80 тысяч рублей действует схема 1:1, от 80 до 150 тысяч — 1:2, от 150 тысяч — 1:4. Иными словами, громкая цифра в рекламе построена на предположении, что клиент попадает в максимально выгодный сценарий.

Третий приём — подавать налоговый вычет как «подарок от государства», замалчивая условия, при которых он вообще работает. Сейчас ФНС разъясняет, что право на вычет по долгосрочным сбережениям больше не привязано к возрасту участника: это ограничение исключили, и новая норма распространяется на периоды начиная с 2024 года. Но это не значит, что вычет положен автоматически всем. Он зависит от соблюдения условий договора, от того, обращался ли человек за назначением выплат до истечения минимального срока действия договора, а также от наличия облагаемых доходов, из которых этот вычет вообще можно вернуть. Поэтому рекламные формулы вроде «налоговый вычет до 88 тысяч рублей» создают слишком простую картину: на практике важно не только сколько вы внесли, но и как устроен договор, не наступили ли основания для выплат и есть ли у вас подходящая налоговая база.

Четвёртый приём — размывать тему сроков и ликвидности. В рекламе ПДС выглядит как гибкая копилка: пополняй когда хочешь, а деньги пригодятся на большие цели. Но Банк России пишет жёстче: обратиться за периодическими выплатами можно по истечении 15 лет действия договора или при достижении 55 лет для женщин и 60 лет для мужчин — в зависимости от того, что наступит раньше. При этом единовременная выплата независимо от суммы на счёте возможна только по истечении 15 лет; одного достижения возраста 55/60 для этого недостаточно. Это как раз та деталь, которую в рекламных подводках любят прятать. Человек слышит «с 55/60 лет можно получить деньги», но не всегда понимает, что формат выплаты и свобода распоряжения деньгами там гораздо уже, чем у вклада или накопительного счёта.

Пятый приём — говорить о досрочном выходе так, будто деньги из программы при желании можно забрать почти без последствий. На деле правила жёстче. Банк России разъясняет, что при досрочном получении выкупной суммы НПФ удержит НДФЛ с тех взносов, по которым человек уже пользовался вычетом, а также с инвестиционного дохода — то есть с разницы между выкупной суммой и внесёнными средствами. ФНС, в свою очередь, отдельно подчёркивает: при досрочном закрытии договора без уважительных оснований, к которым относятся, например, потеря кормильца и необходимость дорогостоящего лечения, право на налоговый вычет утрачивается, а ранее возвращённые суммы придётся вернуть. Поэтому рекламные формулы вроде «деньги можно забрать при необходимости» звучат куда мягче реальности: ПДС — это длинный продукт, где выход раньше срока может означать и потерю льгот, и налоговые последствия.

Шестой приём — путать ПДС со вкладом через слова «деньги застрахованы» и через комбинированные продукты. На сайтах банков рядом с ПДС часто продаются «комбовклады» и специальные депозиты с повышенной ставкой для тех, кто одновременно вступает в программу. Банк России в обзоре рынка прямо отметил, что дополнительный спрос на ПДС мог обеспечиваться именно широким продвижением комбинированных банковских вкладов с более высокой ставкой при условии вступления вкладчика в ПДС. Проблема в том, что у клиента возникает ложное чувство простой депозитной логики: мол, это почти вклад, только «с бонусом». Между тем гарантия в ПДС — это не обещание фиксированной доходности и не полная аналогия классическому вкладу. ЦБ указывает, что сохранность средств, включая инвестиционный доход, гарантируется государством в пределах 2,8 млн рублей, а доход по программе зависит от результатов инвестиционной деятельности НПФ. То есть рекламная формула «деньги застрахованы» звучит успокаивающе, но замалчивает главную мысль: это всё равно долгий продукт НПФ, а не банковский депозит с заранее понятной ставкой и ликвидностью.

Если свести всё к одной мысли, банки продают ПДС не прямым обманом, а витринной оптикой: вперёд выносятся максимальные бонусы, прошлые и прогнозные доходности, слово «застраховано», связка со вкладом и удобный банковский интерфейс; назад уезжают возрастные ограничения, срок в 15 лет, условия вычета, риск потерять льготы при досрочном выходе и тот факт, что договор заключается с НПФ.

Поэтому главный вопрос перед подписью должен звучать не «сколько мне в теории могут добавить», а «когда и на каких потерях я смогу выйти из продукта, если передумаю». Именно этот вопрос лучше всего снимает маркетинговый туман вокруг ПДС.

Не для всех! Программа долгосрочных сбережений Сбербанка [и не только его]
ПДС: где в 2026 году реальная выгода, а где маркетинг

Сбер ушёл от «Плати QR»

Интересный судебный процесс идёт по товарному знаку «Плати QR».

Спор о том, нарушил ли Сбер права владельца товарного знака «PayQR». Истцом выступало ООО «ФИТ» — разработчик платежного сервиса PayQR и правообладатель знаков по свидетельствам № 561905 и № 592460. Именно «ФИТ» (учредитель и директор — Глеб Марков) утверждал, что обозначения Сбера «Плати QR», SberPay QR и связанные элементы в ссылках и интерфейсах слишком похожи на его знаки.

Хронология такая. PayQR разработан в 2014 году, знаки зарегистрированы в 2016-м. В 2016–2017 годах у «ФИТ» были переговоры со Сбербанком о сотрудничестве, но до сделки не дошло. Затем в 2019 году Сбер запустил свой сервис оплаты по QR-коду и начал использовать обозначения вроде SberPay QR и «Плати QR». С 2021 года «ФИТ» направлял претензии, а в 2024 году подал иск на 2,9 млрд рублей.

Первая инстанция встала на сторону Сбера. Судьёй была Мищенко Анна Валерьевна, которая судила и конфликт с моим участием. Логика была такая: «QR» в платежной сфере — общеупотребительное обозначение технологии, а слова типа «Pay»/«Плати QR» банк использовал скорее как описание способа оплаты или призыв к действию, а не как самостоятельный бренд.

Но в феврале 2026 года Девятый арбитражный апелляционный суд резко развернул дело: признал нарушение, запретил Сберу использовать 15 спорных обозначений для ряда услуг и взыскал 1,445 млрд рублей компенсации плюс судебные расходы. Апелляция, в частности, ссылалась на соцопрос, по которому 32% потребителей путали обозначения истца и ответчика. После этого на сайте Сбера даже начали использовать формулировку «Мульти QR» вместо прежних спорных слов.

Однако 13 марта 2026 года Суд по интеллектуальным правам отменил это решение и оставил в силе отказ первой инстанции. Кассация сочла, что SberPay QR и «Плати QR» «не создают недопустимого сходства» со знаками истца и использовались не как самостоятельные средства индивидуализации. То есть пока процессуально победил Сбер. Представители «ФИТ» заявили, что собираются идти в Верховный суд.

В этом деле были и необычные процессуальные детали. Кассацию сначала назначили на 22 апреля, но потом перенесли на 13 марта; в дело вступила московская прокуратура, сославшись на интересы государства, поскольку контроль над Сбером принадлежит правительству; в тот же день Высшая квалификационная коллегия судей приняла отставки председателя 9-го ААС Сергея Седова и судьи Бориса Стешана, который входил в состав апелляционной коллегии по делу.

Временное совпадение зафиксировано в прессе, но причинную связь между этими событиями СМИ не доказывали.

Смысл спора для практики такой: суды разбирались, можно ли считать выражения вроде «Плати QR» брендом, который нарушает чужой знак, или это всё же описательное обозначение способа оплаты. Первая инстанция и кассация выбрали второй подход; апелляция — первый. Поэтому кейс стал заметным не только из-за суммы в 1,445 млрд рублей, но и как спор о границе между товарным знаком и обычным описанием цифрового платежного сервиса.

Логика суда первой инстанции была такой: он не стал смотреть на спор как на столкновение двух равных брендов, а разложил обозначения на «сильные» и «слабые» элементы и пришёл к выводу, что у Сбера в спорных словах индивидуализируют услугу именно элементы, указывающие на банк, а не слова «pay», «плати» и «QR». Суд отдельно подчеркнул, что «QR» — давно общеупотребительное обозначение технологии quick response, причём стандарт использования QR-кодов в платежах существовал ещё до приоритета знаков PayQR. Поэтому само совпадение по «QR», а также использование слов «pay» и «плати» он воспринял не как заимствование чужого бренда, а как описание способа оплаты. Иными словами, если элемент описательный и слабый, на нём нельзя построить вывод о смешении.

Второй опорный тезис суда: сравнивать надо не отдельные куски, а общее впечатление от обозначения. А общее впечатление, по мнению суда, уводило потребителя к Сберу, а не к PayQR. В обозначениях «SberPay QR» и близких к ним доминирует элемент «Sber», стоящий в начале и отсылающий к общеизвестным товарным знакам банка; кроме того, сам «SberPay» зарегистрирован на Сбер. Суд отдельно указал, что у истца словесный элемент «PayQR» написан слитно, а у ответчика «SberPay» и «QR» разделены; графика, композиция и изобразительные элементы у сторон разные; зелёная стилистика сама по себе не решает спор, потому что фирменный цвет и графические элементы Сбера тоже охраняются и давно ассоциируются с банком. Отсюда вывод: общего впечатления, при котором потребитель примет обозначение Сбера за знак истца, суд не увидел.

Третий важный момент: суд счёл, что спорные слова у Сбера во многих случаях вообще не выполняют функцию товарного знака, а лишь ориентируют клиента в способе платежа. Он прямо написал, что «SberPay QR» и «Плати QR» используются как элементы системы платёжных сервисов, доступных клиентам банков и эквайринга, и показываются уже на стадии совершения платежа, когда выбор банка как исполнителя услуги фактически сделан раньше — через договор банковского обслуживания. Значит, это не столько самостоятельный бренд услуги, сколько указание на функциональность: можно платить по QR-коду через сервис Сбера. С той же логикой суд отверг и часть претензий к URL: фрагменты вроде «sberpay/qr» или «sberpay-qr» он не счёл самостоятельными средствами адресации, которые сами по себе создают смешение.

Наконец, суд критически отнёсся к доказательствам истца о фактическом смешении. Отчёт «Левада-Центра» он посчитал недостаточным, потому что там не исследовалось прямое восприятие спорных обозначений как принадлежащих истцу, часть вопросов носила наводящий характер, а часть фактически подменяла юридический вопрос социологическим. Напротив, суд принял во внимание данные ВЦИОМ, где респонденты в подавляющем большинстве относили «Плати QR» и «SberPay QR» именно к Сберу.

Дополнительно суд указал, что истец не доказал полноценное использование своих знаков именно в тех видах услуг, на которые ссылался, и что его сервис вообще не тождествен банковскому обслуживанию Сбера, поскольку истец не является кредитной организацией.

В сумме это привело суд к главному выводу: достоверных и достаточных доказательств сходства до степени смешения и нарушения исключительных прав нет, а значит, нет оснований ни для запрета, ни для компенсации.

Как Ингви Мальмстин превратился в тыкву

Оцепенел на сайте концертной площадки: на 14 марта в Москве анонсирован концерт шведского гитариста Ингви Мальмстина.

Чтоб вы понимали. Yngwie Malmsteen это первый рок-концерт в моей жизни. Зимой 1989 года, в Ленинграде, 25-летний Ингви поразил нас скоростью и точностью игры на электрогитаре, да ещё в моднейшем тогда металлическом жанре. Пел Джо Линн Тёрнер из Rainbow и Deep Purple. Мне было 15 лет.

Позже выяснилось, что концерт в Ленинграде был не один. Их с аншлагами сыграли десять подряд, а до этого ещё десять в Москве. Перестроечный СССР жаждал западной культуры.

И вот 37 лет спустя Ингви снова приезжает? Начинаю читать подробности: «Артист Ингви Мальмстин принял окончательное одностороннее решение об отмене концерта, запланированного к проведению 14 марта 2026 года в VK Stadium».

Выяснилось, что в шведских медиа в начале марта был скандал. Ингви принялись отменять. Представитель фестиваля Sweden Rock Ханнес Эмеус заявил, что если бы организаторы знали о московском концерте на момент букинга, то не пригласили бы Мальмстина на летний фестиваль. Это и превратило новость в общественный скандал. Ингви заявил, что и не планировал выступать в России, а все реальные концерты анонсирует на своём сайте. На что популярная газета Aftonbladet откопала скриншот анонса, удалённого с его сайта.

В процессе я нашёл и посмотрел фильм «Trial by Fire: Live in Leningrad», о том самом концерте 1989 года, где Ингви делал историю. Рекомендую. Это реинкарнация Никколо Паганини, но на электрогитаре и в тяжёлом роке. Ингви исполнял в основном свои песни, но под конец сыграл «Spanish Castle Magic» Джими Хендрикса. Если кому интересно, видео есть у меня в тг-канале.

Осенью 1989 года фильм «Yngwie Malmsteen. Trial by Fire: Live in Leningrad» вышел на VHS — до DVD ещё было много времени.

В видеоверсию вошли следующие песни:

  1. Rising Force
  2. Liar
  3. Queen In Love
  4. Deja Vu
  5. You Don’t Remember, I’ll Never Forget
  6. Crystal Ball
  7. Far Beyond the Sun
  8. Dreaming (Tell Me)
  9. Fury
  10. Guitar Solo (Trilogy Suite Op. 5 / Spasebo Blues)
  11. Heaven Tonight
  12. Riot in the Dungeons
  13. Black Star
  14. Spanish Castle Magic

Тогда же осенью 1989 года, вышел концертный альбом. По сравнению с фильмом в нём нет песен Rising Force, Fury, Riot in the Dungeons.

Ну, а в 1991 году группа Nirvana выпустила альбом «Nevermind», и все герои моднейшего в 80-х годах хэви-метал-рока превратились в тыкву. Пусть и легендарную.

Жанр перестал быть актуальным.

И московский концерт Ингви Мальмстина 2026 года тоже превратился в тыкву.

Кстати, 74-летний Джо Линн Тёрнер (Joe Lynn Turner) в 2025 году выступил в Москве, затем входил в жюри конкурса Интервидение, а 10 апреля 2026 года планирует спеть в московском клубе Base с хитами Rainbow и Deep Purple, где выступал солистом.